Своя чужая свадьба

3.4.

Всю степень тяжести стопроцентного отсутствия в моей жизни Фабиана я ощутила уже через пару дней после его отлёта в Америку. Когда нас перестал связывать даже банальный обмен сообщениями – вернее, он был, но с перебоями от шести часов до целых суток – внутри меня начала разрастаться какая-то пугающая пустота, которую ничто не могло закрыть. Дошло до того, что я совершенно разучилась улыбаться и реагировать на шутки со стороны Джоти.

Мне вспомнилось выражение, которое однажды сказал дядя Аарон: если хочешь понять своё отношение к человеку, представь, что его не стало. Фабиан всего лишь был на другом континенте, но я словно его потеряла, отчего моя печаль с каждым днём становилась всё сильнее и глубже, не позволяя открыто смотреть на мир.

Внутреннее состояние усугубляло ещё и поведение тёти Кармен. Когда вечером на исходе второй недели с отъезда Фабиана она позвала меня к себе в комнату, внутри зашевелилась слабая надежда на то, что она, наконец, поменяла своё отношение ко мне. Стараясь не улыбаться слишком счастливо, я робко постучала и, услышав твёрдое «войдите», толкнула дверь слегка дрожащей рукой.

– Вы звали меня, тётя? – спросила тихо, боясь спугнуть надежду.

Тётя Кармен кивнула, впервые открыто на меня посмотрев, и отложила в сторону книгу, которую читала до моего прихода. Я уселась на краешек стула напротив неё, всё же не сумев сдержать улыбки.

– Очень скоро, Махидевран, ты выйдешь замуж, – начала она, вновь отведя глаза в сторону. На душе невольно потеплело, стоило только представить, что скоро мы с Фабианом перестанем расставаться вовсе. – Будешь жить в другой семье, у тебя будет новый дом. Как ты знаешь, твой дядя очень к тебе привязан, поэтому, думаю, когда ты уедешь, он будет очень скучать. – Её голос был вполне доброжелателен, по крайней мере, мне так показалось. Но вместе с тем сознание зацепилось за то, что тётя не сказала о себе того же – она явно не станет печалиться моему отъезду. – Поэтому ты должна понемногу... отдаляться от него.

Моё внутренний мир треснул, словно стекло, и его острые осколки нещадно царапали душу, впивались в её основание, оставляя болезненные раны. Моя привязанность к дяде Аарону была не менее сильной, поэтому такая просьба тёти доставляла немало болезненных ощущений и напрочь стёрла всякую надежду на то, что однажды мы хотя бы подружимся.

Теперь я едва сдерживала слёзы. Это было всё равно, что попросить ребёнка отказаться от своего родного отца.

– Когда Аарон уходит, Джоти может помочь ему надеть пальто, так? – как ни в чём не бывало, продолжает тётя.

Помощь дяде в одевании пальто стал нашим с ним своеобразным ритуалом за долгие годы, который со временем вошёл у меня в привычку. Когда я выйду замуж, разумеется, эта обязанность ляжет на плечи Джоти, но я надеялась хотя бы это время делать привычные вещи, которые я утрачу после замужества.

Я нашла в себе силы растянуть губы в подобие улыбки, хотя сердце кровоточило, и больше всего на свете хотелось разреветься от несправедливости.

– Да, тётя, – кивнула я.

Вечером того же дня я гладила бельё в нашей общей с Джоти комнате и передала ей просьбу тёти, при этом сделав вид, что это целиком и полностью моя идея.

– Зачем ты просишь, чтобы я подавала папе пальто? – спрашивает сестра и при этом подозрительно щуриться.

Стараюсь ничем себя не выдать, в том числе и дрожью в голосе.

– Потому что мне было бы приятно, – отвечаю с лёгкой полуулыбкой, которая, надеюсь, не выглядит страдальческой.

– Нет, потому что мама тебя попросила! – резко отвечает Джоти, и у меня внутри всё переворачивается.

Меня всегда поражала эта её способность видеть всех насквозь и улавливать истинную суть вещей.

– То, что ты выходишь замуж, не означает, что ты станешь нам чужой! – с жаром возражает Джоти. – Мама таким способом хочет сказать, что это больше не твой дом?

Она даже не подозревала, насколько в действительности была права, но я не хотела, чтобы помимо меня ещё кто-то страдал в этом доме. Если мучиться, то мучиться в одиночку.

– Тебе придётся заботиться о многом после того, как я уеду, – с той же фальшивой улыбкой ответила я.

Сейчас моя главная задача – убедить Джоти в том, что это неизбежно и никак не связано с негативным отношением ко мне тёти Кармен.

– Да, но после того, как ты уедешь, – упрямо не сдаётся сестра. – Зачем сейчас начинать?

Я слегка подталкиваю её в плечи, направляя к выходу из комнаты.

– Потому что, пока я здесь, ты должна многому научиться у меня. – Она всё ещё сопротивляется, хотя уже не так яростно, и я вручаю ей дядино пальто. – Давай, дядя собирался пойти на рынок.

С недовольным видом Джоти прихватывает пальто и выскальзывает из комнаты. Наверно, во мне есть какие-то зачатки мазохизма, потому что я иду на внутренний балкон, чтобы проследить за тем, как сестра выполнит мою обязанность.

Дядя Аарон как раз направляется к входной двери, когда Джоти окликает его.