Своя чужая свадьба

1.6.

Чтобы не расстраивать родных, я старалась не хмуриться и попыталась улыбнуться, но провести проницательного дядю мне не удалось.

– То, что ты беспокоишься – нормально и вполне естественно, Махидевран, – ласково улыбнувшись, он снова погладил меня по волосам. – Любая девушка на твоём месте чувствовала бы себя так же. Ведь вы покидаете родной дом и входите в совершенно незнакомую семью. Но я уверен, что за эти полгода ты сможешь хорошенько узнать не только Фабиана, но и всех его родственников. Хотя они уже сейчас производят хорошее впечатление.

– А если они притворяются? – сорвался с губ пугающий меня вопрос.

Я даже не была уверена в том, хочу ли знать ответ.

– Ни один человек не смог бы притворяться настолько искусно, детка. Я даже взял на себя смелость исподтишка понаблюдать за ними. Это действительно хорошая семья, Махи. Честные и открытые люди. Тебе нечего бояться.

Холодные пальцы страха, сковывающие сердце, наконец, разжались, позволяя нормально дышать и думать. В конце концов, отступать уже было поздно, осталось только покориться своей судьбе.

Так как Фабиан всё же изъявил желание жениться на мне, нам предстояла церемония обручения – этим же вечером в кругу близких людей. Пока дядя Аарон и брат жениха отправились в ювелирный за помолвочными и обручальными кольцами, Джоти и София прибрали меня к рукам, чтобы к возвращению мужчин я выглядела подобающим образом. Моё бардовое кружевное платье сменило бежевое атласное и совершенно простое. Ни лент, ни кружев, ни рюшей, ни бисера, даже никаких украшений, – скромная простота, как того и требуют правила. Волосы убраны в высокую причёску, макияж стёрт до последнего грамма, ведь жених должен видеть естественную красоту невесты. К своему счастью, единственная косметика, которой я пользовалась – это тушь, но и её я старалась не применять слишком часто.

К тому моменту, как всё было готово, и мужчины вернулись, меня уже спустили вниз под чутким присмотром моей почти что невестки и сестры. Тётя Кармен ожидаемо отказалась даже просто для приличия присутствовать на церемонии. Пришлось делать вид, что меня это ни капли не задевает. В конце концов, скоро я исполню её мечту – навсегда исчезну из её жизни.

Гостиная была обставлена цветами – и когда только успели? – и благоухала. От такого количества букетов мои глаза разбежались, но ровно до того момента, пока я не наткнулась на ответный взгляд Фабиана. Он больше не был растерян; скорее даже наоборот, его уверенный изучающий взор основательно прошёлся по мне с головы до пят, словно он только теперь впервые увидел меня. Парень тоже был одет довольно просто – белый льняной костюм и в тон им полу-броги. И тоже ничего лишнего. Даже свои дорогущие часы с запястья снял.

Для женщины простота одеяния означает, что мужчина берёт её не за приданое или какое-либо вознаграждение, а выбирает её саму. И хотя это может показаться довольно странным, такое случается весьма редко. Всё реже в последнее время. Уже давно вошло в привычку заключать обоюдовыгодные браки ради денег, статуса или других привилегий. Тот факт, что между нами проходит такая церемония, дорогого стоит.

Но то, что жених одет в подобной простоте, говорит о том, что он солидарен с невестой. Его не смущает то, что на социальной лестнице я стою ниже него на несколько ступеней.

Фабиан принимает меня такой, какая я есть. Учитывая такой расклад, я надеялась, что когда-нибудь мы сможем привыкнуть друг к другу и своим новым ролям.

Меня подводят прямо к жениху. Не знаю, откуда, но я нахожу в себе силы поднять голову и стараюсь перебороть своё желание сломя голову броситься наутёк. Я, конечно, не отрицала, что со временем должна буду выйти замуж, но надеялась, что это случится не так скоро. Все эти внезапные перемены до чёртиков пугали меня.

Горячие пальцы коснулись моей руки, и я вздрогнула, опустив взгляд. Словно в замедленной съёмке я наблюдаю, как скользит прохладное серебро, занимая своё законное место на безымянном пальце правой руки, и меня бросает в жар. Щёки моментально вспыхивают малиновым румянцем, и осознание этого заставляет меня ещё больше смущаться.

Вновь подняв глаза, я утыкаюсь в тёмно-синий взгляд, неотрывно следящий за тем, как меняются эмоции на моём лице. Как будто он боится пропустить хоть малейшее изменение в мимике или жестах. Словно для него это действительно важно. Мне неловко от такого взгляда, но настаёт моя очередь, и я опускаю глаза, прерывая контакт и стараясь отдышаться за этот короткий перерыв. Едва прикасаясь пальцами к кольцу, надеваю его на правую руку Фабиана, стараясь не задеть его кожу, чтобы не смутиться окончательно. Однако по завершению действия убрать руку мне не удаётся, так как Фабиан сжимает её в своей, отчего я испуганно поднимаю голову. Он не может ко мне прикасаться, пока что нет. Лишь после того, как мы дадим друг другу клятвы перед алтарём и поклянёмся в верности, он сможет дотронуться до меня. Я оглядываюсь, боясь скандала, но присутствующих внезапно словно перестала интересовать наша пара, – все смотрели куда угодно, только не в нашу сторону. Лишь по озорному взгляду Джоти, которая с повышенным интересом изучала стену, я поняла, в чём дело.

Они специально отвернулись.

От такой новости я совсем растерялась. Такие вольности ведь запрещены, они не могут не знать об этом; и всё же пошли на такой риск, чтобы... что?