Святое и грешное

Глава 18

Дино

По каменным стенам расходились тёмные силуэты пламени горевшей свечи, по которой каплями, словно слезами, на старый дубовый стол стекал воск.

Ни луны, ни звёзд за окном.

Я не спал ровно три дня и три ночи, без устали моля о прощении.

Я согрешил. Согрешил мыслью. Я виноват.

Пока не поздно мне нужно уничтожить это, вырвать из своей души. Нельзя больше испытывать эти чувства.

Я сам выбрал своё наказание. Нет. Я сам наказал себя.

В тёмной, глухой тишине, закрыв глаза, чтобы встретиться с Богом, я молился не переставая. Пересохшие губы потрескались. Я горел сгорая, будто в агонии, но это не остановило меня.

Я наложил на себя епитимью, семьдесят два часа поста и молитвы.

До окончания моего наказания оставались считанные часы. Глаза невольно начали смыкаться, мысли перемешались, прикрыв на минуты веки, я погрузился в темноту.

Тёплая летняя ночь. Я лежу на земле, остывшей от июльского зноя, охлаждая своё раскалённое тело.

Глаза закрыты. Я будто теряю физическую связь с миром вокруг. Чувство лёгкости и невесомости растекается по всему моему телу. Здесь не существует понятия о времени, что ещё больше погружает в головокружительную атмосферу. Неожиданно завыл ветер, будто раненный зверь, он выл, пронизывая ледяным холодом до костей, заставляя меня открыть глаза.

В тот миг я удивился увиденному.

В комнате полной зеркал и бесконечных отражений, я стою один.

Куда ни глянь, сотни глаз повторяют за мной, куда ни ступи, что ни сделай отражение с предельной точностью копирует мои движения.

Я иду вдоль зеркал, ищу выход, но найти его просто невозможно. Его нет. Я застрял здесь один наедине сам с собой, отсюда не выбраться.

Выражение лица, наклон головы. Я стою и вглядываюсь, в глаза самому себе. Как вдруг отражение в зеркале исчезло, и вместо него страшная темнота окутала комнату непроглядным, чёрным туманом, внутри которого пряталась неизвестность. пока в конце концов не осталось ничего. Он погасил видимость, стало трудно дышать. Но вскоре мрак постепенно начал рассеиваться и сквозь него по другую сторону в зеркальном отражении меня встретила неестественно жуткая ночь, раскрывая свою бездонную пасть.

Проливной дождь размывал дороги, превращая их в болота. Укутанная в тёмный плащ, она шла торопливыми шагами, постоянно оглядываясь назад. Я чувствовал ее страх, как тяжело она дышит, её учащённое сердцебиение. От кого она бежит? Кого боится? Ветки хлестали её по лицу, цеплялись за плащ, срывая с неё капюшон.

-Адриана?

Когда я увидел её чувство нахлынули, мне захотелось разбить стекло, эту преграду между нами. Я бил по нему ударяю снова и снова, пока на пол не упала первая капля крови.

Я не мог разбить его будто это вовсе не стекло, а отполированный металл, прочный настолько, что выдержит абсолютно любой удар.

Сердце сжималось в груди, когда я видел страх, застывший в её глазах. Я не понимаю что происходит.

Я могу видеть, но не слышу ничего.

-Адриана!

Зову её снова в надежде, что она услышит меня. Но нет.
 

Она срывается на бег и уже не оглядывается назад, бежит что есть силы.

От него веет тьмой и смертью, замогильным холодом и кровью.

Тёмный всадник, будто и есть сама смерть, несётся за ней, подгоняя лошадь.

-Нет, нет! Адриана!

Я продолжал молотить руками по стеклу, не замечая, разбитые в кровь кулаки, в надежде, что оно треснет, разобьётся.

Сквозь глухую тишину, я услышал крик, разрывающий пространство:

-Спаси, не отдавай меня ему!

Ей не убежать. Через несколько секунд всадник достигнет её. От бессилия меня пронзает боль, выворачивая наизнанку душу, ломающая кости.
 

-Не трогай ее! Не прикасайся к ней!

Вне себя кричу я.

Всадник достигает её и хватает одной рукой, сажая на лошадь. В его руках, она будто обмякла, осталась висеть, подобно безжизненной, тряпичной кукле.

Он несётся на меня, все ближе и ближе.

Я сжимаю руки в кулаки.

«Никому! Никогда! Не отдам её!»

В последний раз замахиваюсь и бью окровавленной рукой.

Оглушительный грохот разбитого на миллион осколков зеркала, проносится по комнате, сотрясая воздух.