Святослав Светлый и компас забытых частей

Глава 1. В магическом суде

Деревья улетали в небеса и тонули в песках. Бурые перья нанизывали ветер и вспарывали воздух, потроша его на отдельные струйки. Кричала истошно птица, унося светловолосого юношу всё дальше от громадин-секвой. Невольно он возвращался взглядом к давно утонувшей в земле мраморной чаше.
«Я должен!» — повторял мальчик из раза в раз. Однако ж только он и знал, к чему относились эти слова.
Птица всё летела, бесстрастно взмахивая крыльями вверх-вниз. Её не заботили переживания наездника — она лишь выполняла приказ, бездумно и покорно.
— Вставай, Свят. Пора в академию. Карета отбывает в двенадцать, а у тебя ещё чемодан не собран, — пришла будить племянника тётя Таисия.
— Уже встаю, встаю… Уже… вот… — промурчал в ответ мальчишка, машинально заползая головой под подушку.
— Мы опаздываем! — вскричала женщина, не зная как бороться с нежеланием мальчишки отрываться от кровати.
— Что ж ты сразу не сказала?!
Святослав, разбуженный внезапный вскриком, резко подскочил. «Да чтоб её через поребрик!» — возопил паренёк, приложившись лбом к дорого любимому подоконнику.
От внезапно ворвавшейся в его сознание злости юноша не выдержал, соскочил с кровати и, схватившись за её спинку, сдвинул ту не меньше, чем на метр от деревянного выступа.
— Спустя столько лет? — пошутила тётя.
Не расположенный к раннему проявлению оптимизма Свят шутки не оценил и молча подошёл к шкафу, заглянув в который, застопорился с выбором одежды.
— Не понял? — не успокоилась тётушка и повторила ещё раз: — Ты должен сказать «всегда». Нет? Или я отстала от жизни?
Оторванный от проверки футболки на свежесть мальчишка мельком взглянул на тётю, вытянул первые попавшиеся джинсы и, не проронив ни слова, вышел из комнаты.
Стоя в ванной и с большой неохотой елозя щёткой по зубам, мальчик без каких-либо мыслей глядел на себя в зеркало, разбавляя всю эту скуку одним морганием в полминуты.
Закончив с этим, Свят ловко (для раннего подъёма) запрыгнул в джинсы и выполз на кухню. Там тётя Тая уже стояла за плитой и жонглировала блинчиками, не забывая расталкивать не менее сонную, чем её племянник, дочь.
— В чём дело? — спросил мальчик, уместившись на кухонном диване. — Почему на улице ещё так темно? Сколько времени?
Взгляд мальчика отыскал настенные часы — они показывали шесть часов десять минут утра. Так что кто-то сильно ошибся, разбудив мальчика в такую рань.
Тётушка выставила перед детьми блюдо с оладушками и, чмокнув их, сопротивлявшихся, в щёки, убежала в прихожую.
— Отведи сестру на выступление, а я на работу! Не брось её на полпути, как в прошлый раз! — крикнула женщина, громко пыхтя, оттого что натягивала тугие сапоги.
В следующий момент послышался хлопок двери и скрежет ключа в замочной скважине. Цокот каблучков удалился по лестнице, но через минутку вновь вернулся, ибо тётя забыла выдернуть ключ из двери и чуть ли не ушла без него.
— Хорошо, — пробурчал Святослав в ответ на задание уже ушедшей тёти.
— А ты не опоздаешь на карету? — побеспокоилась за кузена Геля, засыпавшая над кружкой горячего какао.
— Ешь и не болтай! — огрызнулся на неё паренёк.
— Что с тобой происходит в последнее время? Раньше ты был добрым — добрее, по крайней мере, — подметила девочка изменения в поведении брата.
— Ты ещё маленькая, — не стал разъяснять мальчишка.
— Я не маленькая! Мне уже двенадцать! — прокричала она, не соглашаясь с мальчишкой.
Из-за всколыхнувшегося в ней возмущения девчонка махнула рукой и нечаянно столкнула со стола кружку с горячим какао. Оно разлилось по всей столешнице и ручейком устремилось на джинсы Святослава. «Растяпа!» — крикнул он на сестру, спрыгнув со стула. Девочка скорее помчалась за тряпкой и, вернувшись, стала неумело вытирать растёкшуюся на столе лужицу. «Дай сюда!» — буркнул на неё парень, выхватил тряпку из рук сестры и самостоятельно занялся устранением утренней неприятности.
— Иди одевайся, — велел он кузине. — Концерт ведь в восемь? — Девочка кивнула. — Тогда не теряй время.
Девчонка ушмыгнула в комнату, лишь бы больше не злить брата, ибо в последнее время он взрывался даже из-за всяких мелочей. Всё началось сразу после его несвоевременного возвращения из академии — он закрылся в комнате и не выходил оттуда в течение нескольких часов.
Убрав со стола, Святослав также заглянул в свою комнату, так как его джинсы были испачканы, и потому ему требовалось найти что-то им на замену. Мальчик старательно порылся в шкафу, но так и не нашёл чистой пары джинсов. Поэтому он осмотрел все батареи на их наличие, но, как на зло, все оказались насквозь мокрыми. Оттого и оставалось Святу, что вновь залезть в свой шкаф и достать из него нелюбимые брюки в клеточку, которые тётя купила на блошином рынке за «приличную сумму». Только вот что-то приличная цена не сказывалась на их приличном виде. Однако делать было нечего, и юноша влез в них. Смотря в зеркало, он не знал, как на себя реагировать: на него смотрел высокий худой паренёк в странных клетчатых брюках, снятых, что не исключено, с какого-нибудь дедули, и в необъятной голубой толстовке.
— Почему ты так странно вырядился? — спросила Геля, заглянув в его комнату.
— Действительно, почему? — вскликнул паренёк.
— Лучше надень пиджак и рубашку — хоть выделяться не будешь, — посоветовала девочка.
Мальчишка одарил сестру грозным взглядом, и она скорее скрылась из его виду. Оставшись один в комнате, Свят вытянул из самого дальнего угла шкафа те предметы гардероба, на которые указала кузина. Поскольку хуже уже быть не могло, он облачился во всё это безобразие и, уже не считая нужным смотреться в зеркало, вышел из комнаты.
— Выглядишь вполне ничего, — заметила Ангелина.
— Да, если сравнивать с налипшей на ботинок жвачкой, — буркнул мальчишка. — Готова? — спросил он сестру.
— Осталось только за скрипкой сбегать, — ответила девочка.
— Тогда хватай её и пойдём, — сказал ей мальчик и пошёл обуваться.
В один миг Геля оказалась в комнате, зацепила стоявший у письменного стола чехол с инструментом и выбежала вслед за братом, который и не думал ждать сестру.
— Погоди, Свят! — крикнула ему вдогонку Ангелина.
Девочка еле удержалась, чтобы не оставить дверь открытой, но, посчитав нужным уберечь собственный дом от посягательств вороватых граждан, заперла её на оба замка и буквально пролетела лестничный пролёт между первым этажом и выходом из парадной.
Святослав ждал её у выхода, на улице, сидя на скамейке возле дома. Взгляд его, пропитанный ненавистью, был обращён на руку. Не то что бы ему не нравилось собственное запястье — дело обстояло совершенно в другом. На руке юного эмпата обозначился тоненький еле заметный браслет цвета металлики. Свят помнил, как его надели ему на руку.
