Своей судьбы хозяйка

Глава 3

Высокий потолок огромной комнаты напоминает кремовый торт. Такие же точно белые завитушки и розы. По центру свисает на золоченой цепи громадная люстра. Вот она как раз и похожа немного на тарелку по форме. Тарелка и торт. Забавно. Интересно, где я проснулась? Уж точно не дома. Да и на наш доблестный офис - обитель пыли и плесени - это здание никак не похоже.
Тогда что?
Остаются два варианта - гостиница или больница. Если гостиница, то возникает вопрос, почему я в ней нахожусь? Ни о каких командировках я не помню. Они не так часто у меня случаются в жизни. Да и шеф ни за что бы не разорился на номер люкс. Он, как правило, заказывает гибрид кладовки и каморки для крошки-домового. Уж точно не роскошную залу.
Если больница? Такое ведь тоже возможно. Я в последнее время много думаю о разводе и проектах в фирме, вполне могла не посмотреть, как следует, по сторонам. Вот и шагнула сдуру под машину. Бедный водитель! Сколько у него неприятностей будет из-за одной замученной жизнью идиотки! Надеюсь, для нас обоих все обойдется легким испугом.
Нет, ну где же я всё-таки нахожусь? Люстра висит метрах в семи от пола.
В центре, конечно, есть несколько действующих больниц, которые основали ещё при царе. Там и завитушки на потолке вполне могли сохраниться, и настенные бра, и вот эта вот люстра. Надо бы осмотреться как следует, но для этого придется сесть. Можно или нельзя это сделать? С каким диагнозом меня привезли и где врач? Впрочем, хорошо, что его нет. Значит, не реанимация. Руки-ноги на месте, голова тоже при мне. Может, и не самая умная, но уж какая есть. Надеюсь, выкарабкаюсь. Заботиться обо мне все равно некому.
В теле приятная ломота, чуть ноют бедра и повыше ещё кое-что... хм. Вот это уже интересно.
Что вообще могло со мной случиться? Надеюсь, не… Вот чего бы мне точно не хотелось, так быть жертвой насилия. Лучше уж пусть это было ДТП.
А что я вообще помню последнее?
Мужское красивое лицо, горячее тело под строгим суконным мундиром, широкая грудь, к которой так приятно прижаться щекой, его боевые награды, звеня, путаются в моих волосах. Обнимаю руками за плечи и никак не могу обхватить всего целиком своего генерала. Он все ещё пахнет жаркой постелью, воском горевшей в изголовье свечи, разделенной на двоих страстью, немного железом и каплю дымом походных костров.
Трепетный поцелуй, исполненный невыносимой нежности, острой, ранящей сердце. Соленый поцелуй. Несколько слезинок скатилось по моим щекам. Он смахивает их ласково и неумело.
- Клянусь, я вернусь к тебе. Мне есть ради кого возвращаться.
- Вернёшься?
- Я не буду убит. А если... У тебя на пальце мое родовое кольцо. Ты магичка, знаешь, какую силу оно даёт такой как ты. С ним ты не пропадешь, любимая. Вернусь и женюсь на тебе.
- Нет, не женишься, - трусь головой о его шею. Одна только волшебная ночь была у нас, ее сохраню в памяти. Брака, быта, всего остального не будет. Нельзя испортить всем этим наше с ним счастье.
- Женюсь. Император одобрит такой... наш брак. Ради этого готов расстаться со своим титулом, - я счастливо смеюсь в ответ. Знаю, что так не бывает.
Перед нами открываются двери. Светлый потолок тонет в предрассветном сумраке. Утро – та неизбежность, которая должна наступить. Так жаль прощаться мне с этой ночью. С ночью, которая никогда не повторится. По крайней мере, с этим мужчиной. Навечно его я никогда не стану. Слишком дорого мне обошлась свобода от прошлого брака.
Сильные руки опускают меня на постель, глубже кутают распаленное страстью тело в прохладу шелковых одеял.
Он уходит, громко цокая сапогами, так ни разу и не обернувшись. Я закусываю губы и сильней сжимаю его перстень в руке. Он колет нежную ладошку узором, будто бы стремится напиться капелькой моей крови. За окном первую зорьку поют дикие вольные птицы. Весь мир их, все небо отдано им. И я такая же вольная, ни от кого не завишу. И ни на что не променяю свободу. Ни за что. Свечи качаются в люстре, подмигивая огоньками. В той самой люстре, которая висит сейчас на потолке.
В голове мешанина из обрывков воспоминаний. Часть кажется и вовсе чужими. Они никак не хотят стыковаться в единый узор между собой. Распадаются, как орнамент бракованого дешевого пазла.
