Своим путём

Глава 1: Ксения

За окном серело типичное мартовское утро. Вставать жутко не хотелось, но навязчивый писк будильника оставлял не так много вариантов.

Привычным маршрутом я добралась до кухни, щёлкнула кнопкой чайника и поставила варить овсянку. Вроде бы догма о том, что день нужно начинать с каши, устарела, но я с детства к этому привыкла, и нарушать привычный ритуал не хотелось.

Через несколько минут за спиной послышался звук отодвигаемого стула — пришёл Никита. Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы знать, чем он занялся. Если спросить, он конечно же скажет, что просматривает рабочую почту, чтобы спланировать день. А я сделаю вид, что верю, хотя прекрасно знаю, что он тупо листает соцсети.

Бесконечные мемы, нейросетевые видео без цели и смысла, сто раз пережёванные новости. Его личный сорт эскапизма. Лишь бы не быть здесь, со мной.

Я молча разложила кашу по тарелкам, порезала сверху ломтик яблока.

— Ты помнишь, мы собирались на выходных к моим съездить? — спросила максимально нейтральным голосом.

Он кивнул, не отрываясь от экрана смартфона:

— Посмотрим.

Давно пора было привыкнуть, но это равнодушие противно царапнуло в груди.

Ещё пару лет назад он бы улыбнулся, сказал: «Конечно, Ксюш», может даже потянулся через стол, чтобы звонко меня чмокнуть в нос. А теперь? Мы превратились в соседей по квартире, которые по непонятной причине спят в одной постели. А сил и желания, чтобы пытаться это изменить, у меня уже не оставалось.

— Задержишься сегодня? Много работы? — спросила я, и уселась напротив.

Никита пожал плечами:

— Не знаю. Посмотрим.

И я в очередной раз почувствовала, что перестала для него быть женщиной. Так, говорящая мультиварка, которая ещё и продуктов из магазина принесёт.

Я уселась напротив Никиты, подпёрла голову рукой и молча наблюдала, как над тарелкой поднимается пар. Раньше совместные завтраки казались мне воплощением уюта и тепла, а теперь лишь подчёркивали всю пустоту того, что осталось от нашего брака. Как расписная яичная скорлупа. Симпатично, долговечно, можно поставить на стол на Пасху, но самого главного в ней нет.

Внятного ответа я так и не дождалась — Никита молча ушёл на работу. А звонить и переспрашивать я не решилась, чтобы не нарываться на очередную раздражённую реплику. Поэтому решила съездить к родителям одна.

С родителями мы особенно близки не были: они жили своей жизнью и жизнью моего младшего брата, которого родили уже сознательно. А я… я была случайностью. «Залётом», поводом для свадьбы и ошибкой юности, которую в полгода спихнули на бабушку.

Обычно я навещала их пару раз в месяц, чтобы поставить мысленную галочку на пункте «общение с семьёй». Хотя давно уже не была уверена, нужно ли это хоть кому-то из нас. Просто так принято.

Мама поворчала, что ждала меня в выходные, а не в середине недели. Сказала, что Никиту давно не видела: «неужели он совсем от нас открестился?». А я отмахнулась: у него, мол, много работы. Поговорили ещё о погоде, о соседях, о том, как брат сдал сессию. Всё это было похоже на отбывание повинности, формальность, которая всем давно надоела.

Может, поэтому Никита и не горел желанием сюда ездить.

Большой коттедж в пригороде, где жили родители с братом, никогда не был для меня настоящим домом. Настоящий — бабушкина «трёшка», где я теперь жила с Никитой. После её смерти квартира досталась мне. Ни родители, ни брат не претендовали, не вмешивались в мои дела, и на том спасибо.

С братом у нас было двенадцать лет разницы, к тому же одной семьёй мы никогда не жили. Наверное поэтому тёплых отношений так и не сложилось, хотя я и делала попытки к сближению.

Домой вернулась к вечеру, Никита уже пришёл с работы и сидел на диване перед включённым телевизором. При этом не смотрел и не слушал, а снова уткнулся в телефон, даже не поднял головы, когда я прошла мимо. Я зашла в спальню, переоделась, вернулась, но картина не изменилась.

За ужином мы почти не разговаривали. Я приготовила одно из его любимых блюд — рыбу под сливочным соусом. Когда-то он бы расплылся в улыбке, может сказал пару комплиментов моей готовке. А теперь же просто кивнул и пробормотал дежурное «спасибо». Словно безликой официантке.

Вечером, в постели, я привычно отвернулась от него и улеглась на бок. Взгляд зацепился за щель между шторами, через которую просачивался свет уличного фонаря.

— Никит, — позвала тихо, сама толком не понимая, зачем.

Может, хотелось получить подтверждение, что он тоже чувствует себя неуютно?

Он не ответил. Уже уснул? Я повернулась. Он лежал ко мне спиной и никак не отреагировал на мой голос и движение.

С его стороны кровати стоял шкаф с зеркальными декоративными вставками на дверях. И падающего из окна света было достаточно, чтобы видеть его лицо. Глаза казались тёмными провалами, но я отчётливо увидела отблеск. Он не спал.

Просто лежал и смотрел в пустоту перед собой. И выражение его лица в этот момент показалось мне совершенно чужим. Словно я лежу в одной постели с незнакомцем, а не с мужчиной, с которым вместе прожила уже одиннадцать лет.

Я отвернулась и закрыла глаза.