Был, как говорится во многих романтических романах, пасмурный день. Мальчик вместе с сестрой сидел на кухонном диванчике и смотрел вечернюю программу, включавшую в себя глупые комедийные сериалы, где настоящего юмора, по сравнению с пошлыми шутками, было сах наплакал. Святослав смеялся бы и над этими непристойными выражениями, если бы его восприятие не было ослаблено из-за еженощного хождения по сончасу вместе с отцом. Эти ночные часы были отданы не на обычные посиделки с родителем, а на выискивание всякого рода информации из рукописных источников знаний — простыми словами, вместе с отцом Свят весь сончас просиживали в городской чародейской библиотеке, где ранее Светлый старший проводил немало часов в поиске информации по запрещённым или скрытым невидимками мирам. В этой весьма обширной библиотеке, под которую выделили целых два зала на подземных этажах петербургской мэрии, они изучали все старинные фолианты, какие только попадались им под руки. Их интерес был направлен на вызволение отца мальчика из его собственной тюрьмы, где удосужился заточить мужчину кошачеподобный прислужник Армагеддона, Бураибаг. Обоих эмпатов не устраивало единственность варианта освобождения, то есть убийство того, кто наложил запечатывающую функциональ на вход в мраморную чашу в парке Редвуд. Помимо этого, и отец, и сын надеялись ненароком ухватить пару строчек о представителях увядших — вдруг имелись краткие брошюрки, как победить главного злодея, скажем, в шесть шагов. И так прошло около месяца, а они в своём исследовании не продвинулись ни на черепаший шаг.
И вот, всем телом утонув в мягком пледе и набитых ватой подушках, Святослав задремал. Не успел он толком провалиться в глубокий, крепкий сон, как вынужден был открыть глаза.
Во входную дверь постучали. Свят, ибо Гелю свалила температура, поплёлся выяснять, кого судьба нелёгкая привела к нему на этот раз. Взглянув через глазок на лестничную площадку, мальчишка заприметил двух мужчин в бежевых костюмах и синих галстуках с приколотыми к ним брошками в виде ос-убийц.
«Кто вы?» — спросил юный эмпат, не открывая двери, понадеявшись, что в непредвиденной концовке данной ситуации та сдержит их хоть на время. Мужчины, посчитав более правильным не дать ответ на интересовавший мальчика вопрос, а скорее открыть дверь, воспользовались новым изобретением Демида Духовича и вскрыли замок. В этот момент из ванной комнаты, в домашнем халате в цветочек и с полотенцем, намотанным на волосы, вышла тётя Свята. Было бы слабо сказано, если бы первую эмоцию женщины назвали удивлением — она была в шоке. А тем временем двое неизвестных мужчин нацепили на руку Свята браслет. Тот, не успел юноша опомниться, затянулся на его руке. «Вам полагается носить браслет до официального слушанья, которое состоится 1 апреля в двенадцать часов дня. За вами заедут и сразу отвезут в мэрию, в зал по борьбе с незаконным использованием чар против неодарённого населения», — сообщил тот, что держал в руках отпорное устройство. На вопрос же мальчика, по какому, собственно, поводу его вызывали в этот самый зал, мужчины ответили повтором специализации этого зала. После вышли и закрыли дверь.
Пока что Святослав стоял в проходе и пытался понять, что же с ним произошло, чего он даже и не заметил. Тётя же, отмерев и вернув вполне нормальное выражение лица, подскочила к племяннику и вцепилась ему в руку. Разглядев на ней украшение, женщина в испуге расширила глаза и неожиданно резко положила свои ладони на плечи Свята. Следующее действие тёти совсем вывело мальчика из строя, поскольку она начала трясти его из стороны в сторону и кричать, взывая к тому, чтобы парень немедленно рассказал, что он натворил. Однако юноша не имел ни малейшего понятия, чем он насолил этим неодарённым, с которыми общался почти каждый день на протяжении всех пятнадцати лет с хвостиком.
Поскольку тётя Таисия так и не добилась связного рассказа от племянника, то ей пришлось задействовать свои связи, по которым она выяснила, что некто очень похожий на Свята напал на цирк, в котором находилось около сотни детей от двух лет и старше. Произошёл большой всплеск эмоций, но, кажется, никто не пострадал. Естественно, того мальчишку не словили, но обвинить кого-то же нужно было, и под подозрения попал наиболее подходивший под описание очевидцев.
В оправдание Свята стоит сказать, что последний раз он бывал на улице в давний четверг, когда открыл окно на кухне и, поскользнувшись, наполовину прогулялся на свежем воздухе. Однако ж это никого не волновало, что, впрочем, не вызывало удивления у мальчика. Больше его волновал чересчур похожий на него паренёк с такими же силами, что были и у него. С этим он желал разобраться как можно скорее. Загвоздка, что тоже не удивительно, нашлась тут же, и заключалась она в браслете, который был плотно сцеплен с запястьем юного эмпата. Его чары были направлены на блокировку сил, и, понятное дело, в арсенале исследователя, то есть Свята, оставались лишь его харизма и ножки, ибо перемещение и эмпатия с этих пор были для него под запретом, как и снохождение, что расстраивало юношу более всего остального. Ко всему прочему, чтобы, видимо, окончательно расшатать душевное равновесие юного подозреваемого, ему в отправленном с кардиналом письме было запрещено общаться с друзьями и учителями из академии, а браслет являлся подтверждением того, что мальчик соблюдал предписанные ему ограничения. Как на зло, то нападение на цирк было единственным, поскольку настоящий виновник затих и пропал из зоны видимости, и все подозрения, накинутые, как сеть, на ни в чём не виновного Свята, оставались не опровергнутыми властями и кем бы то ни было.
— Скоро всё разрешится, — утешила брата Ангелина.
Девочка подала кузену руку, и тот, поджав тонкие губы, принял её ладошку в свою. Задетый пониманием сестры, которое она умудрилась продемонстрировать только в этот день, Свят взвалил на себя и вину за то, что в течение двух месяцев подряд огрызался на неё по всяким пустякам, хотя не его сестра была виновата в том, что его силы были заблокированы.
— Давай чехол, грымза, — хмыкнул мальчишка.
Посветлев личиком за долю секунды, Геля вручила кузену свой инструмент и пропрыгала до конца улицы, не дожидаясь его. Свят, не готовый радоваться непонятно чему, медленно последовал за ней, хотя внимательно следил за тем, чтобы сестра не пропала у него из виду.
В этот день он всей душой надеялся не встретить друзей: во-первых, не хотелось ему предстать перед ними в таком жалком виде без сил, во-вторых, не хотелось ему предстать перед ними в таком жалком виде из-за костюма — второе значительно перевешивало первое. Если бы Свята облачили в костюм тираннозавра, то из-за своего внешнего вида он особо и не переживал бы, а вот дедовский костюм никаким образом не вызывал в нём восторга.
По этой причине до места выступления они добирались по самым безлюдным подворотням и шли скрытно от всех, насколько это было возможным. И поэтому до школы маленькой скрипачки брат с сестрой добрались за десять минут до начала выступления, отчего у порога встретила их уж очень взволнованная учительница Гели и скорее повела ученицу в комнату для репетиций, а мальчишку отправила в актовый зал, где он занял одно из оставшихся мест в самом конце зала — спасибо, что оно хотя бы было, иначе мальчику пришлось бы все два часа учиться спать стоя.
