Свой в своей стране

Фрагмент интервью доктора психологических и педагогических наук, заслуженного учителя России, профессора Артемьева Игоря Петровича

Ведущий: Игорь Петрович, спасибо, что приняли наше приглашение, очень рады видеть вас в нашей студии.

Артемьев И.П.: ради ваших подкастов я всегда готово найти окошко в своем графике. Вы делаете большое дело, разбираясь в тех вопросах, которые, как я считаю, недостаточно освещаются в рамках стандартных образовательных программ.

В: Для тех, кто к нам только что присоединился, напомню, что тема нашего стрима — это феномен Визитера, или Ходока, как его называют некоторые…

И.П.: Кое-кто даже называет его мессией.

В: А вот кстати! Вы, как один из людей, которые имели возможность лично с ним общаться — как вы считаете, может ли он так называться? Ведь его влияние на нашу культуру и социальную сферу огромно. Это отмечают все специалисты.

И.П.: Нет.

(пауза)

В: То есть, просто нет? Вы не могли бы пояснить свою точку зрения. Почему однозначно не мессия?

И.П.: Одна из причин, почему я с такой охотой сегодня пришел сюда, заключается в том, что мне бы хотелось окончательно развеять миф о его якобы нечеловеческой природе.

В: Миф? Но ведь данные органов, которые недавно стали доступны широкой публике, довольно недвусмысленно говорят…

И.П.: Данные. Это всего лишь данные, понимаете? Про любого из нас при желании можно составить такой комплект данных, выдернув их из контекста, что мы даже собственным детям покажемся монстрами!

В: Но как же некоторые, совершенно очевидно необъяснимые моменты? Например, с его лицом?

И.П.: Важное уточнение: пока не очевидные. Я сторонник научного подхода.

В: Хорошо. Допустим. А позвольте личный вопрос? Скажите, вы верующий человек?

И.П.: Я — агностик. Но с большой симпатией отношусь к традиционному православию. И это, кстати, одна из тех причин, по которой я не желаю принимать заведомо неверные точки зрения людей, излишне подверженных экзальтации.

(пауза)

В: Экзальтации…

И.П.: Да, именно экзальтации.

В: С учётом вчерашнего выступления премьер-министра (смеется) впрочем, мы отвлеклись. Так кем вы его считаете?

И.П.: Тем, кем он и является на самом деле. Человеком, разумеется.

В: И ни разу за всё время общения у вас не возникло сомнений в этом?

И.П.: Ни разу.

В: А расскажите, как вы впервые встретились? Уверен, далеко не все зрители знакомы с этой историей.

(пауза)

И.П.: Что ж, вы правы. Почему бы и не рассказать? Дело было в Питере, на Литейном. Стояла необычная жара и сушь. Я шел к «Чернышевской», когда заметил его. Поначалу думал просто пройти мимо. Он походил на очередного питерского фрика, но потом я все-таки решил остановиться.

В: Извините, что перебиваю. В то время вы учились в Пединституте, верно?

И.П.: Нет. Я учился в ЛЭТИ, на втором курсе. На программиста. Собственно, именно знакомство с ним привело к тому, что я нашел свое истинное призвание.

В: Ясно, спасибо. Вернемся в то питерское лето. Вы шли к метро по своим делам. И тут увидели его. Почему решили остановиться?

И.П.: У него вид был такой… потерянный. И в то же время его сложно было назвать беспомощным: знаете, обычно у людей, попавших в трудную ситуацию, появляется такой заискивающий, просящий взгляд. Прохожие избегают его. Это на уровне подсознания: от такого взгляда веет болью и неприятностями. Тут же было нечто другое. Да, было понятно, что человек растерян и нуждается в помощи. Но в то же время взгляд у него был уверенный. Это сложно объяснить. Как будто он нисколько не сомневался, что эту помощь получит.

В: По поводу его внешности. Каким увидели его вы? Можете описать, максимально подробно?

И.П.: Молодой парень, правильное лицо, волевой подбородок, прямой нос. Пушистые брови и очень необычные глаза — карие, с золотистым отливом. Ростом чуть выше меня, сложение спортивно-худощавое. Одет в какое-то подобие рабочего комбинезона, испачканного то ли грязью, то и гарью какой-то.

В: Значит, вы подошли к нему и спросили, чем можете помочь? Так было дело?

И.П.: Не совсем. Дело в том, что он сам заметил внимание с моей стороны. Знаете, посмотрел так участливо. И спросил: «Вам нужна помощь?» И знаете, с ударением на слове «нужна». С таким участием, будто и правда мог мне помочь.

В: А вы нуждались в помощи? В тот момент?

(пауза)

И.П.: Да. Да, нуждался.

В: Интересный момент, в своих предыдущих интервью и мемуарах вы не упоминали об этом.

И.П.: Никто не спрашивал. А мне этот момент казался не существенным.

В: И что вы ему ответили?

И.П.: Я сказал, что хотел бы сначала помочь ему. После чего спросил, что с ним случилось.

В: И как он отреагировал?

И.П.: Вздохнул глубоко, и сказал правду. Он сказал, что очень голоден и хочет пить, но у него нет денег для того, чтобы купить всё необходимое.

В: Типичная история того времени, верно?

И.П.: Не знаю. Вам виднее.

В: В том смысле, что вы сначала приняли его за фрика.

И.П.: Возможно. Но дело совсем не в этом.

В: Вы купили ему то, что он просил? Или, может быть, дали ему денег?

И.П.: Купил. Мы подошли к ларьку с шавермой и я взял ему одну в сырном лаваше и воду без газа.

В: Себе, значит, ничего не брали?

И.П.: Нет. Это был мой ужин на сегодня.

В: Получается, вы отдали существенную для вас сумму совершенно незнакомому человеку? Причем по собственной инициативе? И вы говорите, что он обычный человек?

И.П.: Я не говорил, что он — обычный человек. Я говорил, что он человек. Будьте, пожалуйста, корректны в формулировках.

В: Хорошо. Прошу прощения. Но вы согласны с тем, что он буквально с первого момента знакомства проявлял незаурядные качества?

И.П.: Разумеется. Именно об этом я и рассказываю.

В: Верно, спасибо. Итак, вернёмся к рассказу. Вы отдали ему свой ужин и…

И.П.: …неверно! Я выполнил его просьбу о помощи. Он не знал, что это мой ужин, когда принял ее.

В: Ясно.

И.П.: Он был сильно голоден, и совершенно не стеснялся этого. Но при этом умудрялся сохранять достоинство. Это сложно объяснить.