Святослав Светлый и падение в Бездну

Глава 2. Академия чародейств

Говоря по правде, Свят не мог и представить себе, как обстояли дела в той чародейской академии и что же он должен был взять с собой. Лишённый какого-либо понимания, что его ждёт, мальчик наскоро покидал в чемодан первую под руку попавшуюся одежду, без особого понимания, для чего он ему, прихватил подарок сестры на его недавний день, а поверх всего взгромоздил сундучок.
После этих недолгих приготовлений к отъезду он написал записку для Таисии, надеясь, что благодаря ей тётя не станет сильно волноваться о нём. У записки с жуткими ошибками (исключительно по доброте душевной вычеркнутыми в ходе пересказа) было приблизительно следующее содержание:

«Еду в академию чародейств. И теперь я знаю, что ты там когда-то училась. Могла бы и рассказать. Но проехали — не до того мне сейчас.
Я должен найти своих родителей, потому что знаю наверняка, что они не бросили меня. Кажется, им грозила серьёзная опасность и они подались в бега. Надеюсь, в этой академии я смогу отыскать их или для начала хотя бы напасть на их след.
Не обижайся, пожалуйста, что я уезжаю без твоего дозволения — и прости, что это не впервые.
И ещё передай Геле, чтобы она постаралась не сильно скучать по мне. Обещаю привезти ей какого-нибудь гнома, или фею, или кто там вообще у них водится.
Пожелайте мне ни пуха ни пера. И до скорого (наверное)!»

Свят не стал тратить ни минуты больше из выделенных на побег, и, даже не проверив написанную им в прощальной записке колбасню, кинул огрызок листа на письменный стол, зря понадеявшись, что его почерк, точно из шифровальной машины, можно было разобрать без криптографа.
Теперь оставалось всего только собраться духом и шагнуть в пока что пугающее, но, несмотря ни на что, интригующее будущее. Обнаруженное сегодня чародейское начало его нового мира представлялось выдумкой, и мальчику всё ещё казалось, что он окончательно сбрендил. Но на этот раз ему захотелось отойди на пару шажков от нормальности: уж лучше прослыть чудаком и отправиться учиться, даже если только в своих фантазиях, в чародейской академии, чем до самый смерти застрять в серых днях обывательской сутолоки. Пусть прежде у него все было разложено по полочкам — учёба, лаборатории и «вылазки в свет», — но он не питал надежд на грандиозные путешествия в магические пространства и наконец сознался себе, что не сможет упустить свой шанс.
— Ну что, Маф, я готов, — сказал паренёк, похлопав зверька по серой макушке, отчего тот, выдернутый из дрёмы, вмялся в столешницу, на которой просидел последние полчаса. — Отправляемся в путь?
— Всё-таки передумал… С чего бы вдруг? — полюбопытствовал, светясь довольством, сах.
— Да вот понял, что родители сами собой не отыщутся, — задумчиво ответил мальчик.
— А… То бишь дело в желании погеройствовать? — поинтересовался Мафлиус, пряча в маленький мешочек из тонкой кожи скрепки и цветные карандаши с обязательной проверкой их на зубок.
— Не неси пурги! — вмиг раздражился мальчик. — Я просто надеюсь, что родители живы, и хочу вернуть их домой! Только и всего! — горячо произнёс он, окончательно и бесповоротно решив во что бы то ни стало отыскать их.
— Ну, так вперёд! Нас уже с час как ждут во дворе. — И сахаях стал резво погонять его к выходу из комнаты.
— Ты был уверен, что я пойду с тобой? — удивился Свят.
— Мне сказали, что стоит тебе взглянуть на содержимое сундучка, и ты тут же загоришься идеей отправиться в нашу академию, — пояснил маленький мошенник.
— Кто сказал? — сразу ухватился мальчик за нужную ниточку.
— Кто надобно, — снова схитрил сах и весь завернулся в свой пушистый хвост.