Спустя полчаса после назначенного времени, что является привычным почти для каждого мероприятия, концерт всё же начался. Всеми мыслями Святослав направлял Вселенную на то, чтобы его сестра выступила одна из первых, и после номера он сразу бы закинул её домой, а сам отправился на слушание его дела. Связь с космосом не настроилась, ибо Ангелина значилась в самом конце списка, так ещё чуть ли не самой последней, обогнав всего-то пару ребят. Так что парень прекрасно понимал, что застрял в этом царстве музыки надолго, что, если брать во внимание не лучшие стандарты данного учреждения в обучении искусству, приравнивалось к вечности с вагоном скуки и прыжкам по извилистым дорожкам нервов в придачу.
Святослав достал телефон (хоть в чём-то пригодился ему этот подарок) и забылся в умиротворяющих нотках джаза, надев розовые накладные наушники, специально предоставленные ему кузиной на время концерта. Девочка знала, что выдержать «пиликанье» на инструменте он мог только в её исполнении, ведь сутки напролёт паренёк слушал, как она училась играть, так что в данный момент, спустя два года обучения, её игра казалась просто совершенством.
Пока Свят заметно скучал, выступавшие сменялись один за другим, а головная боль, преследовавшая его с того самого момента, когда на него надели этот бестолковый браслет, всё нарастала и нарастала. Мальчику не помогали ни короткие прогулки по коридору, ни умывание ледяной водой в школьной туалетной комнате. Из-за этого он уже надумывал улизнуть с концерта, а кузину дождаться на улице, подле здания.
Однако в тот момент, когда Свят старательно вытирал лицо кончиком своей же рубашки, которую ему было совершенно не жаль, в зеркале, за спиной парня, появилось отражение мальчика. Он был поразительно похож на Святослава, так ещё и одет был в точь, как настоящий — в костюм в клетку и слегка промокшую снизу белоснежную рубашку.
— Доброе утро, сударь, не так ли? — спросил неизвестный мальчишка, смотря точно в зеркало, в глаза Святу.
Настоящий эмпат круто развернулся, решив, что этот парень был иллюзией и с ушами вдруг случилось неладное, раз они расслышали те слова, которые и не были произнесены кем-либо. Но копия оказалась реальной — точнее даже было бы сказать живой. Подделка стоял возле стены, уперев в неё локоть, а ладонь положив на макушку. Его ноги были скрещены. Вся его поза выражала полное владение ситуацией. Зато Святослав не был так уверен в себе: мальчишка сразу догадался, что это был тот самый преступник, из-за которого вся вина пала на него.
Приготовившийся применить свои эмпатические силы на этого недоделанного подражателя, Свят вдруг натолкнулся на невидимый барьер, куполом окруживший его со всех сторон. Мальчишка схватился за запястье, зажатое, как в тиски, металлическим браслетом, и попытался стащить его, но это, как видно, не удалось.
Тот, что в непринуждённой позе стоял у стены, принял обычную стойку, шутливо поманив Свята на себя. Юный эмпат еле сдержался, чтобы не броситься, как раздражённый яркой тряпкой бык, на своего обидчика, но крепче сжал кулаки. Подделка же, не считая нужным задерживать время, шагнул к Святославу, что тот от изумления не смог и шелохнуться, и принялся поправлять ему ворот пиджака. Настоящий Свят не то, чтобы был испуган или ошеломлён, но стоически не предпринимал каких-либо действий. Чего от него хотел его же копия, мальчик пока не знал, но понимал, что это было кое-что весьма нехорошее и, как вариант, по-серьёзному неприятное по шкале от прервать концерт до прикончить парочку скрипачек, среди которых точно числилась кузина Святослава.
— Кто ты? — не стал медлить Свят.
— Твой брат-близнец, не заметил? — ухмыльнулся копия.
— Думаю, ты перевыполнил свою роль, — заметил настоящий Свят, намекая на одежду двойника.
— Раз тебе нравится, то понравится и сестрёнке, да, впрочем, и всем ученичкам этой убогой школы скучных, — сказал подделка, продолжая скалиться.
— Да что тебе от меня надо?! — не выдержал Святослав.
— По-моему, всё и так чище кристального — мы хотим, чтобы ты остался один, — ответил подделка.
Неизвестный наконец отстал от ворота пиджака Свята и отстранился. В следующую минуту он щёлкнул пальцами и исчез. Святослав совсем не ожидал подобного ухода, всполошился и тоже попытался переместиться, догадавшись, что его копия нацелился на актовый зал. Функция перемещения, конечно же, не сработала, поскольку браслет всё ещё прекрасно работал. Свят, помянув чёрта, со всех ног понёсся туда, где уже должна была выступать его сестра.
Добежав, куда следовало, мальчишка опрометью ворвался в зал, распахнув высокую тяжёлую дверь. Взгляд его тут же упал на сцену: на ней одиноко стояла Геля. В одной руке девочка держала скрипку со смычком, а другой принимала пышный букет красных роз, преподнесённых ей копией Свята. Кузина, привлечённая громким хлопком распахнувшейся двери, повернула к ней лицо и застыла в немом испуге, а затем медленно перевела взгляд на ненастоящего брата и, кажется, заметила хищный и в какой-то степени коварный взгляд, которым её кузен никогда не мог похвастаться. Ангелина так громко глотнула слюну, что её мог бы услышать полярник на Северном полюсе с шапкой-ушанкой на голове, и опять посмотрела на настоящего двоюродного брата. По рукам её пошла мелкая дрожь.
Святослав, видевший, что бездействие тут не способно было помочь, быстрым шагом направился к сцене. Копия ждал его, сверкая всё тем же предвещающим представление взглядом. Пришедшие на концерт своих деток родители непонятливо следили за всей этой сценой. Те, кто помнил Свята и не предполагал о его брате-близнеце, не могли решить, насколько они хорошо знали семью Светлых. Другие, что плохо знали родственников мальчика да и его самого, начали проявлять своё неудовольствие, так как хотели скорее дослушать последних выступавших, услышать мнение жюри о том, какой их ребёнок вундеркинд, и уйти домой к любимому телевизору. Но в этот день им всем пришлось забыть о любимых бесполезных вещах, которые отнимают время не хуже уроков по выживанию при цунами, когда ты живёшь где-нибудь в центре Сибири.
Копия Свята вновь щёлкнул пальцами, и на его ладони появилась горстка порошка. Вдруг неизвестный дунул на неё — пыль полетела по всему залу, распространяясь, как ядерный взрыв, и захватывая всех по очереди, начиная с первого ряда зрителей. Второй щелчок. И подделка, крепкой хваткой зацепившись за пучок на голове бросившейся со сцены Ангелины, исчез вместе с ней, словно их и не было.
А что же начало происходить в актовом зале? Картина напоминала тринадцатый День рождения Свята, точно все в этом зале перенеслись на два года назад. Родители и их дети начали бушевать: они словно с катушек слетели. Святослав, который не мог и предположить, почему порошок подействовал на всех, кроме него, стоял посреди всего этого безобразия и не мог вообразить, как он мог помочь людям. Мальчик попытался снять браслет, но это выходило совсем худо. Поэтому он принял решение повторить всё то же самое, что сделал в кафе «Вечная зима», когда его взбесил Черноземец, то есть, сбежать из зала в коридор.
Только парень сделал шаг к выходу, как в помещение ворвалась группа мужчин в бежевых костюмах и тех синих галстуках с осами-убийцами в виде брошек на них. Если бы в данный момент Свята заботило их количество, то он насчитал бы около дюжины. Следом зашла ещё одна группа из двенадцати магов в подобных костюмах, но с брошами в виде рыб.
По их мнению, правильно расценив обстановку, мужчины поспешили обезвредить мальчишку, сильно выделявшегося на фоне словно с цепи сорвавшейся толпы. Этим занялись целых два чародея, хотя Святослав поднял обе руки вверх, показывая своё смирение, а заодно металлический блок-браслет, выглянувший из-под сползшего вниз рукава рубашки.
