Святая сестра для Императора

Глава 5

Если про Одериса можно было сказать, что он повзрослел с нашей последней встречи, то к Бэвилу Сагану куда больше подходило пусть вульгарное, но ёмкое слово «дозрел»… Думаю, Морлис ходил бы мрачнее тучи, и долго бубнил себе под нос, услышав такое определение из моих уст, или от нашей Бэсс, но ничего не поделаешь, ведь правда же! Да и я уже давно не баронесса, и хотя Эгинам предписана скромность, но и против правды нам Милосердная Мать идти запрещает.

Впрочем, не стану лукавить: сперва на ум пришло слово «возмужал». Но это было не то. Младший Саган всегда — сколько я помнила — выглядел благородно, как подобает отпрыску владетельного дома. Теперь в нём только не было прежней юношеской мягкости. Но об этом не стоило сожалеть! Эту нежность будто отсекли решительными росчерками меча, благодаря чему лицо приобрело остроту и выразительность черт и, вместе с тем, ярко подчёркнутую мужественность. Один только волевой подбородок чего стоил. Вкупе с высоким ростом, статностью фигуры всё это превращалась в воплощённый идеал рыцарства. Думаю, к длинным мощным ногам герцога, столь удачно подчёркнутым высокими облегающими сапогами, готовы были броситься сонмы достойнейших невест!

В общем, если говорить кратко, Саган представлял собой отменный образец той породы, которую называют «доброй» и так ценят в наших с ним родных краях. Лёгкая небритость и самую малость не достающие до плеч иссиня-чёрные локоны густых волос завершали общую картину. В целом, можно было не сомневаться, что Бэвил полновластно царит в мечтаниях каждой видевшей его хоть однажды девицы. Искательниц его внимания едва ли мог отпугнуть даже пронзительный взгляд серо-голубых глаз, в которых читалась какая-то ехидная усмешка, и сверкали опасные искры.

Думаю, именно через глаза Сагана можно было с уверенностью рассмотреть таящееся в нём опасно-авантюрное начало… Да, такой человек мог совершить крутой поворот, отказавшись от устоев предков ради сомнительного союза с Империей.

— Почтенный Одерис, — герцог, не знавший моих размышлений о его сиятельной персоне, едва заметно склонил голову, приветствуя моего собеседника и нашего с ним общего знакомого, — благодарю за то, что ты отыскал мою гостью. Более не смею задерживать.

Неприкрытая надменность слов Сагана была недвусмысленной, и Одерис вынужденно подчинился: очевидно, этого требовал его ранг, заметно уступавший рангу герцога.

— Лучше поспеши домой, — шепнул мне Одерис, прежде чем кинуть на Сагана последний недоброжелательный взгляд и раствориться в море белых плащей. Насмешливо проводив Одериса взглядом, Бэвил обратил всё внимание на меня. теперь мы были с ним один на один.

— Добрая сестра, рад видеть, — кивнул он мне. Теперь его голос звучал приветливо, но всё ещё было в нём что-то неуловимо опасное.

— Благодарю, сиятельный, — ответила я, сопровождая слова куда более низким поклоном. Во время нашей последней встречи Бэвил был сыном маркиза, я — дочерью барона, вассала его отца. Уже тогда наше положение никто не назвал бы равным, а теперь… Теперь нас вовсе разделила сословная пропасть.

И вновь я задалась вопросом: а узнает ли он меня? Признает ли в простой монахине прежнюю Наэрнисс из баронов Вимских?

«Впрочем, зачем мне это? — задавала я себе вопрос, и сама же отвечала. — Ни к чему… Пусть уж лучше не узнаёт…»

Узнал.

— Давно не виделись, — уже одни эти слова подтверждали, что он вспомнил меня, ведь с Эгиной Ниссой герцог виделся впервые, — Наэрнисс.

— Давно, — согласилась я, и, хотя руки уже безостановочно ныли, пресекла попытку герцога принять из них ларец с подарком. Смирившись, он сделал шаг, приглашая пройти с ним. Вместе мы направились к выходу из Великого дворца. Вопреки ожиданиям, Саган начал беседу с насущных дел, а не воспоминаний о былом.

Впрочем, общее наше прошлое было довольно… скромным. Всего лишь редкие встречи в доме его отца. О чём тут говорить?

— Ты зря покинула мой дом, — пожурил меня Бэвил, но без нажима. — Дождалась бы меня, и всё давно закончилось. Тебе ещё повезло, что я был на месте, когда пришла твоя весточка.

Так значит, моя маленькая интрига имела успех! Это был повод для пусть небольшой, и не совсем правильной, но радости.

— Разве можно противиться имперскому чиновнику? — развивать тему с переданным посланием я не стала, зато нашла возможным самую малость пошутить: — Уж не приравняют ли это к бунту против Империи?

Герцог не оценил.

— Не стоит произносить таких слов. Ни во дворце, ни в городе. Даже в шутку, — вполне серьёзно посоветовал он.

— Не поймут?

— Поймут, но истолкуют и преподнесут так, как им будет угодно, — и, помолчав, продолжил. — Касательного противления… Нельзя, конечно. Но можно попытаться потянуть время, — тут он вдруг остановился, и посмотрел мне прямо в лицо. — Кто вообще в вашем монастыре решил, что отправиться в столицу — хорошая идея?

Вот теперь в его голосе был нажим, а в глазах я разглядела недовольство. Как видно, Деспима Фарна далеко не верно рассчитала реакцию герцога на свои действия.

— Но ведь Орден… должен отблагодарить Императора за оказанную милость, — как-то не слишком уверенно попыталась оправдаться я: перед огромным, нависающим надо мной герцогом я вдруг почувствовала себя неуютно. В Шайаре наши гости — мужчины, которых мы выхаживали, — всегда обращались к сёстрам с большим почтением, и я, оказывается, к этому привыкла.