Своей судьбы хозяйка

Глава 4

Отец вошёл в комнату, широко улыбаясь.
- Ну, дайте мне наконец полюбоваться на мою доченьку!
- Господин, ещё ничего не готово. Только платье подогнано, - падают как яркие осенние листья в реверансах розовощекие служанки.
- Пока вышла Лелея, я могу полюбоваться на дочь! Никто бурчать над ухом не будет. Выйдите все на пару минут. Мне нужно оставить своей крохе напутствие.
И теперь он сидит рядом со мной за столом, вжавшись лбом в мою маленькую ладошку.
- Прости меня, доченька, что все так вышло. Роэльцы напали внезапно. Я не знаю, говорили ли вам об этом в Академии, но стена рухнула.
-Я уже знаю, папа, - не с роэльцами ли сейчас сражается мой генерал? Сердце тоскливо заныло в груди.
- Нечисть скоро появится в каждом доме. Все эти домовые, банники и прочие. Уф. Но не это главное. Император требует взнос в казну. Нам нечем платить, пришлось прервать твое обучение. Но что в этом толку? Совсем нечем, ты понимаешь? Гжегош давно предлагал за тебя хорошие отступные.
- Что? - выдернула я руку из пальцев отца.
- Он предлагал за тебя, лучшую невесту, хорошие деньги. Он так и сказал, кто как не Моника сможет продлить их род?
- И ты согласился? - сглатываю я комок, подступивший к горлу. Отец вот так просто готов продать меня в жены. Отобрать магию, отобрать свободу, отобрать будущее. Зря я поверила в то, что он меня любит. Точнее, что он любит Монику. Торгаш. Благообразный, седеющий торгаш, который продаст абсолютно все из того, что ему продать выгодно.
- Патрик красив, ты обязательно влюбишься в него. Он сильный, честный, здоровый. Ну, а магия? Твоей матери тоже было не просто первое время. Женщины смиряются с потерей дара. Потом дар вернётся. Не весь, конечно, и не полностью. Зато искры его ты увидишь в ваших с Патриком детях.
- Угу, - кивнула я, прикидывая, стоит бежать уже сейчас или лучше ещё немного подождать. Просто чтобы узнать заранее, в какую сторону бежать будет надёжнее. Может быть, где-то неподалеку граница с другим королевством, и там меня не станут искать? Как бы узнать. Прямо не спросишь и карта на стене не висит.
- В замке Гжегошей ты будешь под надёжной защитой, император навсегда забудет о тебе. Учеба и магия - не самое главное, что есть в жизни. Станешь рожать деток каждый год, полюбишь мужа, будешь вязать салфеточки, - от сомнительной перспективы мне стало дурно, но отец, похоже, решил добить, - Это тоже своего рода счастье. И мы сможем заплатить взнос в имперскую казну. Ещё и на жизнь останется. Ты прости нас. Но за твое обучение платить больше нечем, как бы я ни хотел. Магесса, обладающая чистым природным даром, который не прошел огранку в Академии, опасна. Тебя бы просто убили по приказу императора, а так все очень удачно сложилось. Семья Патрика столько лет мечтала о тебе, они хотели породниться с нашим родом. И теперь они так счастливы. Станешь жить в их замке в окружении слуг, в роскоши. Стены там толстые, никакая осада не страшна. И домовые наверняка не пролезут, побоятся младшего Гжегоша.
- А я, стало быть,нет, - отец ничего не ответил. Тяжело поднялся, оправил сюртук и развернулся лицом к стене. Может, он не лжет? Может, и вправду считает, что другого выхода нет? Тогда будет хотя бы не так обидно. Пускай для начала получит выкуп за брак, а сбежать я смогу и чуть позже. В промежутке между заключением брака и посадкой в карету. Только бы не потерять дар.
Мать вышла из комнаты минут пять назад, чтобы найти какую-то мелочь. Кажется, ей не хватило особой булавки, чтоб сколоть на груди мое подвенечное платье. Оставила дома и теперь винит во всем отца. Эта женщина очень нервничает, переживает и поэтому ведёт себя слишком громко, порой даже скандально, то и дело картинно заламывает свои длинные, унизанные крупными кольцами, пальцы. Камни на них так и сверкают, щедро разбрасывая по комнате солнечных зайчиков.