Маги вывели мальчишку в коридор, а перед этим надели на него ещё и блок-наручники в виде металлических перчаток, отчего он стал вдвойне магически бессильным, что его, естественно, не устраивало, но и буянить по этому поводу в данный момент Свят не решался.
— Что ты творишь, парень? Тебе мало той катастрофы с цирком? — спросил один из чародеев.
— Прекрати воздействие и успокой народ! — сказал второй.
— Я тут не причём! — честно признался Свят. — На моей руке браслет, который блокирует магию! Мою сестру забрали!
— Кто забрал? — спросил первый чародей.
— Он выглядел так же, как и я, и надел такую же одежду! Он… — пытался перекричать парень вой, рвавшийся из зала.
— Всё ясно! Пора в суд, а то ещё что-нибудь устроит! — сказал второй, перебив мальчишку.
— Так моя сестра… — повторил Свят.
— Иди уже! — прикрикнул на него второй чародей и толкнул мальчика вперёд.
Юный эмпат, получив толчок в голову, споткнулся, но не упал. Его повели по коридору на выход. Пару раз Свят разворачивался, чтобы попытаться ещё раз сообщить о похищении сестры, но его будто и не слышали, и постоянно толкали вперёд, прикрикивая, чтобы он помалкивал.
Оказавшись на улице, парень огляделся вокруг. Прохожие словно не замечали, что какие-то два подозрительных типа в однотипных костюмах вели перед собой пятнадцатилетнего паренька в металлических перчатках-наручниках. На них и не смотрели, и проходили мимо.
Поначалу Святослав хотел кричать и вырываться — быть может, ему хоть кто-нибудь помог бы. И всё же эмпат передумал, предпочтя не создавать себе проблем, поскольку спасать его кузину собирался только он сам, а всем остальным было глубоко наплевать до какой-то маленькой девчонки.
Мальчика привели к двум большим жёлтым фургонам с эмблемами ос-убийц и рыб на капотах. Один из магов открыл дверь первого фургона, а второй, что был настроен к Святу менее враждебно, завёл его внутрь и усадил на заднее сиденье, пристегнув ремнём безопасности, чтобы тот не шевелился вовсе.
— Сиди тихо, иначе Чертков придумает, как тебя успокоить, — посоветовал чародей и сел на переднее пассажирское сиденье.
Тот, кого назвали Чертковым, сел на водительское кресло и развернулся к мальчику. Святослав одарил его ненавистным взглядом. В данный момент этот чародей стоял на четвёртом месте того списка, в который мальчик условно записал всех своих недоброжелателей: стоял тот сразу за Армагеддоном, Бураибагом, той подделкой, косящей под самого Свята, но перед Ракшаком.
— Я был уверен, что у тебя больше мозгов, — отметил Чертков.
— А у вас их гораздо меньше, чем может показаться на первый взгляд, — отпарировал Свят.
Получив от юного «преступника» порцию негатива, чародей отвернулся от него и вцепился в руль. От ярости он аж запыхтел, на что более спокойный чародей сказал ему поутихнуть. «Он ведь обычный мальчишка, у которого проблемы. Будь разумнее», — добавил мужчина, не так категорично настроенный насчёт вменяемости Святослава.
— В том цирке была моя дочь и жена! Их чуть лев не загрыз, а ты говоришь быть разумнее?! — вскричал Чертков. — Пусть будет рад, что я его не задушил!
— Да не я это был! — не смог смолчать Свят.
— Разберёмся в суде! — прорычал Чертков.
Чародей на пассажирском сиденье зыркнул на мальчишку, одними глазами предложив придержать рот на замке — тем более, в таком беззащитном состоянии. Святослав перевёл недовольный взгляд на окно. На лавочке, возле музыкальной школы, сидел его копия и махал ему рукой. Через секунду на коленях мальчика образовалась записка. Поскольку руки у него были малость заняты, то разворачивать листок пришлось зубами, для чего он согнулся в три погибели и ткнулся носом в подтянутые, насколько это было возможно, вверх ноги.
Справившись с этим, юный эмпат глянул на содержимое записки. В ней говорилось, что ненастоящий Свят обязался вернуть сестру мальчика только лишь в том случае, если истинный Свят выполнит одну вещь. Юноша снова посмотрел на свою копию и кивнул ему, соглашаясь на такие условия, ибо другого выхода и не предвиделось. Подделка кивнул и исчез.
— Кому ты там киваешь? — спросил Чертков, наблюдавший за мальчиком последние несколько секунд.
Мальчик собирался уже сообщить о записке, но та испарилась так же, как и появилась — была, и вдруг её не стало. Потому предоставить улику Свят не смог. Тем не менее он нашёл другой выход.
— Не верьте ничему, что я буду говорить в суде, — сказал мальчишка.
— По какой причине? — спросил более мирный чародей.
— Моя сестра в опасности. Её забрали, — повторил Свят.
Ни на одного из арестовавших его парень не смотрел. Он всё вглядывался в улицу за окном и до невозможности напрягал зрение, чтобы не упустить ни одной важной детали.
— Кто забрал? — тот же вопрос задал чародей.
— Я уже говорил! — вспыхнул Свят.
— Пусть с ним в зале суда нянчатся, Спичкин, — злобно проговорил Чертков, не отрывая взгляда от лобового стекла.
Из музыкальной школы вышли все оставшиеся чародеи, скорее всего, уже расправившиеся с воздействием того опасного порошка, последствия которого казались больно схожими с силами эмпата. Слава богу, что из здания хотя бы не выбегали сбрендившие мамаши со своими детьми на плечах.
К фургону приблизилось несколько чародеев в форме.
— Зачистили память? — спросил Спичкин у того, кто шёл впереди всех.
— Ребята из отдела Рыб пока ещё работают над этим, командир, — ответил тот.
— Ещё мы взяли двоих неодарённых. Они утверждают, что видели двух близнецов, один из которых распылил порошок, — встрял другой обезвреживатель.
Он был самым молодым среди мужчин в костюмах и имел очень большие, располагавшиеся абсолютно перпендикулярно к голове уши. Этот обезвреживатель вёл под руку женщину лет под сорок, а его напарник — видимо, супруга этой дамы.
— Объяснишь, Оголтелый, что такого в том, что в семье рождаются близнецы? — саркастично поинтересовался Чертков.
— Они утверждают, что мальчик — единственный ребёнок в семье, — объяснил молодой парень, которого назвали Оголтелым, указав на скрючившегося на заднем сиденье Свята.
— Ладно, грузитесь, — разрешил Чертков.
Имевший помимо основной обязанности обезвреживателя ещё и обязанности водителя чародей нажал на одну из кнопок приборной панели, и дверь жёлтого фургона открылась. Оголтелый и его товарищ завели свидетелей внутрь и усадили подле Свята.
— Посади свидетелей подальше — этот же эмпат, — указал им Чертков.
— Так он же в блок-перчатках, — заметил Оголтелый.
— Рассказывают, что самку Белой Ящерицы он одним ударом уложил, а эти драконы настолько же редки, насколько и сами эмпаты, — рассказал ему товарищ.
— И поэтому я сижу здесь и терплю эти разговоры, — съязвил Свят, не удержав в себе злость, накопившуюся за два месяца без использования магии.
