Сводный враг

Глава 8

Черт возьми, если они так сильно хотят меня увидеть, то пусть смотрят.

На меня, а не на куклу, которая будет переодеваться по их требованию.

Быстрыми движениями я стягиваю с себя домашнюю футболку, чтобы тут же заменить ее на вязаный свитер, который так не нравился маме. Она называет его ужасным, но ее поведение не лучше. Поэтому не ей меня судить.

В данный момент я так зла, что у меня дрожат губы.

Руки тянутся к ботинкам, но я тут же останавливаю себя. Моя обувь сейчас не подходила к моему настрою. Отбросив их в сторону, хватаю берцы Липатовой. Еще недавно смеялась, говоря, что в такой обуви только на людей наступать, а сейчас очень надеялась, что они и правда для этого предназначены.

Охаю, когда до меня наконец-то доходит, что на этом адском ужине я буду совершенно одна. Мама не в счет, ясно же, что она не на моей стороне. На всякий случай вытаскиваю из сумки перцовый баллончик и запихиваю его под ремень брюк.

Так спокойнее.

Рывком открываю дверь и выхожу в коридор. Вижу, как несколько девчонок собрались группой у окна, с интересом разглядывая бугая, который все это время продолжал караулить мою дверь. Когда они увидели меня, пооткрывали рты и зашептались.

Гордо поднимаю голову, шагая вперед.

– Оу, у нашего ангелочка папик появился?

– Ой, а нос как задрала.

– Девчонки, моя мама от стыда бы сгорела, если бы я…

Я продолжаю идти, не обращая внимания на обиду в груди. Они ведь ничего не знают. Эти девчонки, которые говорят гадости обо мне – ничего не знают. Даже не догадываются о том, что происходит в моей жизни. Так какого черта они открыли рты и развязали языки? Кто они такие?

Вздыхаю и задираю голову еще выше.

Если мне и не плевать на то, что они говорят, то они не должны об этом узнать.

– Пётр, – проходя мимо гадюк, поворачиваю голову к бугаю. – Вы всегда с оружием передвигаетесь? Научите меня стрелять, если кое-кто вас об этом попросит?

В коридоре тут же возникает гробовая тишина, будто все вымерли.

Клянусь, даже бугай удивился, но вида не подал. Можно сказать, я и сама от себя в шоке. Может, я и не такая наглая, как многие, и в каких-то моментах не могу за себя постоять, но иногда хочется сказать что-то такое, чтобы вмиг все отстали.

Эти, например, сразу замолчали.

А я им в ответ улыбнулась.

В голове, конечно, звенели тревожные звоночки, но я их не слушала. Для сплетен повод не нужен. Я это точно знала.

Больше не собираясь никого развлекать, я почти бегом спускалась по лестнице. Внезапно останавливаюсь, когда до меня дошло, что я не на прогулку собираюсь, а в дом Покровских. Когда-то я обещала себе, что ноги моей в этом доме не будет, теперь же сама бегу, ускоряя шаг.

Еще одна вспышка злости.

Пульс ускоряется.

В дверях сталкиваюсь с Денисом.

Он смотрит на меня, на бугая, его взгляд меняется, и он отходит в сторону, чтобы пропустить нас.

Значит, мое появление не будет сюрпризом для Демида.

Огромный внедорожник останавливается напротив незнакомого дома.

Со мной не разговаривали всю дорогу, и в это время я прикидывала план побега, вспоминая месторасположения дома, территории, всех комнат.

Мама не говорила, что Покровский переехал.

Если честно, меня это пугало немного.

Из горла собирается вырваться мерзкое словечко, но дверь открывается, и это слово я проглатываю, когда меня не совсем нежно вытаскивают из машины.

Интересно, Покровский приказал, чтобы меня до него пинками доставили, или Петру мое общество просто надоело и он решил по-быстренькому от меня избавиться?

– Быстрее! – рявкает он, подталкивая меня в сторону дорожки, а не к главному входу. – Опаздываем.

– Да? – нервно бросаю в ответ. – Какая жалость. Я же так спешила. А ты медленно ехал.

Бугай что-то говорит, но я в этот момент цепляюсь одной ногой за другую и вскрикиваю, когда понимаю, что начинаю падать. Но приземлиться я не успеваю, потому что меня хватают за капюшон и ставят на ноги.

– Отпусти! – хриплю, когда ощущаю, как сильно молния давит мне на горло.

– Мне плевать, зачем ты понадобилась ЕМУ, но если еще одно слово вякнешь, то…

– Убери руки! – перебивает его резкий голос Демида.

Вижу, как бугай морщится, замечая приближение младшего Покровского. Он явно недолюбливает сына своего босса.

– Владимир Михайлович просил…

– Я сказал, чтобы ты убрал свои руки! Подойди.

Ой, это он уже ко мне обращается.

Я быстро киваю.

Встав за его спину, смотрю на того, кто секунду назад меня чуть не задушил. Он ухмыляется.

– Теперь разворачивайся и вали отсюда.

Бугай качает головой.

Мои руки сами тянутся к перцовому баллончику, который я с силой сжимаю пальцами.

– Было приказано доставить ее, – говорит он таким голосом, от которого страшно становится.

– Ты ее доставил. Она здесь. – Демид берет мою руку и поднимает ее вверх. – Теперь проваливай. Или мы поднимемся вместе, и Ангелина всем присутствующим расскажет, как с ней обращался слуга моего папаши. Что он с тобой сделает за такую позорную ситуацию?

Бугаю потребовалось несколько секунд, чтобы убить нас взглядом, а затем развернуться и скрыться за деревьями.

Демид не двигается с места.

– Пошли! – опять приказывает, будто только что и не отгонял от меня зверя. – Баллончик?

Останавливается, разглядывая мои руки.

На мгновение мы встречаемся взглядами.

– Я не знаю, что меня ждет, – выдавливаю из себя.

Сглатываю ком в горле.

Из дома доносятся голоса.

– Ничего хорошего, – выдыхает Демид.

Переступив порог дома, я на месте застываю, будто в бетон встала, а он резко начал засыхать. Речь шла об обычном ужине. Так почему здесь людей больше, чем на центральной площади в канун Нового года? И теперь мне стало понятно, почему мама вдруг решила купить для меня платье. Мой свитер явно не подходит под наряды присутствующих.