Мама нервничает, потому что переживает за судьбу Моник? Или просто опасается, что свадьба сорвётся? Не уверена ни в том, ни в другом.
Мама и папа. Надо привыкнуть именно так называть этих людей, если я не хочу попасться. А я не хочу. По крайней мере, пока не освоюсь, и не узнаю, что мне будет за то, что я заняла чужое тело.
Где теперь настоящая Моника? Надеюсь, она не соберётся сюда внезапно вернуться? И что случилось с моим собственным телом? Как окажется, что оно попало в руки юной магички. Ой, что она может с ним натворить.
В любом случае, сейчас мне нужно время, чтобы во всем разобраться и придумать, как выпутаться из заботливого хвата этой семьи.
Громкий голос мальчишки со двора объявил о прибытии на постоялый двор замужней пары эльфийских банкиров. Я чуть не рванула к окну, чтобы только на них посмотреть. Благо опомнилась, окна теперь закрыты магическим щитами, которые навесила мама- все равно через них ничего не видно.
Чувствую, что впереди, с таким плотным кольцом заботы, ничего хорошего меня точно не ждёт.
Стать чьей-то женой, вынашивать и рожать детей одного за другим, жить уединенно в чужом замке без права голоса и собственных денег... Нет, этого не будет. С Моникой, может быть, и можно было так поступить, но со мной точно нет. Я как-нибудь выпутаюсь из сложившихся обстоятельств. Ещё и счастлива буду. Работу найду. Дизайнеры многим нужны. Магички, наверное, тоже.
Знать бы ещё, что за дар приложен к этому прекрасному телу. Мать говорит, что опасный и редкий, но не уточняет какой. Даже император его опасается. Угораздило же меня очутиться в Империи. Сходила на обед в кафе, называется. Так только у меня могло получиться.
Впрочем, я не расстроена, и даже наоборот. Юное тело, магия, кошелек золотых - наконец-то судьба расщедрилась на настоящие подарки для меня.
Так и буду к этому относиться. Что для юной девицы конец свободы и жизни, то для меня - возможность жить счастливо и просто подарок судьбы.
После всего, что осталось в прошлом там, на Земле, здесь я точно со всем справлюсь. Только бы хоть что-то узнать про обычаи этого мира. Ну, хоть самую малость. Без знаний, крупинок информации, выкрутиться не получится. А как выведать что-то полезное, совершенно не ясно.
Отец неосторожно задел рукавом столик, и все мои заколки разлетелись по полу. Бусины весело бросились вскачь, то ли дело невидимки. Эти упали стопочкой прямо под ноги отца. На самую крупную, разноцветную, с бабочкой посередине он даже наступил носком ботинка. Хрустальные крылья осыпались на пол, загнулись вверх золотые усики, торчат врастопырку сиротливые тонкие лапки. Пусть замуж я не хочу, но бабочку жалко.
- Только матери не говори, - подмигнул мне мужчина и улыбнулся. По мановению его пальца осколки растаяли в разноцветные лужи, чтоб тут же стать крыльями, затвердеть на спине ювелирного чуда. Проволочки усиков распрямились, лапки подобрались. Отец нагнулся и, смело взяв бабочку в пальцы, хмыкнул.
- Вроде точно такая же, нигде не напутал узора. Лелея заметит починку, опять станет ругаться, что я слишком небрежен.
- Вроде такая же.
- Ты маленькая всегда так радовалась, когда я собирал обратно твоих фарфоровых кукол. Помнишь?
- Помню, - не моргнув глазом солгала я, а отец отвернулся к окну слишком поспешно. Можно подумать, ему там хоть что-то видно.
- Элинорс прибыл со своим младшим сыном, невесту ему подыскивают. Мы праздновать останемся здесь после посещения жреца. Мать уже сказала?
- Ещё нет.
- Гжегоши увезут тебя в замок, а мы с матерью и гостями вернёмся сюда. В этот год Гжегоши гостей принять не посмеют, таков обычай этой семьи. Чтобы молодая жена успела привыкнуть к новому месту до рождения малыша и разучилась жаловаться родителям и друзьям, не выносила обид из семьи. Может, так и правильно? Я не знаю... Но очень буду скучать. Ты у нас девочка разумная, мужу перечить не станешь. Первенца родишь, и мы снова встретимся. Только я тебя прошу, Моника, - отец резко развернулся от окна и заглянул мне в глаза, - Никогда не попадайся на пути Гжегошу старшему одна.