В нерешимости с минуту потоптавшись на месте, мальчик наконец взялся за ручку чемодана и, беспокойно покачав головой, в очередной раз обратился к своему помощнику:
— Ладно уж, пойдём, мартышка.
— Сам ты такой! — пробубнил малыш в ответ и первым шмыгнул в дверной проём.
Следом за сахаяком, волоча неподъёмный, ветхий, чуть ли не разваливающийся на каждом шагу чемодан, мальчик спустился по лестнице, накинул на плечи ветровку и высунул нос на улицу.
Во дворе их и впрямь уже ждали. Пухленький старичок семенил им навстречу. Выглядел он весьма комично: низенький, с карими бегающими глазками и седыми усищами, торчащими во все стороны, чем немало напоминал атлантического моржа. Тут он залепетал, широко размахивая руками:
— Что ж вы там так долго?! Ужо второй час пошёл, как я вас здесь жду! Скорее же в машину! Нам надо быть на месте не позже чем через час, иначе мне кирдык!
Святослав тем временем мало обращал на него внимание, а вместо того разглядывал перед собой лакированную машину старого образца, чем-то походившую на жёлтое такси из фильмов про лондонские нулевые. Когда мальчик забрался в салон, то обнаружил, что хоть снаружи машина представлялась большего размера, но внутри места для них оказалось катастрофически мало. Мальчик вопросительно уставился на старичка.
— О да, конечно! — воскликнул тот, правильно расценив недоумение Свята, и, заведя автомобиль, выехал со двора, после чего поспешил объясниться: — Мой внучек — начинающий архитектор — упражнялся с заклинанием расширения пространства и немного напортачил. А я всё никак не могу попросить его вернуть машину в изначальный вид. Надеюсь, вам не приносит это значительные неудобства?
— Да нет, что вы! Всё в абсолютном порядке, — поспешил уверить его юноша, вжимая голову в плечи и всё ещё подпирая макушкой потолок. — А кто ваш внук? Он учится в академии?
— О! он чародейный архитектор. Пока что Вит только старается приноровиться к своей силе, но с годами научится создавать дворцы одним лишь пассом руки. Ох, если бы только Верховный отмерил ему века, то мой мальчик мог бы возводить города, — гордо ответил дедушка, полностью поглощенный мыслями о талантливом внуке, но, опомнившись, неожиданно переключил внимание на пассажира: — А зовут вас, молодой человек, случайно не Святославом?.. — Не успел мальчик вставить и слова, а усатый водитель продолжил: — Хорошо помню ваших родителей. Чудесные ребята. На чай приглашали, не забывали старого друга... Ужасно то, что с ними приключилось. Очень жаль...
— Но что произошло? — испугался мальчик.
— Вы разве не знаете?!.. Ах, ну да! Вы и не можете знать, запретили ведь рассказывать... Могу только по секрету сказать, что они ушли шестнадцать лет назад и по сей день ничто о них не известно. Вы же спустя три года после их исчезновения свалились, как гром среди ясного неба, — чудеса просто! А мы уж тогда карандашом записали их в без вести пропавшие. Хотя немногим позже они всё ж таки по-настоящему оказались в этом списке… Предполагают, они перешли в другой мир, но мы не можем быть уверены в этом до конца, — протараторил старичок.
— Хотите сказать, что они могут быть совсем мертвы?! — ужаснулся парень, успевший уже пожалеть о том, что согласился на саховскую авантюру.
