Святая сестра для Императора

Глава 4

В ночь перед назначенным днём аудиенции я практически не спала. Постоянно казалось, что темнота пустых комнат вокруг — таких тихих, что можно услышать подкрадывающуюся кошку, — теперь наполнилась какими-то приглушенными шепотками и шарканьем мягких туфель. И даже ветерок, приникающий сквозь раскрытое оконце, по-особому шумно колыхал драпировки на стенах. Я убеждала себя, что это не более, чем разыгравшееся воображение… Но ведь кто-то же затягивал решение моего вопроса? Значит, могли эти люди устроить и новую подлость! Ведь не просто так на Дальних окраинах имперцев считают людьми коварными? Уж не решил ли кто-то из власть предержащих отослать меня куда подальше?..

«Куда ворон костей не заносит!»

Губы сами собой растянулись в улыбке — почему-то эта брошенная нашей Бэсс фраза засела в памяти, как заноса. Может, потому что я хорошо запомнила весь тот давно минувший день? Один из последних, проведённых в Вимском замке.

Впрочем, не удивилась бы, окажись измучившая меня волокита привычной и обыденной действительностью имперской столицы. Уж лучше бы она ею и оказалась!

А раз ночь вышла недоброй, то и пробуждение — не приятнее. Чувствовала я себя не готовой: ни силы в ногах, чтобы идти, ни крепости в руках, чтобы тащить тяжелый ларец с подарком Императору. И как мне, такой разбитой, стоять перед высоким троном, перед которым падают ниц народы?

Наверное, дело в том, что я не верила в долгожданное счастье. Не верила, что миссия моя завершится, и можно будет вернуться в Шайар. Какая-то странная тревога, как ни гнала я эту «змею», вползла в душу и наполнила её своим холодом и ядом.

— Милосердная Мать, дай мне сил достойно вынести это последнее испытание, — прошептала я, снова слыша шаги. Уже реальные.

Едва рассвело, а почтенный Дибидий уже явился, чтобы провести меня во Дворец.

— Пора, добрая сестра, — торжественно провозгласил чиновник. — Сегодняшний день ты запомнишь на всю оставшуюся жизнь, ибо сегодня ты увидишь нашего великого Императора!

Я ничего не ответила, лишь нашла в себе силы слабо улыбнуться. А на деле хотелось пожелать почтенному Дибидию пройти по пути таких неописуемых и страшных мук, что воображения не хватало представить их во всей ужасающей полноте. Но такое не пристало Эгине, и я, совладав с собой, мысленно попросила Богиню смилостивиться над этим бюрократом.

Во внутреннем дворике моего временного жилища уже ждал транспорт: Дибидий, упёршись сапогом в спину молодого слуги, забрался на коня, другой юноша вежливо помог мне оседлать небольшого чёрного ослика, и он же, взяв в руки уздечку, вывел кроткое животное на улицу — следом за возглавляющим процессию чиновником градоначальства.

Хотя было совсем рано, на улицах оказалось полным-полно людей, который завидев нас, а вернее — белый плащ Дибидия, и серебряные нашивки на нём, — расступались. Всё это придавало нашему «шествию» какое-то подобие торжественности. Или просто мне так казалось: настроение, по привычке, задавал сам наряд… Ведь для явления пред светлые очи Императора наконец-то оказалось извлечённым на свет основное содержимое моего заплечного мешка — праздничное облачение Эгин! Впрочем, звучало интереснее, чем выглядело: не более, чем всё та же простецкая ряса, только пошитая из более качественной и дорогой красной, а не грубой бурой ткани. На самом деле, в таком нельзя было показываться даже при дворе какого-нибудь графа… Впрочем, для Эгины — самое то, а я весть она и есть. Просто Эгина Нисса, так что пусть уж Император не сердится, что величие его двора будет оскорблено такой простотой, — я не задержусь надолго. Только вручу подарок, и вернусь в Шайар…

***

Великий дворец располагался в старой, восточной части города — за рекой Волчицей, которая служила первой линией защиты для императорской резиденции. Вторая линия — дворцовые стены. Высокие и крепкие, искусно сложенные из плотно подогнанных друг к другу камней. Их украшали бесконечные колоннады и ложные арки, в которых красовались на тяжёлых порфировых постаментах бронзовые и мраморные статуи легендарных героев прошлого. Запираемые на ночь ворота — огромные, обитые вызолоченной чеканной медью створки, — оказались широко распахнуты. Через них в сердце имперской власти, словно животворящая кровь, вливались чиновники и сановники, вельможи и советники всех рангов и ведомств.

В родном краю — в Вимской земле — мне доводилось видеть снежные лавины. Эта картина была чем-то похожа. Только вместо массы снега, увлечённой вниз неведомыми силами, были люди. Сходство обеспечивало множество плащей: здесь были все оттенки белого — чем белее, тем значимее чиновник. И мы с почтенным Дибидием стали частью этой «лавины».

Стерегущая ворота стража — воины, держащие на широких плечах устрашающего вида мечи, — не стала чинить нам препятствий. Только вот транспорт пришлось оставить снаружи, и продолжить путь через огромную мощёную площадь пешком. Здесь общий поток спешащих чиновники разделялся. Многие направлялись к зданиям ведомств и канцелярий, составляющим часть огромного дворцового комплекса, но немало — и мы в их числе — направлялись прямиком к императорским приёмным залам.

Если чем и был Большой дворец — его Золотые залы, — так это торжеством истинно имперского пафоса: лучший мрамор самых редких расцветок соседствовал с серебром и золотом, шитые золотом пурпурные портьеры спускались из-под сводчатых потолков каскадами тяжёлых складок, всё полы были застланы дорогими коврами, а вдоль стен стояли ряды слуг и церемониальная стража. Утреннее солнце холодно играло на остриях копий.