Своя чужая свадьба

4.1.

Два оставшихся месяца до свадьбы проходят, словно в бреду: я по-прежнему стараюсь помогать по дому, посещаю колледж и просматриваю дядину бухгалтерию, но мысли с трудом собираются вместе, каждый раз разлетаясь испуганными птичками. А всё потому, что в моей голове только две мысли: поскорее увидеть Фабиана, и страх перед первой брачной ночью. И вот вторую мысль я всеми силами стараюсь изгнать из собственной головы, потому что практически готова поддаться панике и сбежать. Только боязнь потерять Фабиана пересиливает и не даёт мне совершенно отказаться от свадьбы.

Дядю в эти последние два месяца было просто не узнать. Нет, он и раньше был довольно активным, но сейчас у него словно открылось второе дыхание; за всеми этими хлопотами он даже помолодел на добрый десяток лет. С его лица ни на мгновение не сходила счастливая улыбка, когда он отдавал распоряжения кондитерам, флористам и музыкантам; когда в сотый раз планировал, где посадить каждого гостя; когда смотрел на меня так, словно он ювелир, а я была единственным подлинным бриллиантом, побывавшем в его руках за всю его жизнь. С одной стороны, это не могло не радовать, но с другой нагоняло на меня печаль, – я всё ещё помнила, что ради этого он заложил «Сомсаравар».

Правда, и без ложки дёгтя, как обычно, не обошлось. Я в очередной раз невольно стала свидетельницей ссоры между дядей и тётей; кажется, пора прекращать возвращаться из колледжа раньше времени...

Я услышала недовольный голос тёти, которая разговаривала на повышенных тонах и даже не пыталась делать это тише.

– Я составил список вещей, которые мы отдадим Махидевран, – как всегда, с улыбкой проговорил дядя. – Одежда, украшения... Послушай, половину драгоценностей, которую я вернул после того, как заплатил долг брата, – дай их мне, я хочу их отполировать.

Тётя Кармен, которая в это время с остервенением раскладывала по полкам бельё, потянулась к шкафу с вмонтированным в него небольшим сейфом, и отперла его ключом, который постоянно носила при себе. Такова одна из обязанностей женщины: ключи ото всех замков в доме всегда находятся при ней.

Правда, возле сейфа она ненадолго замерла, рассматривая его содержимое, а после извлекла оттуда пару небольших футляров.

– Махидевран не нужно отдавать старые драгоценности, – с обычным раздражением произносит в ответ тётя. – Вот украшения, которые Саймон привёз специально для этой свадьбы. Их достаточно.

Со стороны могло показаться, что тётя проявила обо мне заботу, отдав более новые украшения, но только я и дядя знали, что у её слов был прямо противоположный эффект: старые драгоценности передаются из поколения в поколение и, чем они старше, тем выше их ценность.

Грубо говоря, новые украшения, несмотря на свою привлекательность и богатый вид, практически ничего не стоили.

Дядя недоумённо уставился на футляры.

– Ты о чём?

Злой взгляд тёти устремляется на него.

– Возможно, ты не заметил, что её бриллиантовое ожерелье стоит миллионы; твоя дорогая племянница привезла его с собой в качестве подарка из Омахи. Если она не наденет свои драгоценности за несколько тысяч, она не станет менее красивой. Оставь старые драгоценности для Джоти.

– Не забывай, Кармен, что эти драгоценности принадлежали моему брату! – Кажется, дядя теряет своё терпение. – Это не простые украшения; они символизируют его благословение.

– То, что твой брат заложил, было его, а то, что мы вернули – принадлежит нам! – не соглашается тётя.

Я вновь чувствую привычные зазубрины ножа на незатянувшихся ранах на сердце.

– Но разве Махидевран не одна из нас?

Тётя вскипает ещё сильнее.

– Мы станем нищими после такой свадьбы... Если ты и дальше будешь следовать своим причудам, я не хочу иметь ничего общего с этой свадьбой!

Эти слова лишь усугубляют моё и без того сильное чувство вины. На самом деле, я и сама не понимала: какой смысл в моём небогатом приданом, когда я вхожу в такую самодостаточную семью, где ежемесячный доход исчисляется шестизначной цифрой? Но согласиться в этом вопросе с тётей означало поддержать и её нелепую мысль о том, что я красивее Джоти.

– У нас в семье две дочери! – Я впервые в жизни слышу, как дядя Аарон повышает голос. – И у них равные права на то, что мы имеем! А Махидевран – моя старшая дочь, нравится тебе это или нет!

Пару секунд тётя смотрит на своего мужа, а после швыряет чистое бельё на пол и устремляется обратно к сейфу.

– Будь по-твоему! – со злыми слезами произносит она. – Забирай все драгоценности! Вот ключи. Делай, что хочешь!

Она буквально кидает футляры с украшениями на кровать, а связку ключей – под ноги дяде Аарону. В любой другой семье её бы уже давно высекли за подобное обращение с мужем, но дядя слишком сильно её любит, чтобы наказывать даже за такое.

Я едва успеваю спрятаться за небольшим выступом, когда мимо меня размытым пятном проносится тётя Кармен, не переставая при этом что-то говорить себе под нос. Полагаю, в очередной раз поминает меня «добрым словом»... Но даже после всего этого я не нахожу в себе сил даже шевельнуться; а когда нахожу – не разбирая дороги просто иду вперёд и замираю лишь возле перил на внешнем балконе.