— Ни в коем случае! — поспешили переубедить его. — Если бы ваши родители были мертвы, то мы бы об этом знали наверняка. Слушайте внимательно, юноша. Когда умирает чародей, в мир высвобождается большая часть его нерастраченной энергии. Если это неестественная смерть, то на магическом поле нашей планеты появляются вспышки, и туда сразу же отправляется отряд боевых магов. Правда, мы не можем проследить другие миры, так что, возможно, ваши родители находятся сейчас в одном из них, — старался как можно более толково разъяснить ему старичок, пока они мчали по питерским улочкам, петляя то вправо, то влево. — Ладно уж, оставим это и не будем о грустном. Давайте лучше хорошенько познакомимся друг с другом. Зовут меня, кстати, Геннадий, но зовите по-простому — дядей Геной. Хотите конфетку? Обожаю конфеты — у меня есть немного шоколадных леденцов…
Святослав неловко молчал, доброжелательно улыбаясь уголками губ. Он не знал ничего о чародейском мире и уж тем более о том, что люди могут так просто переходить из одного мира в другой, как кролики через их, кроличьи, норы. Да и вообразить, что представляют из себя эти миры, он тоже не мог. В том, что они магические, мальчик не сомневался. Но что ему могла дать эта уверенность? Вряд ли он смог бы так скоро начать путешествовать по мирам. Скорее всего, это опасно, и его просто-напросто никуда не пустят. Но начать поиски можно хотя бы с этой академии. В ней учились его родители, и, может быть, там он смог бы разузнать о них получше, да и научиться какому-нибудь волшебству было бы не хухры-мухры. Не нашлось ещё такого человека, который не хотел бы обладать магической силой, и Свят вряд ли смог бы назваться исключением. Единственное, что пугало парня, — это основополагающая конкретно той силы, которой обладал он сам. Свят до сих пор с ужасом вспоминал тот день — что если он представляет опасность? Вдруг он способен нанести ещё больший вред?!
— Очнись! Мы уже приехали! — махнув перед мальчиком крошечными лапками, прикрикнул Маф, всю дорогу, привалившись к нему бочком, продрыхший на соседнем сиденье.
Живо выскочив из машины опять же в ожидании чего-нибудь выходящего из ряда вон, парень увидел перед собой всего только лесную поляну — ничего необычного: трава, деревья и худенький ручеёк. В общем, это был обычный лес и ничего более. Никаких единорогов!
— Хочешь сказать, что где-то здесь находится твоя академия чародейств? — изумился парень.
— Ты что, совсем меня не слушал?! Я же тебе не просто так сказал, что мы полетим, — возмутился сах, но тут же взял себя в руки и, напомнив себе, что перед ним ещё совсем не опытный человеческий детёныш, а не тысячелетний сородич, разъяснил, как маленькому: — Но прежде нам нужно прийти в определённое место, и уже оттуда мы отправимся в Антарктиду, — заворчал малыш, добавив ещё что-то наподобие «меня никто не понимает и бла-бла-бла».
— А на чём (ком) мы полетим? Пегас? Летающая машина? Дракон? — Вопросы Свята сыпались один за другим.
— Увидишь, — в раздражении ответил сах и полетел в глубь леса, тихо ворча что-то себе под нос.
Дедушка Гена же, когда мальчик обернулся к нему, ища поддержи, сказал, что в его обязанности входило лишь довезти мальчика до назначенного места, и на этом его работа считалась выполненной. Потому Свят скоро попрощался с добродушным старичком, крепко сжав протянутую руку, получил от него целый пакетик каких-то чародейских конфет и поспешил за сахаяком. Следовал он за ним не очень долго, каких-то минут десять-пятнадцать, по крайней мере, не дольше двадцати, — и тут, стоило ему в очередной раз поднять взгляд, перед его глазами открылась близкая к чуду картина: поляна, куда они вышли, вся сияла золотистым светом звёздной пыли, что не показалось бы необычным, если бы не тот факт, что в этот райский уголок не проникал ни один солнечный луч, — кроны деревьев куполом накрывали полянку.
— Бог ты мой Коперник! — не удержался парень от восхищённого возгласа. — Вот это всё сверкает!
— Вот ещё одно доказательство того, что ты одарённый. Если место как бы пропитано магией, то чародей это увидит, а обычный пройдёт мимо, ничего не почувствовав... А теперь глянь вверх!
