Своя земля

8

Проснулся, снова и снова прокручивал события сна. А внутри было спокойствие и удовлетворение, словно это случилось наяву.

Даже Егор Дмитриевич заметил, что я сегодня сияю как медный таз. Я согласился с ним и ответил, что сон хороший приснился.

-Ага. Мне вот давеча сон привиделся. Иду я, значит, по лесу. Гляжу слева….

Мысленно я застонал. Какого чёрта мне его сон нужен? Отключился от рассказа старика, погрузившись в свои мысли. И вот о чём есть поразмыслить. В прошлом сне я подумал, что если кто-то должен умереть, то обязательно кто-то умрёт. Но девочка осталась жива, а больше никто не умер в моём сне, значит, моя теория не работает. И вообще это только сон, хватит уже выдумывать.

Очнулся от похлопывания по плечу.

-Уснул, говорю, что ли?

-Задумался просто.

-Бывает. Что скажешь?

-Интересный сон.

-Какой сон. Я про другое спрашивал, - он отвернулся, и до конца дня я чувствовал его обиду.

Стало неловко, что невольно обидел старика, но почему то не предпринял никаких действий, чтобы исправить ситуацию. И когда вечером остался один, всё еще чувствовал вину.

Выпил кружку чая, потом еще одну, а меня не отпускало. А может сходить к нему, ну как будто посоветоваться, а там слово за слово и сложится разговор. Покаюсь. И пока совсем не стемнело, решился. Смеркалось быстро. Пока дошёл, очертания деревьев едва угадывались. Дома старика не было. Стало быть, нужно идти к бабе Маше. Подходя к её дому, замедлился, услышав голоса. И стал невольным свидетелем их разговора, спрятавшись в листве.

-Болят, Машуль?

Тихий вздох.

-Болят. Находилась за целый день, а теперь встать не могу.

Сам- то еле ноги передвигаешь, ноют раны?

Шумный вдох.

-То-то же. А хорохоришься. Передо мною- то не надо. В соседних домах выросли, на глазах всё было. М-м-м-м-м. Ух. Как закрутят кости, терпежу нет молчать, скулю, как пёс бродячий.

-Не жалеешь ты себя. Всё крутишься, крутишься. Ну сядь ты, посиди маненько, полежи.

- Придёт время, належусь,- усмехнулась баба Маша.

Снова наступила пауза и..

-Думаю, время моё пришло, Егор. Вот погостят мои, тогда уж…

-Сдурела?? И даже думать забудь!! Ишь, что удумала. Мы вот баньку затопим, косточки попарим и будем снова как новенькие! Я в лес утречком схожу веников накручу. Какой хочешь, а? Дубовый может?

-Давай дубовый. И супчика тогда уж, да, Егор?

-Супчика обязательно! А ну давай потихоньку в дом тебя провожу. Об остальном и думать забудь. Слышь? Поживём еще. Нам своя земля силу даёт, и в этот раз подмогнёт.

Они тихонько разговаривали, проходя мимо меня.

-Говоришь, твои приедут? Так и мои собираются, Маш, в кои- то веки. Тут такое веселье предстоит,- усмехнулся он.- А пока обопрись на руку. Давай- давай….

Я в это время сидел на тропинке, до хруста сжав пальцы и зубы. Глупый! Какой я глупый. Глупый, что не слушал, что отмахивался от разговоров. Ведь старикам одно и нужно, чтобы выслушали.

И такая горечь появилась- противная, тягучая. А ведь не только я один такой. Мы все вот так отмахиваемся. Нам, глупцам, кажется, что мы умнее. Почему мы забыли тех, кто в страшных тяготах растил и кормил нас? Кто поднимал страну из послевоенной разрухи. А это поколение, от которого мало кого осталось, молча уходит. Молча, не ропща, скрывая свою боль.

Я сидел еще долго, пока природа не стихла, пока буря в душе не улеглась, пока горечь не исчезла, оставив за собой привкус разочарования. Еще есть время быть с ними рядом, еще есть время выслушать. Дать им возможность выплеснуть свою боль, что накопилась внутри. Есть время, чтобы они поделились с нами своими знаниями, передали традиции. А иначе кем мы станем? Палками без корней…

Утром, едва рассвело, я постучался в дверь к Егору Дмитриевичу.

-В райцентр еду. Что купить?

-Так вроде и не надо ничего,- он задумался.

-Разве вот что, лекарство возьми кости когда болят, суставы там крутит. Погодь, Сергей, я тебе денег дам.

А пока он замешкался, я уже пустился в путь.

Заказ я выполнил, но вот стоя в магазине, мучился, чтобы такого взять, чтобы порадовать стариков. Фруктов может? Так людей, живущих на своей земле, фруктами не удивить. Молочной продукцией тоже. Мясо? Тоже сомнительно. Ой, да что я размышляю? Всего понемногу возьму. Не понравится, так выкинут. Катя полную тележку к кассе, чувствовал, что всё не то. Не было внутри удовлетворения. Хочется увидеть добрую улыбку от подарка. А что продукты? Не в голодный же год живём. Но внезапно остановился, подняв глаза на витрину магазина. И внутри завибрировало. Вот оно!!!

-Ну, уважил,- Митрич первым рассматривал свой подарок.

Рубаха теплая да бутылочка хорошего коньяка. Его глаза радостно заблестели. Угодил, стало быть. Уф!

А баба Маша …

-Вот зачем деньги тратил? Не приму. Какие такие подарки могут быть, праздник разве какой?- она упрямо отказывалась и не разворачивала упаковочную бумагу.

-От всей души это. Примите. Вы же ко мне с душой, и лечили и кормили. Вот моя вам благодарность. Пожалуйста!

Вот, честно слово, была мысль, что она откажется. Сам разорвал бумагу и достал большой платок с узорчатым орнаментом бруснично-алого цвета, по краям которого свисали небольшие кисточки. Развернул его, встряхнул и накинул ей на плечи. Она качнула плечами, вроде как не согласная, а её рука легонько прошлась по рисунку. На губах появилась еле заметная улыбка, глаза довольно прищурились.

Вроде тоже угодил.

-А это зачем? Я и сама умею.

Я снова напрягся, когда в её руках оказались тёплые носки.

-Так они из верблюжьей шерсти. Рекомендуют при остеохондрозе и болезнях суставов. Говорят, из этой шерсти производят одежду для космонавтов. И греет лучше овчины.

-Да ладно,- она недоверчиво рассматривала носки.

-Честное слово!- подтвердил я.

-Спасибо. Коли от души, так и мне грех не принять.

Хоть и не было сказано много слов, да только видел что она довольна осталась.