Большинство на его слова отреагировало громкими смешками или одобрительными ухмылками — не верилось одиннадцати из двенадцати взрослым, обременённых опытом, не считая Оголтелого, чародеям из лиги обезвреживателей магических катаклизмов, что вполне смышлёный подросток из хорошей семьи, много раз доказывавший свою непричастность к тёмным общественным движениям, ни с того ни с сего решится стать кем-то из плохишей этой планеты.
— Главное, веди себя смирно и не шути, когда не надо, — дал ему Оголтелый дельный совет. — Меня так чуть на неделю на топи в какие-то Тартарары не отправили! А я всего лишь сказал, что, возможно, война с Армагеддоном произошла по вине чародеев, которые не хотели выслушать их!
— Да, еле тебя вытащил тогда, — хмыкнул Спичкин.
Вскоре о Святе забыли и заговорили о всяких своих удачах и неудачах. Мальчику были интересны их рассказы, но вскоре должна была решиться его судьба, и он мог думать только об этом — стоял вопрос, отправится ли он в тюрьму одарённых или поедет, как все нормальные ученики Дармикатмы, в академию. Переживания парня, что немудрено, отражались на его лице, словно деревья в бегущем потоке реки — нечётко, но по очертаниям догадаться можно было.
— Не трусь — я слышал, что к тебе на выручку приедут аж два каких-то представительных лица, так что за тебя есть кому поручиться, — в очередной раз обратился к нему Оголтелый.
— Кто? — выплюнул парень, услышав трепетание хрупких крылышек надежды.
— Одного зовут Дмитрий Торф, а имя другого я не расслышал, — ответил практикант-обезвреживатель.
Хоть имя одного из профессоров Академии Стихий, Целительства и Духа он назвал не совсем правильно, догадаться было не трудно, что на помощь Святу спешил наставник братства Земли. Юный эмпат не верил, что этот чародей мог хотя бы чем-то ему помочь, зато не сомневался в том, что тот мог подпаганить и так не блиставшую вариантами разрешения проблему.
«Лишь бы он не припомнил мне мою старую шутку с его гелем для волос (вместо него эмпат налил в бутылёк рыбий жир, из-за чего наставник Земли весь день пах рыбой и не мог понять, откуда шёл этот отвратный запах), — подумал Святослав, посчитав нужным сжать кулачки на удачу, что у него не вышло — перчатки не дали, — Да и другие шутки не были лучше», — припомнил парень.
Осознав, что он, образно говоря, находился где-то посреди открытого океана, а вокруг него плавала акула, ни в коем случае не способная оказать помощь, мальчик взялся за обдумывание того, чем он мог доказать свою невиновность. Но, так как спонтанные поступки выходили у него значительно лучше, чем запланированные, юноша отбросил мыслительную деятельность и вперился взглядом в собачку, которая сидела на передней панели и кивала головой туда-сюда — на самом деле, план «выкарабкивания из западни» он хотел бы придумать, но в его голову, к несчастью, не лезли дельные мысли.
Поскольку до администрации, где была расположена мэрия чародейского мира, оставалось рукой подать, то и Святу становилось всё страшнее и страшнее, ведь если бы не наставник землевиков, то и жить было бы спокойнее. К сожалению, удача юного эмпата, по всей вероятности, ушла выпить чашечку чая и по случайности забыла обратную дорогу.
К государственному учреждению жёлтый фургон подъехал спустя двадцать минут. Тут же его окружил невидимый купол, отделявший мир одарённых от мира неодарённых. Свят проследил за тем моментом, как медленно фургон въехал в поблёскивавшую завесу, будто с головой нырнул в мощный водоворот неудачливый пловец. Всё вокруг осталось прежним — лишь при входе в здание, сразу перед ступенями, образовался широкий спуск на нижние этажи. Обычные люди не видели его и точно ходили по головам чародеев и по крыше фургона, но, на самом деле, маги спускались по лестнице, а «скучные» шагали по прозрачному полу, так что все, вроде как, оставались довольны.
Раз команде обезвреживателей необходимо было въехать в мэрию чародейского мира на фургоне, то и лестница, спускавшаяся к нижним этажам, преобразовывалась, разглаживалась и становилась плоской горкой.
— Закрой глаза, — посоветовал Оголтелый Святу.
— Зачем? — не понял его мальчик.
В следующий момент юного эмпата ослепило яркой вспышкой, вылетевшей со всех сторон, хотя за секунду до этого он видел одни лишь пустые кирпичные стены без намёка на прожекторы или прочую технику. Свят быстро заморгал — перед глазами забегали разноцветные мушки. Юноша хотел потереть глаза, но руки были заняты, поэтому ему пришлось сильно зажмуриться.
Когда Святослав вновь открыл глаза, Оголтелый тут же был рядом, чтобы объяснить весь смысл этой самой вспышки:
— Это мгновенные сканеры — вмиг выявляют, что за человек, откуда он, какой цвет глаз, сексуальная ориентация и прочее… Прочее…
— А разве в базе не записано, кто мы и зачем мы здесь? — не мог вразумить Свят.
— Наши власти так выясняют, не подцепили ли мы что-нибудь заразное — духов, например, — продолжил Оголтелый.
— Прекрати разбалтывать все наши секреты, — пошутил один из незнакомых эмпату чародеев.
— Ладно, как скажете… Я нем, как пиявка, — пообещал молодой стажёр.
— И приставучий, как она же, — хохотнул Спичкин.
— Опять началось… — протянул Оголтелый.
Болтливый обезвреживатель не сказать чтобы досаждал Святославу, тем более совсем скоро его ждало заседание суда, где нужно было ещё доказать свою непричастность.
Жёлтый фургон въехал на стоянку, где прятались такие же жёлтые фургоны, различавшиеся разве что эмблемой на капоте, но и таких, с осами-убийцами, здесь насчитывалось всего-то чуть меньше сотни.
Свята вывели из машины. Оголтелый, увязавшийся за мальчиком с целью помочь и разъяснить, что да как было в этой мэрии, всё время держал его за плечо, не давая хоть секунду передохнуть от его болтовни.
— Как вы их различаете? — удивился Свят, разглядывая практически идентичные автомобили государственных чародеев.
— Во-первых, каждому фургону присвоен собственный номер — наш шестой. Во-вторых, сигналка на что? — объяснил ему Оголтелый.
Точно в подтверждение его слов Чертков нажал на кнопку брелока, и машина встала на сигнализацию. Дальше же эмпата повели к выходу с парковки, а оттуда — к главному входу мэрии, где располагались бесконечные стойки с девушками-советчицами, которые встречали каждого клиента и сопровождали до нужного ему помещения мэрии. Свята поручили одной из этих дам, и даже в этот раз Оголтелый не отвязался, но не от юного эмпата, а от, по-видимому, знакомой ему девушки-советчицы. Она, что не трудно было заметить, не была в восторге, но смиренно вытерпела молодого обезвреживателя.
Пока они болтали (точнее, только Оголтелый), Святослав шёл по указанному девушкой-советчицей маршруту и разглядывал администрацию магического населения Питера изнутри.
— Эй, Оголтелый, это гном? — прошептал Свят, второй раз в жизни увидев это создание.
— В Междумирье их редко встретишь, — они предпочитают собственное производство импортному — зато в мэрии их много, — подтвердил и заодно разъяснил практикант-обезвреживатель. —Гномы хороши в управлении бюджетом — до копейки досчитают и на лишнее не потратятся.
— А кто ещё есть в мэрии, помимо гномов? — спросил Свят, на время забыв о своём суде.
— Оборотней обычно нанимают как государственных ищеек, гномы, как я сказал, — следители бюджета, орки — отменные вояки, но это больше уже относится к военным делам. Так… — перечислял Оголтелый.