Послушно задрав голову, мальчик тут же пожалел об этом. На них со скоростью света неслись два огромных крылатых монстра. Их приближение выглядело, как страшное нашествие лохматых тварей: исполинские крылья мерно вздымались, стремительно сокращая расстояние до земли, а длинная шёрстка трепалась на ветру, ударяемая сильным воздушным потоком.
Однако, когда они приземлились на поляну, Святослав убедился, что его привели сюда не для того, чтобы зверски с ним расправиться, ведь прилетевших существ точно нельзя было назвать ни тварями, ни тем более монстрами. Это были большие, лошадиного размера, маламуты. Их мышцы были полны силы и тягучи настолько, что точно могли бы выдержать долгий путь, толкая поезд, загруженный сверх меры группами морских черепах, стадами слонов и гигантскими синими китами поверх их всех. Именно поэтому здоровенные псы и служили магам верховыми животными, как позже Свят выяснил у сахаяка.
Маленький помощник чародея проследовал к одному из них и жестом указал Святославу на другого, как бы говоря «Садись! Чего встал?». Мальчик осторожно подошёл ко псу и потрепал его по плюшевой макушке. На ощупь мех был как тётин меховой пояс. Пёс повернул к парню морду с насмешливыми прищуром глаз, но не издал ни звука против мальчишеской ласки. Свят взобрался на него и тут же утоп всем телом в тёплом пухе подшёрстка. И в тот же момент псы, как по команде, взмыли в небеса — у парня захватило дух.
Ветер свистел в ушах, и Святослав, впервые оказавшийся в небе, сильнее вжимался в жестковатый, но тёплый мех холки, укрывавший от холодного воздуха, точно жаркий зимний пуховик. Псы ловко меняли направление, следуя какому-то особому маршруту: они то стремительно падали вниз, складывая крылья клином, то молниеносно вздымали вверх, расправляя их широко-широко, и неслись к облакам. Пейзаж сменялся, как быстро перещёлкиваемые телевизионные каналы «Моя Планета», «Глазами туриста», Russian Travel Guide HD, «Телепутешествия», Travel+Adventure и иже с ними, что практически невозможно было отследить этот переход от городских многоэтажек к обширным полям, местами ещё покрытым кашей из снега и грязи. Скачки эти были ни что иное как перемещения в пространстве. Сопровождались они таким странным звуком, будто умелые женские руки шинковали капусту: новый скачок — удар кухонным топориком по разделочной доске, и мелко нарезанные листики летят в салатницу.
В один миг они пролетали мимо заснеженных гор. Ещё никогда Святослав не видел их с такой умопомрачительной высоты. Сейчас они казались настолько маленькими, что от страха спирало горло и кружило голову. Именно в этот момент мальчик осознал, что стать чародеем — всё равно что получить невероятный подарок судьбы, который едва ли он заслужил, ведь они могут вот так просто летать и перемещаться, куда только захотят! Обычные люди могут лишь мечтать о подобном. Впервые он испытывал настолько ошеломляющее чувство свободы — его недолгие поездки автостопом или в грузовых поездах рядом не стояли, — и ему хотелось, чтобы этот полёт не прекращался. А уже спустя четверть часа перед его глазами предстал во всей красе океан, и Свят напрочь забыл о горах, ведь перед ним открылась гладь водного пространства, пленявшая взгляд глубокой синевой. Ей не было ни конца ни края, словно никаких материков не существовало, а вся планета состояла из одной только воды — вечный и бесконечный океан. Но и ему предстоял конец, точно как будоражащим чувствам азарта и собственной бесконечности — наши путешественники приближались к материку, закованному во льдах…
Началось снижение, столь стремительное, что Святославу, обдуваемому жгучим от холода ветром, пришлось зажмурить глаза и посильнее прижаться к шее животного, лишь бы не окоченеть и более того — не свалиться.
Он осмелился открыть глаза, лишь убедившись, что крылатые псы твёрдо стоят на земле.
