Своя земля

11

Прошло три дня моей новой старой жизни. Завтра годовщина смерти мамы. Господи, столько лет уже прошло, а кажется, что совсем недавно.

Достал с антресоли старый альбом. Там, среди фотографий, лежала вырезка из газеты. Уже пожелтевшая и потрёпанная. Нужно найти способ сохранить её в сохранности. А глаза уже пробегали по знакомому тексту.

Это событие освещалось в местной газете, ведь в тот проклятый день пьяный водитель, сев за руль грузовика не справился с управлением и врезался в остановку, где люди ждали свой автобус.

Погибло шесть человек, восемь получили травмы. И имена погибших в столбик. А что за этими сухими словами? Соболезнования? Сломанные судьбы, искорёженные жизни, море слёз. Сам город, под натиском событий уже забыл об этом происшествии, лишь шесть крестов на кладбище с одинаковой датой гибели….

А если попробовать во сне увидеть маму? Как тогда в деревне? И хотя бы во сне изменить ход событий. А если не получится, то обнять крепко-крепко и сказать, что люблю.

Лежал долго, держа в руке заметку. А потом не заметил, как уснул.

Утренняя прохлада приятно холодила кожу. Асфальт был влажным, видимо, недавно прошёл дождь. Где я? Оглянулся. Да вот же мой дом, в котором раньше жил. Вон киоск на углу, где продавалась газета. Хлебный магазинчик, что находился на первом этаже, ещё закрыт. А сколько время? И спросить не у кого. Безлюдно, значит, город только просыпался. А мама уходила на остановку рано, в шесть. Значит, у меня ещё есть время. Побежал к дому. Нужно задержать маму, а если начнёт сопротивляться, то придумаю что -нибудь ещё. А пока бежал, увидел дворника. И откуда-то в памяти всплыло имя.

-Дядь Миша, а сколько времени?

-Шесть пятнадцать уж. Куды бежишь, рано еще,- не поднимая головы, ответил он.

-А число какое?

Тут дядя Миша обернулся и изумлённо посмотрел на меня. А потом задумчиво всмотрелся в лицо.

-Пожалуйста, дядь Миша, число какое? Не восемнадцатое июля?

-Ну-у-у было с утра восемнадцатое. А ты кто таков? Из какой квартиры? Не припоминаю.

А я уже бежал к остановке. Сердце билось, словно раненая птица, стукаясь о грудную клетку. Шесть пятнадцать. Неужели опоздаю?

Вон и остановка на пересечении дорог. И автобус, после которого толпа поредела. Подбежал и принялся выискивать маму взглядом. Да вон же она, сидит на скамеечке, поджав к животу сумку. Как раз в том углу, куда врежется грузовик.

Подбежал к маме и выпалил, тяжело дыша:

-Уходи..те. Беда будет.

Мама подняла на меня взгляд. Мамочка, мне бы обнять тебя еще хоть раз крепко-крепко, уткнуться в плечо и почувствовать твой запах.

Мама отвела взгляд в сторону, сильнее прижав сумку к животу.

-Люди, вам нужно уйти с этого места. Скоро сюда врежется грузовик. Вы погибните. Слышите?! Уходите! Спасите свои жизни.

-Пьяный что- ли?

-Ненормальный какой-то.

-Пьянь.

Но люди продолжали ждать автобуса. Лишь брезгливо отворачивались от моего взгляда.

-Да не пьяный я. Дыхнуть могу. Я просто хочу спасти вас. Или хотя бы одного человека.

Снова подбежал к маме.

-Пожалуйста, пойдем..те со мной. Я прошу. Заклинаю.

И протянул руку к маме, но та не шелохнулась, лишь только сжалась, избегая прикосновений.

Господи, что же делать?! Как достучаться, как докричаться. А время неумолимо приближается. И внезапно перед глазами, словно наяву предстала старая газетная вырезка.

-Николай Руденко, Наталья Приходько, Михаил Сиволапов.

Здесь есть такие?

Тишина гробовая. Да господи!

- А Колесов есть? Ваша жена останется одна с грудным ребёнком. Руденко Николай, ваша жена не справится с горем и умрет в больнице.

Я шагнул к маме.

-Ваши дети, Сергей и Маша, девочку захотят отдать в детский дом, ведь родственников, кроме старой тётки у вас нет. О детях подумайте, ведь больше никогда их не увидите.

- Ваши планы на жизнь, ваши мечты, всё это закончится через пять минут. Я не прошу у вас денег, а лишь пять минут.

-Я Наталья Приходько,- молоденькая девушка робко подняла руку.

Это хорошо, значит всё не напрасно.

Нужно вспомнить еще одну фамилию. М-м-м. Ведь помнил их наизусть…

-А Барышев, Барышев есть?

-Да, - из толпы вышел мужчина средних лет.

Я уж было начал говорить про него, но он покачал головой.

-Что делать?

-Просто уйти с этой остановки. На пять минут. Это невеликая цена всей вашей жизни. Прошу пять ваших минут, чтобы вы вечером вернулись домой и обняли своих близких. Предлагаю всем вместе отойти к магазину. Это не шутка.

Толпа заколыхалась, началось движение. Первой вышла та молоденькая девушка, что откликнулась. Она молча пошла к магазину. Я оглянулся. Мама стояла с испуганными глазами, руки сжимавшие сумку, мелко подрагивали.

-Ирина Андреевна, пройдите за девушкой.

Она шла и оглядывалась, замедляя шаг.

-Идите подальше. Я сейчас к вам присоединюсь.

-Ишь, ты, шустрый какой. Нас выгонишь, а сам на автобус сядешь? Видали мы таких умников. Нас, знаете ли, не проведёшь,- взрослый мужик ухмылялся, прищурив глаза.

-Я не сказал, что восемь из вас, кого я не назвал, сегодня тоже не попадут ни на работу, ни домой.

Отступил на шаг назад. Самое главное, что те шесть человек, а самое главное - мама находятся в безопасном месте. Я сделал всё что мог.

-А тот по чьей вине это случится, останется в живых. Отсидит, выйдет и будет жить дальше, как ни в чём не бывало. И этот мир продолжит своё существование, но уже без вас. Я просил пять минут вашей жизни и каплю доверия ко мне. Решение за вами.

Тут же присоединился к тем, кто согласился отойти от остановки.

-Сколько время?

-Шесть двадцать три.

-Ждём. Ещё три минуты.

Мы молча стояли. К нам подходили люди с остановки. И даже мужик, что гневно высказывался, тяжёлой походкой приблизился и теперь стоял в сторонке. Я продвинулся к маме. Приобнять бы за плечи, да только она неверно истолкует мой жест. А чего доброго и сумкой по голове получу. Так что просто стоял и смотрел на неё украдкой. Такой, какой я её и запомнил. В платье, как на фотокарточке. Эту фотографию я использовал через много лет, чтобы поставить ей памятник.