Но Святослав вдруг перебил его и задал новый вопрос:
— А невидимки — кто они? Я знаю, что они следят за Лабиринтом Миров, но кто они на самом деле?
— Никто не знает — невидимки, то есть безликие, как их чаще зовут, не относятся к государственным ведомствам. Они, скорее, больше существа, чем магические создания. Лично их я не встречал, — ответил практикант.
Мальчик кивнул. Ему вспомнилось, как когда-то его и друзей спас невидимый чародей. Однако парень всё ещё не знал, кем тот являлся на самом деле. Вероятнее казалось то, что он был именно невидимкой из Лабиринта Миров, так как хоть и мантии-невидимки, и специальные функционали, вроде как, существовали в мире чародеев, но требовали либо очень больших денег, либо немалую магическую предрасположенность и невероятный запас энергии для их использования. Что до интеллекта невидимок, то тут Святу нечего было предоставить, ведь никто не знал их спасителя. Тот мог быть полуневидимкой-получародеем и, наверное, имел вполне развитые мозги, если, конечно же, подобные создания вообще существовали.
Пока что Свят и Оголтелый, сопровождаемые девушкой-советчицей, не пересекли и половины центрального зала. В нём же, несмотря на громадные размеры, почти ничего и не было, так как он служил больше для размещения в нём большого количества людей, чем для лишних предметов украшения. В зале не было ни фонтанов, ни чего-то подобного, зато Святославу приглянулись расписанные своды купола — должно быть, мэрия создавалась под руководством достаточно религиозного человека, однако ж было загадкой то, откуда взялся чародей, который верил в Бога неодарённых. Об этом Свят спросил опять у Оголтелого, но на данный вопрос ответил из неоткуда взявшийся Спичкин, сказав, что «скучные» — любители своровать идеи у одарённых, поскольку высшая мыслительная деятельность всегда была больше развита у магического населения, чем у простого. Юный эмпат не был согласен с этим, ибо в мире существовало слишком много удивительных и талантливы людей из простых.
— Вот Айвазовский? — предложил Свят.
— Маг Воды, ставший лучшим на своём потоке, как и Гриценко, как и Боголюбов — ответил Спичкин, не отводя взгляда от импровизированной точки впереди него.
— А Шишкин? — не унимался Святослав.
— Плохой ученик, но тем не менее окончил четыре курса в братстве Земли. Его друг, Савицкий, рисовал медведей на картине «Утро в сосновом бору», — равнодушно ответил обезвреживатель.
— Но а… — хотел предложить мальчик.
— А Рублёв расписал стены и потолок этого зала, так что стоит признать то, что одарённые более одарённые, чем неодарённые — даже тавтология в моих словах указывает на это, — прервал Свята Спичкин.
— Моя знакомая из школы тоже неодарённая, но очень талантлива в рисовании, — всё же не поверил ему юноша.
— Она всегда жила в России? — задал наводящий вопрос чародей.
— Нет — до восьми лет жила в Сантьяго, — ответил Святослав.
— Что она любила рисовать? — задал второй вопрос мужчина.
— Огонь, — задумчиво ответил парень.
— Тогда тут и без моего заключения всё понятно, — закончил их разговор Спичкин.
Наконец догадавшись, к чему клонил его сопровождавший, Свят теперь понял, по какой причине его бывшая одноклассница вернулась на родину, так ещё и в то же время, когда он отправился учиться в Дармикатму.
Не понятно на что обиженный мальчик больше не заговорил с чародеем и принялся молчаливо рассматривать коридор, по которому его вели в данный момент. Тот начинался сразу от центрально зала, где прятался за дверью, расположенной напротив главного входа.
В коридоре было темно. Под самым потолком размещались крошечные светильники, свет которых был направлен точно на стены, но никак не под ноги чародеев. Спичкин похлопал в ладоши, и свет вспыхнул по всему коридору.
— Как у неодарённых, — удивился Свят.
— Это у них, как у нас, — поправил его обезвреживатель.
Святослав, которому не пришлось по нраву его замечание, больше не собирался говорить и слова по поводу всего, что ещё могли не поделить два вида людей, помимо таланта и развитого мозга. К тому же они уже подошли к телепорту, имевшему такой же вид, что и тот, который находился в академии эмпата.
— Нам на этаж Весов, — сообщил Спичкин.
— Так и думать? А цифры у государственных чародеев отобрали? — не смог не пошутить Свят.
— Весы отождествляют справедливость и равновесие, так что я не понимаю, что именно тебя не устраивает, — со серьёзной миной проговорил чародей, не оценив шутки юного эмпата.
— Всё устраивает, — пробурчал парень.
Вместе со своими сопровождавшими мальчишка зашёл в телепорт и перенёсся на седьмой этаж, символом которого считались две чаши медных весов, установленных у выхода из «лифта». Остальные этажи, как предположил мальчик, имели названия и символы, характерные другим знакам Зодиака (только насчёт ос-убийц возникал вопрос). Означало это то, что вся мэрия чародеев состояла из тринадцати этажей, один из которых был отдан под центральный зал.
Девушка-советчица довела Свята и двух его сопровождавших обезвреживателей до зала суда, после чего попросила их подождать её в коридоре, а сама постучалась в дверь и скрылась за ней.
— Где мои адвокаты? — поинтересовался Свят, оглядываясь по сторонам. — И когда с меня снимут эти перчатки? Руки уже затекли.
— Защищающие будут ждать вас в зале суда, а блок-перчатки останутся на вас до конца заседания, — ответил ему Спичкин.
Спустя секунду молчания чародей вдруг спросил:
— Вам нужна помощь?
— Я уже просил помочь моей сестре, но вы, кажется, не расслышали, — проворчал паренёк.
Обезвреживатель замолчал ещё на минуту, а после обратился уже к притихшему практиканту:
— Оголтелый, вы чего замолчали?
Молодой человек вдруг оторвался от чармейла, в котором он сидел через чарофон, и, заметив, что к нему обратился старшина, быстро спрятал технику в карман.
— В чём дело, командир Спичкин? — спросил он.
— Я забыл забрать со своего стола бумаги по делу о Светлом. Могли бы вы сходить за ними? — попросил обезвреживатель маленькое одолжение у подопечного.
— Я мигом! — Оголтелый сорвался и убежал.
Взглядом проводив его до выхода из коридора, Спичкин резко развернулся к Святу, отчего тот отступил на пару шагов назад. Мужчина, как видно, не желал ему зла. Он неожиданно и очень тихо сказал: «Я знаю, как помочь вашему отцу. После заседания я сопровожу вас до дома, а заодно и расскажу вам способ».
Не ожидавший такого разворота Святослав не сразу даже и сообразил, что девушка-советчица уже вышла и ждала его, чтобы завести в зал суда.
— Пойдём, — сказала она, похлопав мальчишку по плечу.
Мальчик медленно отвёл глаза от командира команды обезвреживателей и посмотрел на открытую перед ним дверь зала, в котором собрались почти все те, кого Свят и не знал. К его счастью, помимо наставника Земли, здесь присутствовал и Мудрейш, который, заметив своего подопечного, махнул ему, чтобы тот не тормозил в проходе и скорее заходил.
На негнущихся ногах Святослав зашёл внутрь. Несмотря на свою непричастность ко всем преступлениям, что без разбирательств повесили на него, он сильно мандражировал.
Спичкин вошёл следом, усадил Свята на стул подле двух преподавателей Академии Стихий, Целительства и Духа, а сам отошёл к другим свидетелям, среди которых значилась и знакомая юноше пара неодарённых.