Перед ними легло белоснежное поле со множеством ледяных скал под толстым слоем снега. Но только теперь юноша думал не о красоте — было не до того: холод пробрал до костей, так что зуб на зуб не попадал. При выходе из дома Свят даже и не задумался о том, каково ему будет в том месте, куда они направлялись, потому накинул сверху одну лёгкую ветровку, которая, увы, могла согреть его лишь в питерскую слякоть, так что теперь он не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы поскорее добраться до академии, только бы за её дверями было тепло и не дул страшный ветер, пронизывающий до самой сердцевины слабого человеческого сердца.
Тем временем собаки, хоть сколько-то согревавшие его теплом своего тела, мерно ступали по снегу, практически не оставляя за собой следы. К удивлению мальчика, они ни на сантиметр не проваливались в толщу снега, словно весили не пару сотен килограмм, а не более пары фунтов с лихом. Свят, думая расспросить об этом, перевёл взгляд на сахаяка — тот снова дрых, развалившись на широкой спине пса. Мальчику стало жаль бедное животное, ведь Маф, ко всем прочим его недостаткам, громко храпел и иногда похрюкивал, напоминая жирного мопса, жившего когда-то у их соседей. Окоченевшими пальцами Святослав собрал немного снега с меха собаки и кинул им в саха. Тот сейчас же проснулся и чуть не свалился с собаки, но не ударил в грязь мордой и за мгновение собрался, приняв вид бдительного и ответственного сопровождающего, будто не он спал на протяжении почти всего их пути.
— Скоро будем на месте! — сказал он, повернув к юноше радостную мордочку. — Тебе, я думаю, уже не терпится оказаться в здании академии, так ведь?
— Д-даже не п-представляешь насколько, — проклацал мальчик зубами, зло глядя на саха. — Просто не т-терпится п-пристукнуть тебя з-за то, что ты не с-сказал одеться п-потеплее.
— Ах да, приношу свои извинения. Я просто забыл, что у людей нет меха... но ты, пожалуйста, сильно не злись: мы уже через минуту будем на месте. Видишь ту щель в леднике? — Сах примирительно сложил лапки, а потом махнул правой вперёд. — Это портал, который ведёт прямо в академию.
— Знаешь, я бы с радостью обманулся, но не могу не заметить, что это просто ледник, — со скепсисом ответил Свят.
— Эх ты, невежда! Держись крепче!
Псы один за другим нырнули в щель меж ледниками. Не успел мальчик испугаться, что он разобьётся о лёд, как в ту же секунду в глаза его ударил яркий свет. Там, куда они попали, было светло, как в брюшке светлячка. Парень думал, что академия окажется старинным строением вроде средневекового замка, но она была обставлена, как говорится, по последнему слову техники. Она не была похожа ни на одну из тех школ, в которые он когда-либо захаживал у себя на родине — эта была по-настоящему современной. Академия напоминала офис какой-нибудь столичной крупной компаний: новейшая техника, аккуратные рабочие пространства и светлые классы. Всё это Свят заметил в те несколько минут, когда прогуливался по коридору нулевого этажа здания. Самым странным показалось ему, что, кроме него самого, здесь больше никого не было, хотя время занятий давно подошло к концу. Но, вероятно, ученики занимались по совершенно отличному расписанию — не как в обычных школах. И пусть так, бог бы с ним, вот только он не понимал, куда ему в эту минуту следовало податься — неужели его никто не должен был встретить? К тому же и сах бросил его, сообщив о вдруг возникших важных делах, и псов с собой увёл. Единственное, перед уходом он просил чуть-чуть пождать, но чего — не сказал, и мальчик послушно ждал, наворачивая круги по этажу.
Святослав так бы и гулял по бесчисленным коридорам нулевого этажа с тупиками и сквозными аудиториями — эдакому лабиринту Минотавра («Как они вообще понимают, где и куда сворачивать?» — возмущался и дивился Свят.), — но наконец появился его спаситель.