Вот я иду на обед в недорогое кафе рядом с работой. Стеклянная витрина. Булочка ни с чем и кофе без ничего. Я как всегда пытаюсь блюсти диету, банковская карта, точнее, ее нулевой баланс меня в этом поддерживает.
А дальше? Дальше-то что? Расписной потолок? Таверна? Блюда на латунных тарелках? Красавец за соседним столом?
И ведь мне было с ним, с моим генералом, отчётливо больно! Во сне так не бывает! Да и сейчас тело все еще хранит память о бурной ночи. После сна мышцы не болят так же как после бури страсти!
Я села на кровати, легче не стало. Это не гостиничный номер и точно не больница.
Кружевные шторы тормошит весенний ветер, теплый день с любопытством заглядывает в комнату. Там, за окном, элегантный черный экипаж катит лошадь по мостовой. Колеса щёлкают по стыкам брусчатки, едва слышно скрипят спицы. В комнату доносится радостное фырчание лошадки. Шоколадная шерстка уложена волосок к волоску, отливает золотом, в гриву вплетены свадебные белые ленты. Медные пряжки блестят на солидной амуниции. В нос ударил запах свежей сирени. Здесь сегодня начало весны. Кто-то, похоже, собирается гулять свадьбу, хорошо, что не я.
Экипаж остановился прямо напротив моих окон, кажется, у центрального входа.
Надо уже, наверное, собраться с мыслями. Пора бы уже. Только они разбегаются во все стороны со скоростью бешеных зайцев. Мир другой, другое окно, тело мое, как бы так сказать, тоже не совсем мое. Оно куда тоньше и моложе. Даже волосы не мои! Я пропустила прядку сквозь пальцы. Точно, совершенно другие, тонкие светлые и... блестят как-то странно. Нет, это все хорошо конечно. Быть юной блондинкой с такой славной фигуркой и моим жизненным опытом во многих сферах – это просто мечта. Но только к своему телу я уже очень привыкла за столько-то лет!
Может, всё-таки сплю? Но во сне не бывает больно. Со всей дури махнула рукой и треснула ей о кровать. От удара я вскрикнула. На пальце появилось красное пятно. Вот теперь все ясно... Будет синяк. И я, мягко говоря, очутилась не дома.
Соскочила с постели, путаюсь в одеяле. Оглядела комнату. На столике рядом с кроватью выкатил пузо толстенький кошелек. Потрясла его рукой за верёвочку, внутри притягательно звякнули золотые монеты, уже хорошо. Плохо то, что в комнате нет моей одежды. Ни платья, ни панталон, ни корсета, ничего! Что вообще носят в мире, где на потолках такая лепнина? Шляпки? Гвоздички в петличках? Не хочу! И не буду. Я свободная женщина! Или нет? Здесь я, похоже, совсем юная девушка. И что-то мне подсказывает, что живу я под опекой родителей или другой какой родни. Это плохо. Я плюхнулась на кровать обратно и посильнее закуталась в одеяло. Где взять одежду – вот в чем заключается главный вопрос.
Ветер принес в комнату запах свежего хлеба и жареных гренок с беконом. Сразу же захотелось ещё и позавтракать. Слуг что ли позвать? В гостинице должны же быть слуги? Наверняка у них можно попросить одежду. Или заказать хоть какое-то платье... Вместо того самого, которое разорвал на мне генерал. Кровь сразу ударила в щеки. Стало жарко и немного стыдно. Стыдно за то, как я повела себя с тем мужчиной. Впрочем? За такую ночь лёгкий утренний стыд – дешёвая плата.
Я закусила губу и улыбнулась. Жалеть мне не о чем.
Дверь в комнату распахнулась без стука. Женщины, юбки, пакеты, коробки и свёртки. На всех женщинах лёгкие длинные платья. Красивые очень, но без кринолинов и корсетов, как я боялась. Простая ткань в мелкий узор, заколочки, неброские украшения. Миниатюрная женщина покачала головой и улыбнулась. Такая же блондинка, как и я, только постарше.
Следом за этой толпой в комнату втиснулся солидный мужчина в лоснящемся от времени зеленом сюртуке. Мне он показался смутно знакомым. Седые волосы, доброе лицо, карие глаза, крупные пальцы перебирают что-то очень похожее на часы.
- Смотри, она улыбается, наша дочь. А ты боялась, - кивнул он радостно блондинке, - Говорила, что Моника никогда не простит нам того, что ей пришлось оборвать обучение в Академии.
- Конечно, боялась. Ведь она даже не видела жениха, а сегодня уже день свадьбы, - мягко говорит женщина, и мне становится дурно, - Доченька, ты почему ещё не оделась? Где твое платье?
- Я отдала его в стирку, - клацаю я зубами от страха. Знала бы ты, мама госпожи Моники, где оно, мое платье! Ой.