Заседание открылось ударом медной палочки по весам с латунными чашами. По всему залу прокатился глухой звон. Святослав взглянул на судью: им оказался старый друг директора Дармикатмы, которого Свят вместе с друзьями видел у ржавого озера.
— Моё имя — Бровилиус Кряковски, — представился он.
На этих словах юный эмпат чуть не подавился собственной слюной. Ведь это был хозяин дневника, с помощью которого Святослав смог встретиться с ЛИКом!
— Сегодня рассматривается дело, связанное с нападением на цирк «Шапито», — продолжал судья.
К Бровилиусу, прерывая заседание, подбежал Спичкин и что-то тихо прошептал. Судья удивлённо расширил глаза. Густые мохнатые брови поползли вверх, открыв взгляд, устремлённый на скукожившегося в непонимание Свята. Мальчишка, чтобы не выглядеть настолько ничтожным, насколько он себе казался, весь выпрямился на стуле, поднял и вновь положил на колени зажатые в блок-перчатках руки.
— К данному делу добавляется ещё одно — нападение на питерскую музыкальную школу сегодня утром, — дополнил судья, когда главный обезвреживатель отошёл от него.
Спичкин вернулся к подозреваемому и встал позади стула, положив руки на его спинку. Свят с испугом посмотрел на своего наставника, не удостоив другого защищающего и скользким взглядом. Наставник Мудрейш ободряюще улыбнулся ему и кивнул.
— Итак, Святослав Светлый, как вы можете опровергнуть данное обвинение в вашу пользу? — обратился к мальчику судья.
Юный эмпат, подняв на Бровилиуса Кряковски чуть посветлевшие глаза, глотнул и произнёс:
— Во время нападения на цирк я был дома с сестрой и тётей, а сегодня днём я просто не мог применить силу, потому что на моей руке был блок-браслет, который я ношу уже два месяца.
— В актовом зале музыкальной школы использовался порошок, имеющий схожее с силами эмпата воздействие, — заметил судья.
— И зачем мне так подставлять себя? — задал риторический вопрос мальчик, — Я ведь мог использовать другую смесь, не похожую на мои силы, а потом зачистить следы, — сказал он.
Бровилиус нахмурился и зачем-то пожевал челюстью, будто у него между зубов притаился кусок застрявшей лазаньи.
— Судья, — вдруг поднялся наставник землевиков, — Я, конечно же, должен защищать подопечного Мудрейша, поскольку меня попросил директор академии, в которой я работаю уже десять лет, но… — на секунду умолк он. — Этот мальчик смог вернуться с Сагара с помощью сил перемещения, а это, как вы знаете, невозможно, поскольку планета относится к живым мирам.
— Меня спасла моя мать, я же говорил! — взбунтовался Святослав, всё же посмотрев на Торфяного.
— Она пропала пятнадцать лет назад, — напомнил наставник братства Земли. — Мальчик не заметил как перенёс себя и отца в академию.
— Моего отца вы тоже считали погибшим, вот только за кем сейчас гоняется всё магическое правительство России? — заметил Свят, прожигая учителя злым взглядом.
Судья, внимательно слушавший всю их перепалку, постучал по столу, требуя в зале тишины, и сказал:
— Ваша тётя уже связалась со мной. Теперь мне интересно было бы послушать наставника мальчика.
Михаил Мудрейш поднялся со стула, подошёл к судье чуть ближе и вкрадчиво заговорил:
— Все мы прекрасно знаем, как Армагеддону важен мой подопечный. Святослав уже многого натерпелся от первородного духа, так что он не стал бы переходить на его сторону. К тому же увядшим выгодно подставить мальчика, поскольку из-за этого за ним будет следить правительство, и он не сможет предпринимать какие-либо действия, направленные на борьбу с духами.
Выслушав наставника Свята, Бровилиус зажёг на пальце крохотный огонёк, извещавший об окончательно принятом им решении. Судья, даже не став слушать мнение присяжных и прочих, присутствовавших на заседании суда, приказал снять с подозреваемого все блокировавшие его силу приспособления. Следом он сообщил, что все обвинения были сняты и что впредь Святослав был свободен.
Юноша, удивлённо обернувшийся на наставника, кивнул ему в благодарность, а после окрикнул уже собиравшегося уходить судью. Мальчик подбежал к нему и сказал следующее: «Мне кажется, было бы разумно зацепить на моём сознании маячок, чтобы вы могли отслеживать моего отца — он точно захочет вызвать меня в сончас, и так вы отследите его». Бровилиус Кряковски поражённо уставился на парня, но затем подозвал к себе командира Спичкина и передал ему предложение Свята. Весь их разговор был достаточно громким, так что услышали его все без исключения. Главный обезвреживатель сначала тоже одарил мальчика удивлённым взглядом, но затем внезапно зацепил его руку и, пообещав заняться этим самолично, увёл парня из зала суда.
В коридоре он, положив руки на голову Святослава, зачитал неизвестную мальчику функциональ. Она оказалась ёмкой и достаточно краткой. Как только командир Спичкин проговорил последние слова, в голове Свята всё окончательно прояснилось — тревоги ушли, а нерастраченная за два месяца энергия больше не ударяла в виски. Закончив, чародей подмигнул парню и нарочито медленно пошёл по коридору.
Мальчик, быстро поблагодарив Мудрейша, только что вышедшего из зала вместе с наставником землевиков, попрощался с ними обоими и побежал за командиром команды обезвреживателей.
Чародей ждал его за порогом и носком туфли ковырял палас. Свят уверенно подошёл к нему, и они в обоюдном молчании направились к выходу. Весь их путь до центрального зала Святослав дрожал от мысли, что его подделка соврал и не выполнил их договорённость насчёт кузины.
Однако опасения его развеялись в тот же самый момент, когда телепорт перенёс их в центральный зал. Там, в самом его центре, стояла, дрожа как брошенный в речку котёнок, его сестра. Она была вся вымокшая, будто нечаянно упала в чан с водой или сутки простояла под проливным дождём. Святослав, не ожидая приглашения, со всех ног понёсся к ней.
— Ты в порядке? Он что-нибудь тебе сделал? Почему ты вся мокрая? — спрашивал у неё мальчик, обнимая младшую сестру, ничуть не переживая о том, что весь промокнет.
— Я испугалась и, когда он опять попытался дотронуться до меня, залила всю комнату водой. После этого он отправил меня сюда, — заикаясь и дрожа, ответила ему девочка.
— Значит, твои силы проявились?! В двенадцать лет?! Почему так рано?! — восклицал Свят.
Командир Спичкин подбежал вслед за юным эмпатом. Он, увидев, что девочка вся промокла, быстро высушил её одежду и волосы, а заодно и подмокшую рубашку Свята.
— С-спасибо, — пролепетала девочка, всё ещё дрожа, ибо страх пока не отпускал её.
— Всегда пожалуйста, Ангелина, я так понимаю, — ответил ей обезвреживатель. — Я сопровожу вас обоих до дома, а вы расскажете мне, в чём дело.
Командир Спичкин вывел детей из центрального зала. Шли они уже немного другим путём, но выходили в том же месте, откуда и заходили.
Пока ещё чародей не требовал от детей полного рассказа о произошедшем, давая им время на обдумывание. Святослав, сильно переживавший за сестру, не выпускал её руку из своей, боясь, что Гелю опять кто-нибудь уволочёт.
— То, что ты говорил о своей копии, было правдой? — спросил наконец Спичкин.
