Своя чужая свадьба

3.6.

Моя поездка слишком быстро подошла к концу. Впервые за всё то время, что мы были помолвлены, мне не хотелось, чтобы Фабиан исчезал из моей жизни. Пока готовили завтрак и подавали машину, он ни на секунду не отпускал мою руку, словно боялся, что я уезжаю навсегда. Мне и самой казалось, что я растворяюсь без него, словно сахар в крутом кипятке. Но остаться я не могу; впереди ещё три месяца до свадьбы.

С собой мне нагружают целый чемодан подарков, будто моя будущая семья и так мало для меня делает.

– Там кое-что есть для дома, – с улыбкой комментирует София. – Отдай это тёте, она поймёт.

Рядом с этой девушкой невозможно чувствовать себя скованно или неловко, поэтому я так же открыто улыбаюсь в ответ и киваю. Ко мне тут же подходит будущий свёкор и кладёт руку на мою голову.

– Возвращайся скорее. Этот дом и все мы будем ждать тебя.

Снова покорно киваю, на этот раз не в силах оторвать глаз от земли, и в который раз поражаюсь тому, что богатство этой семьи не соответствует их характеру. Ни разу ещё я не встречала людей, которые, имея подобные условия, остаются при этом людьми в прямом смысле этого слова.

Уже дома, едва переступаю порог, меня со всех сторон атаковывают дядя Аарон и Джоти, чуть ли не выхватывая чемодан с подарками из рук. Отдавать его не спешу, так как сама ещё не знаю, что внутри, а потому мы втроём усаживаемся прямо на пол в гостиной. Я чувствую себя при этом словно пятилетняя девочка, получившая подарок на день рождения – такое количество восторга во мне сейчас.

Все подарки аккуратно упакованы и подписаны и большинство из них предназначается исключительно для меня. От такого количества драгоценностей, предметов одежды и украшений мои глаза лезут на лоб, потому что я боюсь прикинуть даже приблизительную стоимость этого чемодана.

Несколько свёртков предназначены для свадебной церемонии – должно быть, о них и говорила мне перед отъездом София. Красивый шёлковый шарф получает Джоти, несомненно дорогие часы – для дяди Аарона и хорошие духи для тёти Кармен, которая даже не присоединилась к нам сегодня. На нетвёрдых ногах направляюсь к ней на кухню, держа в руках подарок, и очень надеюсь на то, что хотя бы теперь её сердце оттает.

Тётя старательно делает вид, что не заметила моего присутствия.

– Тётя, я привезла для тебя подарок из Омахи, – тихо начина я, протягивая свёрток. – Не хочешь посмотреть?

Она резко разворачивается и бросает на меня злой взгляд.

– Я знаю, твои новые родственники сказочно богаты, но не надо этим хвастаться! Покажи это тем, кому интересно! А я не хочу ничего слышать о твоей свадьбе!

Глаза обжигают горькие слёзы; каждая произнесённая фраза, каждое слово – словно тяжёлый удар пощёчины, бьющей наотмашь, которая выбивает из лёгких весь воздух и не даёт сделать новый вдох. А мне казалось, что я к этому уже привыкла и даже выработала иммунитет... Молча возвращаюсь в комнату и стараюсь не смотреть на дядю и сестру, потому что расплачусь ещё больше.

В небольшом кармашке на крышке чемодана обнаруживаю видеозапись с экскурсией по дому Фабиана с приветами, которые члены его семьи передают всем нам. Джоти и дядя улыбаются так счастливо, что их лица начинают буквально светиться, в то время как я целиком сосредоточена на лице тёти, которая полыхает яростью и ненавистью. Не трудно догадаться, кто именно является получателем этих эмоций, и я машинально съёживаюсь под её взглядом.

Несколько дней всё идёт своим чередом: я по-прежнему помогаю по дому, переписываюсь с Фабианом и пытаюсь отбиваться от насмешливых намёков Джоти, которая изо всех сил пытается поднять мне настроение. За это я начинаю её любить ещё больше, и предстоящая разлука только сильнее впивается в сердце острым осколком.

В один из вечеров я случайно натыкаюсь в коридоре второго этажа на тётю, которая даже не смотрит в мою сторону и при этом как-то брезгливо морщится. Но, даже не видя её недовольного взгляда, я всё равно опускаю глаза в пол.

– Махидевран, – тётя делает над собой усилие заговорить со мной, – твои школьные книги, в комнате, где вы живёте с Джоти – отложи в вещи, которые возьмёшь с собой. От остального придётся избавиться. Джоти нужно больше места для себя.

Покорно киваю, вновь почувствовав, как от моего присутствия в этом доме основательно пытаются избавиться, и старательно прячу слёзы.

В нашей общей комнате стоят всего два шкафа, один из которых наполовину забит моей литературой разных жанров и направлений. Пользуясь тем, что Джоти вместе с дядей смотрит внизу телевизор, вываливаю все свои книги на пол и начинаю перебирать их, следуя указу тёти. Среди учебников мне попадается альбом для рисования, в котором нетвёрдой детской рукой изображена наша семья и мои покойные родители. Позволяю себе выплакаться, потому что вряд ли ещё раз выпадет возможность насладиться этим в одиночестве.

Выполнив наказ, запираю ящики на ключ и направляюсь в комнату тёти. Пару секунд медлю перед слегка приоткрытой белоснежной дверью, из-за которой льётся приглушённый свет, и пытаюсь взять себя в руки и сдержать внутреннюю дрожь.

Без стука вхожу внутрь. Тётя сидит в кресле, читая книгу, и на моё появление совершенно не реагирует.