Своей судьбы хозяйка

Глава 6

С двух сторон меня подхватили под руки.
- Только не обратно! Не хочу возвращаться домой! - мотаю головой из стороны в сторону я.
- Обратно вас никто и не повезет, госпожа Моника, - бархатно произносит один из оберисков. Кстати, странное слово. Интересно, почему отец так назвал этих людей? Да и люди ли они? - Садитесь в карету.
Уф. Мы просто вышли на улицу. А я испугалась, даже забавно. Оказывается, я больше боюсь вернуться обратно, чем остаться здесь. Да, на Земле мне, действительно, есть чего опасаться. И туда возвращаться не стоит.
Фыркание коней где-то над головой, перестук копыт совсем рядом с моими собственными туфельками. Меня проводят между двух рядов всадников, словно по коридору. А я даже лиц их разглядеть не могу, потому что до ужаса боюсь оступиться на скользких камнях и запутаться в длинном подоле. Нещадно застревают между камней каблуки. Внимательно смотрю под ноги, обериски явно считают мой опущенный вниз взгляд символом покорности. Пожалуй, я пока дам им возможность в это поверить, не стану показывать свою суть, подожду. Пусть мой характер станет сюрпризом.
Вверху слышны шепотки.
- Мы довольны выбором нашего господина, скромная дева подарит хороших потомков, - с великой бережностью меня подсаживают в карету под локоток.
Ну-ну, ваше мнение мне вообще не интересно. Мы видимся сегодня в первый, и надеюсь, в последний раз.
- Я счастлива этим, - розовею я от злости щеками.
Небольшой салон тонет в роскоши. Довольно удобное, но жесткое кресло. Вид из окна загораживает собой золотистая лошадиная попа. Хвост то и дело взлетает и машет по лобовому стеклу вместо дворников. Супер. Просто нет слов.
Громко и тревожно взвыл рог впереди. Началась суета, мы, кажется, трогаемся. Слышны крики мамы, она опять что-то забыла не то приколоть к моему платью, не то передать. К моему великому счастью, ее сюда не пускают. Басовитый спокойный голос отца остаётся позади, а вместе с ним и гостиница.
Лошадь стремительно машет ногами и несётся вперёд. Кажется, мы движемся по улицам города? Мне из кареты видно мало. Кругом едет охрана на своих лошадях и все заслоняет собой.

Впереди показались деревья, густо запахло рекою и тиной. Колеса заскрипели по жёстким камням, да и лошадь замедлила ход. Кажется, мы на мосту. Да, точно, а впереди уже лес. Интересно, как долго нам предстоит ехать? И ведь сделать я все равно ничего не могу, только внутри все больше разгорается предвкушение.

Наверное именно это чувство испытывают спортсмены в ожидании старта. Впереди меня ждет короткая битва за свободу и мой дар. Благо с девичьей честью покончено, хоть ее отстаивать уже не придется. Пусть зовут повитуху или еще кого, кто сможет подтвердить факт моего грехопадения. Вот жених и родня удивятся! Прямо вижу их восхищенные лица.

Хоть колдовать я не умею, да и сама карета не даст мне напасть на этих мужчин. Все продумали.
Страшно стало только лишь на секунду. Чувствам не место здесь и сейчас, надо думать головой. И надеяться как всегда не на кого. Даже если предположить, что мой генерал жив - сердце чуть ёкнуло - и хотел бы мне помочь выпутаться, то я все равно не знаю, как его найти, да и времени на это нет.

Карета выкатилась на лесную поляну, поросшую белым мхом. Впереди серый храм-крепость. Высокие башни, тонкие линии каменных узоров, тяжёлые окованные железом ворота, узехонькие окна-бойницы и то, только на втором этаже. В такое оконце я ни за что не пролезу, даже с нынешней точеной фигуркой. Тут нужно худеть и худеть до состояния заморенного осеннего листика.

Жрецы встречают в балахонах длиною до пола такого же серого цвета как храм. Их лица спрятаны под капюшонами.

Похоже, что я отнюдь не первая невеста, которая мечтает сбежать с собственной свадьбы. И все здесь готово к тому, чтобы этого не допустить. Лошадка всхрапнула и напоследок ударила хвостом по стеклу, то даже не звякнуло. Похоже, что стеклу здесь тоже немного страшно.

Одна за другой на поляну выезжают другие кареты. Все они останавливаются чуть позади. Гости, суета, ворох подарков, веселье. Все это создано, чтобы подсластить горькую участь невесты. Присыпать яд сахарной пудрой. Толку-то? Никакого. Лично я сегодня замуж выходить не собираюсь, а они как хотят. Пускай сами идут под венец с Патриком Гжегошем.

Может, жреца где-нибудь там, в темном уголке храма, оглушить? Тогда у меня появится замечательный балахон. Это шанс. Да нет, вряд ли мне дадут это сделать.
- Жених уже ждёт вас внутри, - распахивает дверь кареты обериск и крепко подхватывает меня под локоть. Озираюсь. Позади остановился экипаж родителей. Оба выходят, ловят мой взгляд, но подойти ближе уже даже не пробуют. Ну и черт с ними! Рассчитывать не на кого, кроме себя. Впрочем, когда было иначе?
- Благодарю вас, - намеренно трепещу ресницами, сильнее опираясь на подставленную мне руку и, наконец, спускаюсь ногами на землю.
Каблучки перецокивают по белым плитам дороги, идти здесь удобно. Ветерок дует в лицо. Внутри меня сжалась пружина, готовая выстрелить. Только бы улучить момент и сбежать! Надо было ещё раньше в гостинице это сделать, до приезда гостей со стороны жениха. Вот я идиотка, не успела. Дала родне Моники себя одурачить.
Двери храма распахнуты настежь. Над ними сидят в стене каменные фигурки целой огромной семьи. Красиво. С виду эти каменные изваяния даже счастливы. Но не я. Я так не хочу.
Полумрак огромного зала. Мне навстречу, мягко улыбаясь, ступает высокий мужчина. Седые волосы забраны в длинную косу. Глаза злые, острые и смотрят нехорошо. Позади него идет молодой мужчина.

Изящный красавец с глазами цвета горного хрусталя. Он смотрит на меня спокойно и прямо, в пронзительном взгляде отражается легкая жалость ко мне и обещание заботы, он словно говорит этим взглядом, что боятся мне нечего. Его черные волосы острижены до плеч и вьются крупными кольцами. Прочь, упоительное наваждение! Не заманишь.
- Цветок пустоши, госпожа Моника, - напевно произносит старший Гжегош. Без сомнения, это он идёт ко мне первым. У дальней стены храма, там, где стоит огромный алтарь, прокашлялся под балахоном жрец. Кстати, интересно, а зачем здесь таких размеров алтарь?! Что они на нем собираются делать?
- Ступай в храм, если тебе нечего скрывать, - обращается ко мне жрец, и я несмело переношу через порог ногу.
Весь пол старинного храма тут же покрывается клубами черного дыма. Тесть мрачнеет лицом, жених вскидывает вверх бровь, позади кричит мама. Кажется, случилось что-то не то. Ясность вносит отец.
- Порчена.
- Безо всяких сомнений! - улыбаюсь я дерзко, глядя прямо в глаза жениху.