Как и Геля, которой в этой ситуации досталось больше всех, Святослав утвердительно кивнул. Девочка, переживавшая за себя, кажется, меньше, чем брат за неё, обхватила его запястье обеими руками, боясь, что с ним случится нечто плохое, ибо это казалось ей очевидным. Она больше не нужна была копии её кузена, поскольку правительство обещало защищать малышку, а вот Свят, зная его характер, обязательно нашёл бы лазейку среди охраны и натворил бы всякого. Сестра знала, что он делал всё только во благо, но, по правде говоря, не в своё, а в общественное, постоянно рискуя жизнью, как и его компашка друзей.
Они вышли на площадь перед администрацией и направились в парк. Спустя некоторое время Святослав отпустил руку сестры, но та до сих пор на нём висла, идя точно подле брата. В этот раз мальчик, не любивший подобное, терпел и ничего ей не говорил.
— А что вы сделали с моей головой? В моём сознании теперь и правда маячок? И вообще, можете подробнее объяснить, как через него можно отслеживать меня? — засыпал Свят вопросами Спичкина.
Всё это время массировавший свои виски чародей опустил взгляд на паренька, отнял руки от головы и положил ладонь на его плечо.
— Ничего я с тобой не сделал — ты и твои друзья делаете намного больше, чем все наши следователи вместе взятые. Взять хотя бы вашу миссию с дельтапланом. Кто его сделал, если не секрет? — проговорил обезвреживатель и с интересом скосил глаза на мальчика.
У Свята отпала челюсть. Парень, в самую голову ударенный этим лёгким раскрытием, ошарашенно расширил глаза и выплюнул сдавший его с потрохами вопрос:
— Откуда вы узнали?
— Если образование в Дармикатме ещё не изменилось, то ты вряд ли знаешь всё устройство мэрии Питера. Хотя, если я не ошибаюсь, в конце четвёртого года с вами будут проводить собеседование, — рассказал Спичкин.
— А это тут причём? — не понял Святослав.
— Притом, что ты до сих пор не понял, что всё тайное становится явным, — улыбнулся чародей.
— Я до сих пор не понимаю, — нахмурившись, буркнул паренёк.
— Проведу краткий (выборочный) курс, — приступил к объяснению мужчина. — Есть обезвреживатели магических катаклизмов (наш знак ещё осы-убийцы) — мы занимаемся, и так понятно, обезвреживанием магических катаклизмов, то есть если что-то где-то произошло, и виновата магия, то зовут нас. Также есть защитники (их знак — меч) — они появляются, если обезвреживатели не справляются сами.
— А дельтаплан тут причём? — всё ещё не мог додуматься Свят и хмурился ещё сильнее.
— Если в каком-то месте случается магический дисбаланс — мы это чувствуем. В тот день какой-то очень сильный маг воздуха орудовал, — объяснил чародей, — Не знаешь, кто это? — задал он новый вопрос.
— А кто ещё знает о том, что это сделали я и… — запнулся Свят, не закончив вопрос.
— И твои друзья, — дополнил за него мужчина, — Никто не знает, кроме меня, — успокоил он мальчика.
— А откуда вы, вообще, всё знаете? — удивился парень.
— Боюсь шокировать тебя ещё больше, — сделал осторожное вступление чародей, — но мы давние друзья с твоим отцом — я работаю в мэрии и снабжаю его информацией, а заодно отвожу от него след. Он давно попросил меня осторожно наблюдать за тобой, — рассказал Спичкин.
Святослав замолчал, пытаясь как можно скорее обработать у себя в голове всю эту запутанную информацию. Получалось так, что у его отца было намного больше сторонников, чем он предполагал: во-первых, среди них значилось Общество Хранителей, которое медленно, но верно пополнялось новыми членами; во-вторых, директор Дармикатмы, наставник Свята и отец Миры также держали его секреты в тайне. Духовича мальчик приплёл к сторонникам отца хотя бы потому, что тот хранил карту, отданную ему Иргой, в течение тринадцати лет, а после отдал её его сыну. Теперь же выяснилось, что в этот список стоило внести новые сведения, раз командир обезвреживателей также считал его отца невиновным.
— Хорошо, — Мальчик не стал спорить по поводу слежки за ним. Тем не менее Свят хотел проверить, так ли правдив был с ним этот командир Спичкин, поэтому придумал каверзный вопрос: — Где сейчас находится мой отец?
— Я же говорил, что он застрял в логове, — напомнил чародей мальчику. — Но я знаю, как ему помочь.
— И как? — спросил мальчик.
— Вот отведём твою сестру домой, и я обязательно расскажу тебе, — пообещал мужчина.
Маленькая, как выяснилось, водница, тихо слушавшая их беседу, разочарованно выдохнула, так как надеялась услышать как можно больше новостей о магическом мире, ведь Свят мало что рассказывал, считая её, ровно как и её мама, ещё недостаточно взрослой.
Святослав, соглашаясь, кивнул и, раз с командиром команды обезвреживателей говорить было больше не о чем, переключился на маленькую кузину.
— Как давно ты узнала, что являешься магом Воды? — навис над сестрой мальчик, походя на следователя.
— Ещё в конце весны, — пискнула девочка.
— Тогда, когда у нас в академии всё затопило водой и всех учеников отправили по домам, не дав не то, чтобы Новый год отпраздновать, так ещё и игру с землевиками выиграть? — спросил он сестру, ещё больше давя на неё.
— Я… Я не понимаю, о чём ты? — начала заикаться она.
— Ну и хорошо, — хохотнул мальчик, отстраняясь от неё, — Ты ведь слабенькая ещё пока что, да и в академию не смогла бы пробраться — трусихи дома отсиживаются, — подначил он сестру.
— Да, это я виновата! — разозлилась на него девочка.
Святослав, который просто хотел подшутить над сестрой, вытаращил на неё свои по-детски удивлённые глаза.
— Как? — выкрикнул он на всю улицу.
— Я хотела пробраться на твою игру, а потом встретила какого-то Мёрзлого, кажется. Он сказал, что ты глупый дурак, и я разозлилась, — пролепетала девочка.
Спичкин, так же как и Свят ошеломлённо уставившись на девочку, достал из кармана своей кожаной куртки визитную карточку и вручил её Ангелине со словами: «Такие магини нужны нашей стране». Без лишних вопросов девочка забрала визитку и спрятала в карман малинового цвета штанов.
Святослав не стал разъяснять кузине, в чём было дело с её силами, поскольку не знал, как ему стоило расценивать подобное. Впрочем, вскоре он себя успокоил, вспомнив свой первый выброс сил, когда пострадало целое кафе. Правда вот, мальчик не знал, как сильно затопило академию, ведь в неё он так и не вернулся, а вещи свои получил через Вистапена, который изо всех сил старался загладить вину перед юным эмпатом и всеми его друзьями за бесконтрольную стаю драконов. Как ни крути, в следующем году Свят собирался ни на секунду не спускать глаз с маленькой кузины, поскольку она должна была поступить в Дармикатму.
Зато юноше стало понятно, в кого пошла его сестрёнка — точно не в мамочку, принадлежавшую братству Огня. Отец Ангелины бросил дочь во младенчестве и, по слухам, ушёл в другую семью. Тётя Таисия не скрывала этого, злясь на бывшего мужа, но также рассказывала о нём много хорошего, ибо чувства к нему у неё не ослабли. Свят слышал, что Фео, как его ласково называла Таисия, был выдающимся магом Воды, и тётя надеялась, что его силы передались дочери, поскольку она как маг Огня была никудышная.