Своё место под чужим солнцем

Глава 15

В лесу уже стемнело. После безумной скачки, за время которой Марго несколько раз мысленно прощалась с жизнью, она больше не решилась сесть в седло.

Она до сих пор не могла поверить, что осталась цела. Когда лошадь понесла, единственное, что Марго смогла сделать, это изо всех сил вцепиться в поводья и зажмуриться, чтобы бьющие по лицу ветки не выцарапали глаза. Возможно, последнее было не самым разумным решением, но в тот миг она не была способна рассуждать здраво.

Она не знала, сколько длился сумасшедший забег. В какой-то момент Марго поняла, что её больше не подбрасывает в седле, и только потом осознала – движение прекратилось.

Она по-прежнему была в парке, но теперь даже приблизительно не знала, в какой его стороне. Неуклюже соскочив – точнее, почти свалившись с лошади, Марго бесцельно сделала несколько шагов на негнущихся ногах и так же бесцельно остановилась.

Лошадь вела себя смирно, словно и не мчалась, как одержимая, ещё несколько минут назад. Марго нахмурилась, гадая, что же с той недавно случилось. Неужели невыносимая девчонка умудрилась чем-то уколоть кобылу? Маргарите казалось, что такое она бы заметила. Или лошадь как-то по-особому выдрессирована, и Лисэль просто подала ей условный сигнал? Впрочем, сейчас это не было самым важным вопросом.

Оглядевшись вокруг, Марго нашла петляющую между деревьев тропинку. Пусть она понятия не имела, куда та ведёт, но всё же брести по хоть какому-то подобию дороги было лучше, чем продираться через чащу. С сомнением покосившись на кобылу, Марго после минутного колебания взяла ту под уздцы, решив больше не рисковать и пойти пешком. Лошадь на удивление послушно двинулась рядом.

Тропка петляла, пересекалась с другими, и несмотря на первоначальное намерение идти только прямо, совсем скоро Марго пришлось свернуть, потом снова и снова. Маргарита старалась запоминать ориентиры, но всё равно через недолгое время стало казаться, что она бродит кругами. Сгущающиеся сумерки оптимизма не прибавляли.

- Ну хоть ты покажи, куда идти? – со вздохом пробормотала Марго, рассеянно погладив по рыжей морде невольную подругу по несчастью. – С тобой же здесь раньше наверняка гуляли… Где дорога к твоему стойлу, а?

Лошадь флегматично повела головой и, пользуясь недолгой остановкой, принялась щипать траву с обочины. Дав им обеим недолго передохнуть, Маргарита снова потянула ту за поводья.

На смену растерянности и испугу приходила злость. На Лисэль, на её отца и учителей, попустительствующих выходкам маленькой негодяйки, на жизнь, на судьбу… и на саму себя. Осознание последнего было настолько внезапным, что Марго снова остановилась, к явной радости вверенной её попечительству – или наоборот – кобылы.

Способность злиться вообще не была её характерной чертой. За свою недолгую и безрадостную жизнь Маргарите не раз приходилось огорчаться, грустить, беспокоиться, сокрушаться о несправедливости жизни вообще и конкретных представителей живого мира в частности… Но никогда, ни разу, у неё не было повода упрекнуть в чём-то себя и на себя же разозлиться – по крайней мере, так ей раньше казалось.

Она старалась выжить в условиях объективной действительности, только и всего. Угодить начальству, угодить коллегам, угодить редким клиентам, которых с горем пополам удавалось залучить в парке… Всем угодить и получить с этого хоть немного пользы. Да, польза получалась не то чтобы заметной… Но разве она была неправа? Ведь иначе было бы ещё хуже…

И вот теперь, когда она одна, голодная и замерзающая, брела по этому заросшему отдалённому парку, Маргарита вдруг разозлилась. Внезапно стало неважно – правильно всё было или нет. Главным оказалось то, что она в любом случае страдала. Её выбор… да какой там выбор! – её характер всегда приносил ей одни только тяготы. И если раньше с этим можно было жить… выживать, то теперь она оказалась куском мяса в мясорубке.

Это в привычном, родном и гуманном мире можно было оставаться собой… если бы она ещё знала, какая она есть! – но теперь, здесь, она точно была никем. Безмолвным и слабым никем. Ничтожеством.

И теперь она даже не могла рассчитывать на сочувствие… даже на жалость! Это в привычном, родном и гуманном мире её бы поняли и приняли, но тут… Ничтожество и есть ничтожество.

Это осознание одновременно подкосило её и перевернуло весь привычный мир. Марго могла бы отчаяться – но не успела. Слишком много было разных, новых, противоречивых эмоций и чувств. И над всем этим тоскливой серой птицей реяло осознание – никто не поможет. Она одна, и только от неё зависит её будущее.

- Ну, пошли! – прикрикнула Марго на лошадь, и собственный голос показался слишком грубым, резким… И вместе с этим вдруг многое обрело ясность.

Тропинки, до этого непролазные и узкие, оказались совсем разными. Стоило лишь отбросить страх и присмотреться – и Марго сразу поняла, где ходили недавно, а где тропу оставили зарастать за ненадобностью. Ветки по-прежнему били по лицу, но теперь это не пугало. Вместо беспокойства о том, что она заблудилась, Марго раздумывала, как себя вести по возвращении…

Она вышла к замку, когда на небе уже ярко светила луна. Во внешнем дворе, перед замковыми стенами, царило оживление. Люди – судя по виду, собранные вместе и тренированные воины, и простые крестьяне, – окликали друг друга, переговаривались, кто-то отдавал команды…

Марго осторожно, не желая никого побеспокоить, прошла вместе с лошадью к конюшням.