— Святослав! Вот ты где! — навстречу мальчику бойкой походкой шагал чрезвычайно высокий, под два с кепкой (или цилиндром) метра ростом, мужчина, за которым шлейфом летели длинные волосы цвета пепла, а глаза его, обращённые к Святу, светились добротой и даже каким-то озорством, что ли. — Здравствуй, мальчик, давно не виделись. С возвращением в самую лучшую академию чародейства в этой ветке вероятности! Чувствуй себя, как дома, и не переживай ни о чём — Дармикатма тебя точно не разочарует!
— А кто это? — поинтересовался юноша.
Этот старый чудаковатый мужчина ему уже нравился, и Свят был уверен, что с ним он точно смог бы найти общий язык.
— Ах да! Дармикатма — это, конечно же, наша академия, — чуть наклонившись, чтобы получше разглядеть лицо мальчика, мужчина весело подмигнул ему, — А я её главный помощник и, помимо того, Верховный чародей России… — лучезарно улыбнулся он, отчего лицо его стало казаться ещё добрее и ласковее, чем было прежде, и пошёл дальше по коридору, так что Святу пришлось резко развернуться и поспешить следом. — Знаешь что, мы с тобой ещё потолкуем, но позже — сейчас нам нужно поскорее оказаться на церемонии начала нового учебного года, и, уж прости меня за это, не явиться на неё я не могу: как ни как я директор.
— Директор?! — не сразу поверил Свят, но больше его занял другой вопрос: — Но почему церемония начала года проходит в День дурака, а не как в обычных академиях и школах?
— Но мы же стоим в стенах уж точно не совсем обычной академии… — опять улыбнулся мужчина. — Ох, я, как всегда, забыл представиться! Меня зовут Андрий Сдвиг. Обращайся ко мне только по имени. Я считаю, что в этих «вы» и «вас», в отчествах и матчествах нет души, а есть только горечь социального дистанцирования и сублимация неотрефлексированного недовольства устаревшими устоями и жизнью в целом.
— ... — в первую секунду опешил Свят, но, собравшись с мыслями и решив, что раз его встречает сам директор, нужно не ударить в грязь лицом, с умным видом спросил, не сумев всё же обойтись без «дистанцирования»: — Вы думаете, «тыканье» упростит общение?
— Оно поможет воспринимать друг друга как равных. Годы и статусы — ничто по сравнению с тем, что нас объединяет, и это наш чародейский мир, — ответил верховный чародей, снисходительно похлопав мальчика по плечу.
Директор академии в сотый уже, наверное, раз продемонстрировал лучезарную улыбку и, ещё чуть ускорив шаг, пошёл впереди, напевая какую-то весёленькую песенку, а Свят доверчиво поспешил следом, даже не пытаясь идти в шаг с этим добрым великаном.
По пути им встречались удивительные люди, фланировавшие по коридорам в костюмах прошедших эпох. Казалось, они вернулись с маскарада, и, что странно, никто не поднимал взгляда ни на директора, ни на мальчика. Таким образом, думал Свят, они точно не могли быть призраками, потому что всем известно, что последние очень даже заинтересованы миром живых.
…Вдруг из-за угла с шумом выкатила повозка и понеслась прямо на мальчишку. Он ошарашенно отскочил в сторону и с глухим хлопком вмазался в стену. Директор Сдвиг же и усом не повёл: ему дела не было до того, что в академии были нарушены законы времени и по пути в главный зал их запросто могла разрубить французская гильотина 70-го года XX века… Наконец директор снова обернулся к Святу и неожиданно громко расхохотался, отчего всё в нём, добродушном и могучем заходило ходуном, зазвенели талисманы, обереги, подвески и чётки.