- Почему? - насторожились я.
- Он вдовец и до сих пор не женился, хоть и младше меня. Якобы все ещё скорбит. И ведь никто так и не узнал, как именно его супруга погибла в их чёртовом замке, хоть и прошло столько лет. Ты ещё юна, многого не понимаешь, но его обходи стороной. Таких как он злить нельзя. Помни, после того как брак будет заключён, ты отправишься в замок мужа, там потеряешь невинность и твой дар перейдет к мужу. Ты лишишься магии. Сразу же. Этим же вечером.
- Я буду мила со своим тестем, папа. Не беспокойся, - сочла я нужным утешить отца. Ни невинности, ни моей магии муж не получит. Да и в замке Гжегошей мне пока не слишком хочется поселиться.
Надеюсь, что и генерал мой дар себе не забрал. Как бы узнать это? Мы же с ним брака не заключали! Но с другой стороны, перстень-то он мне на руку нацепил. Кто знает, что это значит.
- Не стоит. Вдруг ...
- Я буду брать с собою везде служанку, папа.
- Пожалуй, так будет лучше, - обернулся отец вновь к стене, - Надо же, Эмма пожаловала. Я высылал ей приглашение, но не думал, что она его получит и, тем более, пожалует к нам! Даже сына с собой прихватила. Ой! И гору каких-то подарков. Не хочешь на них посмотреть? Там как будто корзина для полетов выглядывает из подарочного свёртка.
- Каким образом я посмотрю, интересно? - я зябко поежилась в платье.
- Подойди ближе, я покажу.
- Покажешь?
- Мне не сложно. Тем более, что в нашей семье даром видеть сквозь стены и морок обладаю только я один. Так ты хочешь посмотреть? Кажется, она привезла тебе и крошку сову в подарок. Сможешь потом, как сова подрастет, слать нам с матерью письма в тайне от мужа.
- Платье немного мешает.
- Ну, тогда посиди.
Платье и свадьба. Мой собственный дар мне в его природной чистоте никто не оставит. Мать вообще решила, что я слегка помешалась от страха и поэтому выспрашивала об очевидных вещах. Отец ходит из угла в угол по комнате, пока служанки собирают мой свадебный наряд.
Пышное платье давно надето, оно наколдовано из атласной материи и напоминает морской прибой.
Лёгкое, весеннее, белое-белое, лишь только вышивка на нем голубая. Атласные ленты переплелись и стали цветочной лужайкой. Жемчужинки исполняют важную роль - они теперь сердцевинки голубых незабудок, алые камушки стали вдруг ягодками брусники,малахит так похож на лесную неспелую голубику. Вместо фаты небольшая корона, на ней так мало крупных камней. И тоже цветы. Голубые пионы смотрятся чересчур настоящими. Ювелир даже капли росы придумал как сделать, выточил их из горного хрусталя.
Перчатки на руках в обрамлении вышивки, чулки, к ним поясок на талию и ремешки из шелковых лент. Они сейчас напоминают мне портупею, чуточку впиваются в тело, хоть и выглядели дорого и прелестно.
Пеньюар из тонкого хлопка взамен того самого, павшего под пальцами генерала. Где он, жив ли на той войне? Цел ли конь под ним?
Крохотные туфельки на тоненьком каблучке. С ума сойти, неужели у меня теперь стала такая миниатюрная ножка?
Все неимоверно дорогое, настоящее, подделкам нет места - об этом то и дело напоминают служанки. Только настоящие камни, хрусталь, атлас и шелка. Во что же оно обошлось, мое платье? Родители одеты не слишком богато и держаться строго.
- Что сделает Патрик, если узнает, что я порочна?
- Не знаю, - бледнеет отец и трясет головой, - Только не говори, что ты! - в ярости он начинает багроветь и задыхаться. На его ладони закручивается вихрь. В ответ белеют кончики моих пальцев, - Это будет такой позор! Я обещал. Умей держать свой дар в рамках, - указывает он на стену за моей спиной.
- Я пошутила.