- Напрасно. Там слишком тонкие кружева. Их нельзя отдавать в руки гостиничных прачек, могут и испортить. Ну ничего, я прикажу подать завтрак сюда. А из номера ты уже выйдешь в другом. Дорогой, спустись вниз. Подожди нас там. И поинтересуйся, где платье юной госпожи Моники.
- Непременно, - улыбается мне отец и уходит искать чёртово платье. Повезет, если простыню не найдет. И хозяин этой гостиницы ничего не разболтает. И мальчишка посыльный... И все остальные. Я не знаю, почему я так этого боюсь. Не хочу огорчать чужих людей? Или есть что-то ещё? Но что тогда? И как все обернется, если эта семья узнает о том, что их дочери в этом теле больше не существует? Изгонят как демона? Сожгут на костре? Да откуда я знаю, что будет. Но для меня точно ничего хорошего. Тем более после всего того, что я сотворила с этим телом за прошлую упоительную ночь. Такое не прощают даже родным дочерям. В этом мире, так точно. Сошлют ещё в монастырь или на каторгу.
- Ты такая бледная, дорогая. А щеки, наоборот, красные. Не стоило тебя одну отпускать. Надо было встретить из самой Академии. Хорошо добралась? Не простыла? Там такие сквозняки в этом их грифоновом поезде.
- Отлично. Просто отлично, мама. Спасибо тебе за заботу.
- Я очень рада, что ты смирилась. Поднимайся, нужно умыться. Свадебная церемония совсем скоро. Та, что назвалась моей матерью, делает жест рукой и шторы на всех окнах раъезжаются в стороны. Магия? Яркий свет заливает всю комнату. Вместо штор окна прикрываются тонкими полупрозрачными ставнями. Откуда они появились, я не понимаю. Но через них теперь ничего не видно.
- Мы приглашены на свадьбу?
- Не пугай меня так. Сегодня твоя свадьба, милая, - оборачивается ко мне мать, - Ты войдёшь в семью самого Патрика Гжегоша. Великий торговец тканями, барон, титул наследный, владелец земель по ту сторону Большой реки, известный охотник на нечисть.
- Охотник на нечисть, - ошалело произношу я.
- Именно. С таким мужем ничего не страшно. В этот день ты покинешь родительский дом навсегда. И весь твой магический дар вместе с невинностью перейдет к мужу, - нараспев произносит мать.
- Дар перейдет мужу...- повторяю я за этой странной женщиной ее фразу. Отдать то, чем ещё даже не воспользовалась, не насладилась? Мой магический дар! Ни за что! Да и невинности у меня больше нет. Боюсь, муж останется недоволен. Ему сегодня не достанется ничего. Как бы устроить скандал? Можно же, наверное, избежать свадьбы. Надо только побольше расспросить родителей, и я обязательно выкручусь.
- Магический дар, - кивает она с грустью в глазах и мягкой материнской улыбкой на губах, - Как это всегда и бывает в семьях добропорядочных магов. Нет, часть твоего дара, конечно, вернётся потом. Лет через десять или чуть раньше, как это было у меня. Но колдовать в полную силу ты уже никогда не сможешь. И вреда своим огромным даром, своим колдовством ты уже никому не причинишь. Никогда. Для этого и в Академии учиться не понадобится.
- Вот как. А что, если я откажусь от свадьбы? - мать грустно улыбается, опускает глаза и качает головой. Служанки притворно охают.
- Твой договор с Академией нашей семьёй уже расторгнут. Твой дар слишком необычен, чтобы им позволили обладать. Тебя уничтожат по приказу императора не позже, чем к следующему полудню, дорогая. Такими вещами шутить нельзя, - мать оборачивается к двери. Та приоткрыта, - Вот и наш завтрак, - нарочито весело говорит мама и промакивает белым платочком глаза.
В комнату заглядывает мой отец с полным подносом всевозможных сластей. Слышал наш разговор или нет? Какие выводы сделал? Этот мужчина мне кажется умным.
- Платье служанки еле нашли. Оно порвано.
- Какой ужас! -вскрикивает мать чересчур импульсивно, - Моника, садись за стол. Я им всем устрою.
- Хозяин таверны очень извинялся. Не стоит этого делать, дорогая. Ущерб нам и так возместят.
- Но это же натуральное хамство? Портить чужие вещи. Ужасно. Я должна им все высказать.
- Не омрачай последний семейный завтрак. Следующий год наша дочь проведет в замке Гжегошей в полной власти той семьи. И мы ее в этот год не увидим.
- Даст богиня, она сумеет зачать ребенка сразу же после того как отдаст дар. Это лучшее, что может случиться.