Своя чужая свадьба

1.2

При виде Джоти тетя начинает хмуриться.

– Я так из знала, что ты еще не готова, – говорит она, но Джоти лишь улыбается, отчего тетя еще сильнее хмурится.

Я обращаю внимание на то, что дядины глаза как-то странно блестят, когда он смотрит в мою сторону, но задавать ему вопросы при всех не решаюсь.

Заметив на столе пустые кружки из-под чая, я составляю их на поднос и уношу на кухню, потому что из-за дяди на меня накатывает какая-то неловкость, и мне начинает казаться, что мое предчувствие перемен вот-вот исполнится.

Пока я вожусь на кухне, дядя Саймон прощается со всеми и удаляется, держа в руках белый конверт. Меня одолевает любопытство, но я быстро избавляюсь от него: женщина не должна лезть в мужские дела. Это негласное правило в меня вколотили ещё в детстве. Вколотили в буквальном смысле.

В кухню, словно ураган, влетает Джоти.

– Ты уже слышала новость?

Я хмурюсь, всматриваясь в ее лицо.

– О чем ты?

– Дядя Саймон нашел для тебя подходящего жениха!

От удивления я чуть не уронила чашку на пол.

– Что еще за жених?

Джоти наклоняется к моему уху.

– А почему я должна тебе рассказывать? – шепчет она и со смехом уносится прочь.

Ставлю чашку на стол и бегу за Джоти, не переставая угрожать ей расправой, если она не скажет мне то, что я хочу знать. Джоти забегает в комнату старших и прячется за дядиной спиной.

– Смотри, папа, Махи пристает ко мне с вопросом: когда приедет тот парень из Омахи, чтобы жениться на ней? – на одном дыхании выговаривает она и начинает смеяться.

Я задыхаюсь от возмущения, но, в тоже время, не могу сдержать улыбки.

– Что ты такое говоришь?! Вот я тебе сейчас покажу!

Джоти перепрыгивает через кровать и уносится из комнаты.

– Махидевран, – слышу я за спиной голос дяди, и мне приходится прекратить погоню за сестрой. Я поворачиваюсь лицом к дяде Аарону, но от смущения не могу оторвать глаза от пола. – Возможно, ты удивлена, что я согласился на встречу с семьей этого парня, но я чувствую, что это именно та семья, в которую тебе следует войти. – Я чувствую его тяжелую руку на своем плече. – Уверен, что там ты будешь счастлива. Саймон с большой надеждой повез твое фото в Омаху. Но окончательное решение за тобой.

Я кивнула и вышла из комнаты.

Так вот, что было в том конверте! От осознания того, что скоро незнакомый мне парень будет разглядывать мою фотографию, мои щеки покраснели, и я закрыла лицо руками. Что он подумает обо мне, когда увидит мое лицо? Понравлюсь ли я ему? Захочет ли он приехать сюда, чтобы узнать меня получше и, возможно, сделать предложение?

А как насчет меня? Что если я понравлюсь ему, а он мне – нет? Или наоборот? А вдруг после свадьбы мы не найдём общий язык?

Голова начала кружиться и болеть. Как же пугала и напрягала неопределённость!

Когда я наконец добралась до своей комнаты, Джоти уже переоделась в пижаму и валялась на кровати, листая какую-то книгу.

– Ну что, ты готова выйти замуж? – с улыбкой спросила она.

Я невесело усмехнулась.

– Как я могу тебе ответить, если не знаю этого парня?

– Но разве это не здорово?

– Ни капли. Это ведь не игра в прятки, тут все серьезно. Вот окажешься на моем месте – тогда поймешь!

Переодевшись, я тоже улеглась на кровать, но долгое время не могла уснуть. Внезапно я поняла, что это была именно та перемена, которую я весь день предчувствовала, но легче мне не стало. Как раз наоборот.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я вроде вела себя как обычно, помогала по дому, но мысли мои постоянно были где-то ещё. К концу третьего дня я уже нервничала так, что потеряла аппетит и сон.

Раздавшийся утром четвёртого дня телефонный звонок перевернул мою жизнь в один миг. Семья жениха вместе с самим женихом приезжают в это воскресенье, чтобы познакомиться с невестой, то есть, со мной. А это значит, что я как минимум заинтересовала его даже через фотографию.

В воскресенье наш дом на целый день забыл о том, что такое заведённые порядки и покой. Даже тётя Кармен с самого рассвета наводила чистоту и порядок на каждый сантиметр дома, готовила угощение и была чрезвычайно не довольна ситуацией. Вот если бы жених ехал за Джоти – тогда другое дело. В каком-то извращённом смысле я её прекрасно понимала, однако была расстроена тем фактом, что она относится ко мне с таким холодом. Сколько себя помню, я старалась всегда и во всём ей угодить, но ей словно было этого мало. Поначалу я думала, что делаю что-то не настолько хорошо, как мне кажется, но с возрастом вообще перестала понимать, что между нами происходит.

Джоти не отходила от меня ни на секунду, не давала мне перевести дух и хоть немного успокоиться. Она помогала мне с макияжем, причёской, одела в красивое бардовое платье до пола, состоящее сплошь из кружев, но при этом совершенно невесомое. И, если всё это я ещё могла выдержать, то её непрекращающееся бормотание о том, каким же на самом деле окажется мой возможный будущий муж меня нервировали. К трём часам дня я уже близка к тому, чтобы потерять сознание от навалившихся на меня переживаний.