Святое и грешное

Глава 21

Дино

Каждый человек подвластен чувствам: страстью, безрассудством, любовью.

Кем бы ты не являлся, какие бы стандарты, ценности не обозначил, какие бы границы не очертил вокруг себя - чувства не подвластны разуму. Их нельзя сдержать, нельзя игнорировать, особенно если это любовь.

Любовь невозможно погасить. Это бесценный дар, который полностью овладевает тобой. Тихо подкравшись в сердце, пускает в нём свои корни и навсегда остаётся в нём.

У человека остаётся лишь два выбора, два пути. Он либо поддаётся этому чувству и уходит в него с головой, либо же следует только разуму, сдерживая зов сердца, словно невыносимую боль внутри себя, живя в муках и сгорая от этого беспощадного чувства.

Ведь ещё никому не удалось создать лекарства от любви.

В раскрытые окна доносился звонкий удар колокола, заставляя вздрагивать воздух с каждым его звоном. На утреннюю мессу, как и в минувшие дни, приходило слишком много людей. Даже старым стенам маленькой церкви было сложно вместить всех.

Стоя с непокрытыми головами, они внимательно слушали мои наставления, размышляя о святых истинах. Ещё ни одна моя проповедь не вызывала у людей так много светлых слёз покаяния.

Целая очередь грешников выстраивалась после мессы на исповедь.

Всю неделю двери церкви почти не закрывались.

Поглотившие меня с головы до ног дела, не оставляли ни одной свободной минуты, чтобы объясниться с Адрианой. В тот день я сгоряча наговорил много лишнего и теперь чувствую вину за свои острые, как лезвие кинжала, слова.

Каждый раз, поздно возвращаясь в свою комнату, проходя мимо монастыря я всегда останавливался напротив окна, где сейчас уже, наверное, спала причина моей бессонницы, в надежде хотя бы мельком увидеть её силуэт. Даже тусклый свет, исходящий от лампады, стал бы для меня благословением. Но в её закрытом окне, по-прежнему, было темно.

Я стиснул зубы, а тело охватило огнём. Вопреки собственным словам, я не смогу справится со своим разумом.

На мгновение прикрыл глаза, чувствуя как кожу холодит поток ветра, несущий с собой остатки моего здравого смысла.

Тёмная комната встречала меня глухой тишиной и покоем, чего нельзя было сказать о моей душе, в которой уже несколько дней бушевал самый настоящий шторм.

Захлопнув дверь, я сделал шаг вперёд и стал мерить комнату скорыми, нервно торопливыми шагами от одной стенки к другой. Запустив пальцы в волосы, я тяжело выдохнул. Нехорошее предчувствие сжимало сердце. Правой рукой я стремительно расстегнул верхние  пуговицы своей одежды, что не давали мне нормально дышать, и обессиленный упал на кровать.

Каждую ночь я молюсь Господу, прошу простить меня за мои поступки. Дать мне сил пережить всё это. Ведь я и сам боюсь своих желаний.

Этой ночью я не спал. Лежал без сна в крошечной комнате, глядя в потолок и думал о том, когда именно мои чувства к ней поменялись. Неожиданно, я стал смотреть на неё, думать о ней так, как не должен был. Я пытался бороться с этим, правда пытался. Но чем дальше я отдалялся от неё, тем глубже понимал, что со мной происходит.

Я не мог перестать думать о ней.

Каждый мой день превратился в мучительную борьбу с самим собой. Я научился справляться со своей агонией, принял эту боль, как наказание за свой грех и просто надеялся, что со временем чувства исчезнут.

В тот миг, когда звенящий в ушах голос проник в моё сердце, я с болью осознал так ясно и пронзительно, что она значит для меня. Одна её улыбка делала меня счастливее, одно её пребывание рядом окрашивало всё вокруг яркими красками. Но это больше не имело никакого значения. Несчастье уже случилось. Я обязан всё прекратить.

Так и не сомкнув глаз, я остался лежать, дожидаясь рассвета.
 

***
 

Дурманящий запах утренней свежести в зелени лесных трав и деревьев, растворяли ум в какофонии леса. Чувство будто Вселенная вращается вокруг одного меня, заряжая своей немыслимой энергией. Пробежка взбодрила лучше любого сна, я чувствовал прилив сил, и каждая клетка тела благодарно отзывалось на это.

-Доброе утро, Беатрис.

Я зашёл на кухню, где уже вовсю кипела жизнь.

-Падре! - воскликнула монахиня. - Как давно мы вас не видели. Не стойте здесь, садитесь я угощу вас чаем.

-Благодарю, - сказал я и прошел за обеденный стол, решаясь как бы невзначай узнать про Адриану.

-Беатрис, как дела у сестёр? Я давно их не видел.

-Ох падре, знаете…

Её слова прервал свист кипящего чайника, не дав ей договорить.

-А вот и чай! - сказала Беатрис, поднявшись со стула, и принялась торопливо разливать кипяток в чашки.

-Как дела у Адрианы? Она ничего не натворила, за время моего отсутствия? - спросил я, с улыбкой вспомнив все её проказы.

Стоя ко мне спиной Беатрис замерла, будто я сказал что-то, что не должен был. Осторожно поставив чайник на место , она повернулась ко мне и лицо её в тот же миг стало мрачным.