Своя чужая свадьба

2.6.

Мы простояли так довольно долго; постепенно я начала чувствовать тепло, и не только от прикосновений жениха, но и внутреннее. Накатывало такое ощущение, словно я наконец-то попала домой.

Невдалеке послышался восторженный голос Джоти, и я тут же отпрянула в сторону, поражаясь самой себе. Ни разу за все двадцать лет я не дала дяде повода усомниться в своей добродетели, но, стоило только попасть под очарование и напор Фабиана, как я начала забывать всё, чему меня учили. От осознания это стало немного стыдно, и от греха подальше – вернее, подальше от жениха – я направилась в сторону остальных членов нашей небольшой компании, которые до сих пор веселились в воде. Я с завистью на них посмотрела: мне не хватало этой непринуждённости и беззаботности, особенно теперь, когда я стала невестой. Мне остались только кротость и покорность, да ещё самоконтроль, учитывая, за какого горячего и наглого парня я выхожу замуж.

Едва я подошла к кромке воды, как Джоти обрызгала меня прохладными каплями, а потом её примеру последовали Бавна и София, так что мне пришлось отойти на безопасное расстояние. Правда, отступала я спиной, прикрывая лицо руками, а потому не видела довольное лицо Фабиана, в объятия которого я угодила, отойдя от воды достаточно далеко.

Да что сегодня за день?! Почему все толкают меня прямо в его руки, наплевав на правила приличия и нормы поведения? Меня бросает в дрожь от одной только мысли о том, что кто-то может застать нас вот в таком неприглядном свете...

Я пытаюсь вырваться, вот только, кажется, отпускать меня никто не собирается.

– Перестань трепыхаться, – слышу над ухом повелевающий тон. – Хочешь ты того или нет, ты уже моя, и всегда будешь моей, и никому не под силу это изменить.

«Никому, кроме тебя», – против воли раздаётся в голове, но я отгоняю непрошеные мысли.

Тяжело вздохнув, я покорно замерла в его руках: в конце концов, его семья достаточно влиятельная, чтобы кто-нибудь осмелился сделать замечание. Вот только меня это пока не касалось. Фабиан запросто может избежать скандала, пользуясь влиянием своей семьи. А что будет со мной, обычно девушкой, не имеющей в роду властных или хотя бы социально значимых родственников?

– Я смогу тебя защитить от всего и всех, – вновь услышала шёпот, на этот раз мягкий, обволакивающий. – Просто доверься мне.

Довериться незнакомому мне во всех смыслах этого слова человеку означало не просто перешагнуть через свои принципы и воспитание, но и перекроить мировоззрение и сломать возведённые стены, с огромным трудом возведённые вокруг себя. Обнажить перед другим человеком душу, не пряча внутри ничего, даже собственные мысли, пребывая в абсолютной уверенности, что в момент твоего падения тебя обязательно подхватят и не дадут коснуться земли или социального дна. Показать то самое основание, которое было в тебе ещё до того, как тебя облепили всеми этими «нельзя», «запрещено» и «абсолютно неприемлемо», завернув сверху в воспитание, добродетель и беспрекословную покорность.

Другими словами, дать себе совершенную свободу, если не действий и поступков, то хотя бы на уровне эмоций и чувств.

Крепко зажмурившись, я положила свои ладони поверх его рук, сцепленных на моём животе, и сжала его пальцы. Чуть повернув голову, прижалась щекой к надёжному плечу, практически уткнувшись носом в мужскую шею. Я вовсе не собиралась, сломя голову, бросаться в его объятия; просто хотела позаимствовать немного его уверенности в безоблачном будущем, втягивая её вместе с запахом духов Фабиана. В конце концов, здесь не было тех, кто сиюминутно накинулся бы на меня, не упустив возможности обвинить в распущенности и легкомыслии. Сейчас меня окружали лишь близкие люди, которым были небезразличны мои чувства, потому что они либо сами прошли через подобное, либо искренне желали мне счастья.

Мужчина мои действия ожидаемо расценил по-своему. Усилив хватку на моей талии, крепче прижал к себе, заставив уткнуться в его шею лицом, и мягко поцеловал в висок. Вопреки уговорам, щёки предательски вспыхнули, вызывая усмешку у моего мучителя. Так мы и стояли, не шевелясь, боясь испортить момент, а мне больше всего хотелось, чтобы время попросту застыло на месте.

Но вот понемногу стало холодать; если бы не горячие руки Фабиана, согревающие меня не только изнутри, но ещё и снаружи, я бы уже давно стучала зубами.

Пока мы с женихом неохотно приходили в себя, члены нашей компании успели поймать проезжавшую мимо повозку. И очень вовремя: налетевший из ниоткуда ветер принёс с собой тяжёлые тучи, которые, пользуясь случаем, не преминули разразиться проливным дождём.

Повозка представляла из себя одну сплошную и, должна заметить, серьёзную проблему: два двухместных сидения в ней располагались спина к спине. И если для Питера, Софии и Бавны это не представляло угрозы, то для нас с Фабианом – очень даже. Потому что Джоти, буквально завалившись на самый край, дерзко отпихнула меня в сторону, – прямо в руки жениха, чем последний тут же воспользовался. Его сильные руки обхватили меня, прижимая к его груди, которая в данный момент напоминала по температуре печку, и у меня были нулевые шансы отстраниться от него. Правда, учитывая холодные потоки воды, льющиеся с неба, только подстёгивали меня ещё сильнее прижиматься к Фабиану в поисках тепла. Под конец поездки я так расслабилась в его руках, что, когда повозка остановилась возле «Сомсаравар», в себя я пришла не сразу. Только когда Фабиан уверенно подхватил меня на руки, я смогла оценить масштабы приближающейся катастрофы. Для этого даже не нужны были лишние глаза, хватило бы и одного взгляда тёти Кармен, чтобы моя и без того сложная жизнь превратилась в настоящий ад.