Священнослужитель

БУСУРМАНИН

В канун 7125 года от сотворения мира погода в деревне Здобникова выдалась на редкость замечательной. Долгожданная утренняя прохлада благотворно подействовала на снижение активности огромного количества насекомых, целое лето досаждающих всему живому. И люди, и животные смогли, наконец, вздохнуть свободно, освобождаясь от неуемного засилия кровососущих паразитов. Кое-где, втайне от священников, окрестные крестьяне уже успели провести обряд «похорон мух», с которым мы с отцом Ипатием тщетно пытались бороться. Сколько сил потратили, убеждая богобоязненных прихожан, что летние кровососущие с наступлением холодов пропадут сами. Согласно кивающие в храме старушки, придя домой, складывали из щепочек «гробики» и зарывали в садах мушек и комариков, напевая себе под нос только им одним известные погребальные обрядовые песни.

Принесшие облегчение людям легкие утренники еще не никак не повлияли на цветовую палитру окружающей природы. Лишь слегка позолоченные макушки берез восхитительно подчеркивали наступление пригожих осенних дней. А свежий прохладный воздух при безветренной погоде казался по-особому кристальным и наполнял тело особой бодростью и жизнерадостной одухотворенностью.

В день Успения Пресвятой Богородицы мы с отцом Ипатием срочно направлялись в деревню Головино. По окончании праздничной Литургии в храме клирошане приготовились было отметить окончание Успенского поста за праздничным столом, приняв благословение своего настоятеля на начало мясоеда. Но к храму на взмыленной лошади прискакал деревенский подпасок, которого старухи спешно отрядили за приходским священником. Разродившаяся накануне двойней немолодая крестьянка Марфа Пронская почувствовала себя плохо и захотела срочно видеть попа, опасаясь возможного трагического исхода.

Как «командировочный» иерей, я хотел было по традиции отправиться «на выход» один, но отец Ипатий вдруг вызвался пойти со мной. Ситуация с роженицей складывалась сложная. В течение сорока дней после рождения ребенка женщины не имеют право принимать участия в церковных таинствах. Проходя, так называемый, «период очищения». Но, в случае тяжелого состояния роженицы, для нее делалось исключение. Недугующую женщину причащают по особому благословению настоятеля. То ли по этой причине, то ли отец Ипатий не захотел, чтобы я в праздничный день чувствовал себя одиноко, но духовник настоял отправиться в Головино вдвоем. Батюшка закрепил у себя на груди Дароносицу с Запасными Дарами, поцеловал Напрестольную Икону и решительной поступью мы зашагали с ним по давно знакомой нам полевой дороге.

Разговаривать со священником, несущим Святые Дары нельзя. В это время иерей читает особые молитвы к причащению. Поэтому я, следуя на полкорпуса позади своего наставника, безмолвно наслаждался красотой русской природы, отмечая про себя чуть заметные преобразования в сторону наступающих осенин.

Еще с пригорка мы обратили внимание на большую группу людей, скучившихся неподалеку от деревянных кладок через речку Рудку. Было хорошо различимо, как проворный мальчонка суетливо таскает пригоршнями воду из реки, а женщины суматошно и безпорядочно копошатся, отчаянно всплескивая руками. Мы с отцом Ипатием тревожно переглянулись и прибавили шаг.

При нашем появлении немногочисленные зеваки расступились, раскрывая священникам причину своего суетного поведения. На придорожной траве в неуклюжей позе лежал человек в грязном изношенном рубище. По рваной одежонке в лежащем без труда можно было узнать известного в округе бродягу Митяя по прозвищу Бусурманин.

Старик тяжко, с надсадным хрипом дышал, при каждом вздохе мучительно хватаясь трясущимися руками за грудь. По его искаженному болью лицу стекали грязные струйки речной воды, заботливо поданной старику сердобольным деревенским мальчиком. Митяй в отчаянии водил вокруг себя иссиня-черными, как вороненая сталь, глазами. Пытаясь добиться от окружающих сочувствия и посильной помощи.

Заметив рядом с собой двух священников, несчастный перестал беспорядочно шарить взглядом, сконцентрировав пристальное внимание на служителях Церкви. Коих он, видимо, уж никак не ожидал лицезреть рядом с собой. И, которых, вероятно, принял как вестников своего последнего часа. Неожиданно для окружающих Митяй притих, втянул в себя давно немытую всклокоченную седую голову. Тяжелые стоны и хрипы сменились прерывистым сиплым дыханием.

— Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, – широким жестом отец Ипатий перекрестил старика, слегка склонился над страдальцем, - что с тобой, раб Божий Димитрий?

— Ум…уми-раю…, – сквозь боль вынес себе страшный приговор Митяй.

— Это уж как Господь сподобит. Коли действительно чувствуешь смертный час, надо поисповедаться перед духовником и смиренно принять свой конец, как подобает христианину.

Старик в отчаянии мотнул головой, что можно было истолковать и как отказ, и как знак недоверия словам священника. Но смиренно высказал:

— Г-грешен, отче…

— Все мы грешны. А потому Господь и дает нам возможность покаянием облегчить свой путь к Нему.

Митяй еще раз тряхнул косматой головой. По его щекам потекли крупные слезинки:

— Где уж мне. Не вижу аз для себя у Бога прощения.

— Ты за Бога не решай, не можно так. «Всякий верующий в Бога получит прощение грехов именем Его». Что же твоей душе так рьяно покоя не дает?

— В отчаянии я, отче. Ничего мне уже не поможет. Потому как веры должной ко Всевышнему не имам.

— Отчего же?

— Вся моя жизнь от самого рождения… не в радость мне стала, – старик заговорил с видимым трудом, отрывками, используя перерывы между приступами боли.

Но изъяснялся охотно, видимо, не желая забирать с собой в могилу скопившуюся за долгие годы душевную боль.