— Всё это — воспоминания, мальчик мой, — объяснил он, поуспокоив своё веселье, и, разглядев недоумение в лице нового ученика, начал свой рассказ: — Очень давно, когда люди ещё не ходили на кораблях в такие дали, на этом самом месте стоял прекрасный дворец, который впоследствии отдали под академию для одарённых. Но, как это всегда и бывает с древними замками, прежде, задолго до появления первых учеников, в нём произошло кое-что непоправимое: чародеи не смогли договориться с духами, когда-то населявшими нашу планету, и разразилась война. История умалчивает, что же не поделили наши предки с великими и ужасными, но точно известно, что та война унесла с собой многие жизни, оставив только сгоревший дотла дворец. Мы одержали победу только благодаря тому, что чародеи всего мира смогли объединиться. Нам удалось загнать духов на одну из очень далёких планет и запечатать их там… И, хоть всё здесь было сожжено и разрушено, память осталась — она в тенях, что иногда возникают из ниоткуда в старой части академии и перед теми, кто умеет видеть прошлое. Но только не путай их с духами, или, как зовут их у вас, привидениями, так как духи — это расставшиеся с жизнью разумные существа, которые не смогли покинуть наш мир по какой-то из причин, а воспоминания, называемые «тенями», являются неким кусочком из памяти, который разгуливает по месту, где случилась беда.
Парень никак не мог отойти от потрясения, потому спросил:
— Но что здесь, в здании, делает карета?!
Тень кареты казалась такой реальной, и не было сомнений в том, что она вполне может раздавить любого, кто окажется на её пути.
— Как знать… Известно, что тени бывают блуждающими и прикреплёнными. Наша карета, как ты понимаешь, — это первый случай. Она может колесить по всей территории нынешней академии, так как раньше это был именно дворец. Прикреплёнными же называются те воспоминания, которые закрепляются в какой-либо вещи и не перемещаются в пространстве, оставаясь всегда на месте.
— То есть вы хотите сказать, что эти «тени» — это всё то, что когда-то происходило в том старом сгоревшем дворце? — уточнил мальчик.
— Не всегда. Тенями становятся лишь те воспоминания, которые оказались наиболее яркими и важными.
— Но чем воспоминание о повозке может быть так важно? — скептически протянул Свят. — Это же всего лишь обычная повозка, которая просто перевозила людей когда-то давным-давно.
— Как знать, как знать… Наша жизнь — одна большая загадка, которую никому не разгадать.
Директор выразительно взглянул на мальчика, оборотился к нему спиной и снова направился вперёд, а юноша, конечно же, последовал за ним, искренне надеясь на продолжение его рассказа. Но вскоре Свят понял, что ждать было нечего, и, погрузившись в собственные мысли, тем не менее не отставал.
Вначале они шли по обыкновенному коридору, стены которого были сделаны из прочного матового стекла, спустились на ярко светящемся телепорте на первый этаж, или же на минус первый, так как этажи уходили вниз, а не вверх, как обычно. (Телепорт по его функционалу подразумевался почти как простецкий лифт: он представлял собой глубокую нишу в стене и освещался при помощи флуоресцентных камней, которые директор назвал «ночными цветками», — они сверху донизу покрывали стены «лифта», излучая голубовато-зелёное свечение. В первую очередь телепорт был средством перемещения с одного этажа на другой, также им могли пользоваться несколько людей одновременно с возможностью оказаться на разных этажах, если то было необходимо. Гулял в народе слух и о курьёзных случаях вроде того, как, например, однажды ученик хотел переместиться на свой этаж, а вместо того пару часов гулял по тропикам, пока его не нашла команда спасателей. Обо всём том рассказывал директор Дармикатмы, когда они только подходили к телепорту. Святослава, конечно же, немало заинтриговала перспектива прогулки по джунглям, потому в нишу телепорта он шагнул первым, опередив директора, но дальше следующего этажа, к сожалению, не переместился.) Коридоры сменяли спуски на второй, третий, четвёртый и так далее этажи. На каждом из них словно менялся облик здания. Стены были сделаны из совершенно разных материалов: одни — из дерева, другие — из огня, вырывавшегося сверху и снизу из потолка и пола и нисколько не обжигавшего, третьи — из кирпича, какие-то и вовсе состояли из мутной, грязной, с каким-то сором воды, непонятно как зависшей в воздухе.
