Своё место под чужим солнцем

Глава 23

Переезд совпал с первыми заморозками.

- Точно не передумала? – спросил Денис, наблюдая, как она под его руководством пытается растопить печь.

- Ни в коем случае. Это место создано, чтобы кто-то здесь жил и писал картины! Разве ты сам не видишь?

Денис скептически хмыкнул.

- Если замёрзнешь – сразу звони.

- Ты совсем не веришь в мои хозяйские способности, - без тени обиды укорила Маргрезэ. – А у меня, кстати, уже почти получилось.

В самом деле, старательно сооружённый шалаш из дров начал потихоньку заниматься огнём. До этого пламя лишь съедало бумагу, подкинутую для разгорания, и сразу же угасало; но теперь, наконец, слабые язычки огня медленно, ещё неуверенно, то вспыхивая ярче, то почти пропадая, заплясали по древесине, обнимая сначала кору, а потом и всё полено.

- Отлично! – похвалил Денис. – А теперь самое главное…

Он не меньше пяти раз повторил, о чём ей нельзя забывать, чтобы не угореть или не сжечь дом, и столько же раз потом заставил повторить всё это её.

- Слушай, наверное, экзамены сдавать проще, чем убедить тебя, что я не глупая и всё запомнила! – в конце концов не выдержала Маргрезэ. – С первого раза, к слову.

- Безопасность важнее экзаменов, - невозмутимо отозвался Денис.

- Всё равно хватит меня проверять, - зевнула Маргрезэ – связанные с переездом хлопоты оказались утомительными. – Спать хочется, а мне завтра утром ещё ехать в город, встречаться с клиенткой. Кстати, ты не собираешься сегодня остаться? Было бы замечательно!

Денис обрадованно засмеялся в ответ.

- Марго, ты ещё спрашиваешь?! Только скажи, и я вообще здесь поселюсь, хоть это и крайне неудобная затея! А что за клиентка?

Клиенткой была Елизавета Никольская – та самая особа, с которой она познакомилась благодаря соседскому мальчишке.

Маргрезэ написала портрет Никольской несколько недель назад, и он оказался одной из лучших её работ, как без излишней скромности заключила она же сама. Впрочем, Маргрезэ готова была честно признать, что заслуга тут не только и не столько в её способностях – дело было в самой заказчице. Нечасто удавалось встретить настолько сильную и цельную натуру.

На первый взгляд в получившемся портрете не было ничего особенного и запоминающегося. Лаконичный, небрежно прорисованный фон, бледные тона – и на первом плане женщина лет сорока, в простом домашнем платье, срезает отцветшие бутоны с комнатного цветка. Обыденность.

Картина должна бы казаться незамысловатой, однако непостижимым образом притягивала взгляд. Изображение не выглядело статичным. Каждого, кто останавливался возле него, охватывало иррациональное, безрассудное ожидание, что нарисованная женщина вот-вот шевельнётся, звякнут о столешницу отложенные ножницы, тихо прошелестит подол платья…

Однако дело было даже не в этом. Зрителю, задержавшемуся у полотна хотя бы ненадолго, казалось, что он хорошо знаком с героиней портета. Знает её привычки и мечты, все движения её души; знает, что она делала до того, как решила поухаживать за цветком, и что будет делать после… Знает, что она является центром и направляющей силой для своей семьи – не потому, что привыкла повелевать, а потому, что к ней всегда можно прийти за помощью и утешением, потому, что она не теряет присутствия духа, даже если вокруг царит хаос, и умеет без лишних слов обратить его в порядок.

Маргрезэ знала, что на её холсте Никольская была настоящей, и если с течением лет дорогие той люди слишком привыкли к благополучной повседневности и перестали замечать то, что значимо, портрет должен был об этом напомнить.

Когда заказчица впервые увидела картину, она долго молчала, не отрывая взгляда от полотна, а потом коротко поблагодарила:

- Это поразительно. Я не ожидала.

Она заплатила вдвое больше, чем Маргрезэ изначально затребовала.

Вскоре по рекомендации Никольской к ней начали обращаться и другие. Теперь уже Маргрезэ сразу за свои «особые» портреты называла двойную цену. Правда, несколько раз ей пришлось отказаться от заказа – когда она видела, что отражение истинной сути человека никак не изменит его жизнь к лучшему. Её решение не было вызвано щепетильностью; просто Маргрезэ понимала, что недовольство клиентов может сослужить ей плохую службу.

А накануне переезда снова позвонила Елизавета. Маргрезэ подумала, что та хочет договориться о заказе от имени кого-нибудь из близких друзей, но предложение оказалось гораздо более ошеломительным. И, пожалуй, заманчивым.

Никольские собирались расширять свою ресторанную сеть, и Маргрезэ предлагалось расписать стены нового заведения.

Когда она рассказала об этом Денису, его охватил неудержимый, пости ребяческий восторг.

- И ты молчала?! Марго, ну ты даёшь! Это же потрясающе! Это… фантастика просто! Слушая, я говорил, что ты рисуешь круто, но не шедевры? Так вот, торжественно беру свои слова обратно! Ты самый яркий талант нашей с тобой современности, определённо!

Маргрезэ счастливо засмеялась.

- Вряд ли это правда, но всё равно приятно!

- Конечно, правда! – делано возмутился Денис. – Я вообще никогда не вру. А твой успех надо отметить! У меня здесь где-то было красное вино…