— Стены на каждом из этажей отражают специализации наших юных чародеев. В Дармикатме учатся дети с разными магическими способностями. Было бы весьма непредусмотрительно селить мага Огня в комнату со стенами из дерева, ты так не думаешь? — продолжил разговор мужчина. — А вот для мага другой специальности этот материал самый подходящий. Я не просто так провёл тебя по всей академии — было важно, чтобы ты убедился в моих словах... Итак, пришло время для правил общежития! Нулевой этаж считается общим для всех, на нём размещены Центральный зал, залы для практических занятий, общие классы одарённых, личные комнаты наставников, специальные классы, оранжереи и загоны для палту и других животных. На остальных этажах находятся жилые комнаты одарённых. Для каждого вида силы отведено по этажу — за некоторыми исключениями. И ещё одна придумка от меня: ни один ученик не сможет попасть на этаж другого братства, если у него нет ни одного друга, состоящего в нём… А теперь поспешим наконец в Центральный зал.

Директор и Свят вернулись на нулевой этаж и подошли к широким створчатым дверям под потолок, которые распахнулись при их появлении настолько неожиданно и мгновенно, что едва ли не задели мальчика, благо что заботливый глава Дармикатмы увёл его в сторону и мягко подтолкнул вперёд — к новым временам.
В колоссальных размеров Центральном зале, куда их привёл директор, стояло семь больших, закруглённых на краях каменных столов, а ещё гораздо большие пространства меж ними по случаю возвращения учеников из тёплых стран были засыпаны белоснежным песком — в некоторых местах из песка торчали пальмы и бурые кустарники с острыми иглами. Мальчик ахнул — перед ним раскрылось самое волшебное место, которое он когда-либо видел. Однако не только он был сражён чародейским миром — рядом со столом, где сидели, по предположению Свята, очевидно учители, толпилась группка подростков, растерянно озиравшихся по сторонам. Они явно оказались здесь впервые… Директор поторопил Свята присоединиться к ним, а сам встал за кафедру, чуть выступавшую перед учительским столом, и его голос заполнил зал от стены до стены, от потолка до пола, заглушив гомон детских разговоров и обсуждений:
«Дорогие дети! Сегодня, 1 апреля, в нашей старушке Дармикатме начинается новый учебный год. Вы хорошенько отдохнули на каникулах, а теперь пора бы и поучиться.
Некоторые из вас только начинают своё обучение в Академии Стихий, Целительства и Духа. Прошу тепло поприветствовать наших новых учеников! — В зале раздались громкие аплодисменты. — Надеюсь, остальные... — Насмешливым и в то же время немного строгим взглядом директор обвёл столы с притихшими учениками. — …будут усердствовать не меньше, чем в прошлые годы, и покажут нашу академию только с лучшей стороны.
Теперь же разговоры в сторону — и приступим к распределению!»
К тому времени к кафедре подошла молодая преподавательница с волосами цвета каштана и начала оглашать имена новичков, читая их со стеклянного планшета, бывшем, кажется, немного необычным чародейским гаджетом.
«Василиса Сильницкая — Огонь», — Тоненькая, как тростинка, рыжая девчонка с глазами-васильками, стоявшая точно за спиной Свята, бойко выскочила из толпы новичков и вмиг оказалась у стола, над которым развевалось алое знамя с эмблемой пылающего костра. Ученики, сидевшие за этим столом, радостно захлопали в ладоши, приглашая новенькую за стол.
— Евген Кристалл — Вода.
Из толпы просочился перепуганный мальчишка и поспешил под защиту своего стола, над которым развивалось знамя цвета грозы с падающей каплей дождя. Ребята этого братства встретили его не менее радостно.
— Вероника Легченко — Воздух, — продолжила оглашать имена девушка.
За столом магов Воздуха оживились все. Девочки и мальчики подскочили, кто-то громко присвистнул, один парень подбежал к новенькой, подхватил её на руки и бегом донёс к своему столу под одобрительные возгласы воздушных чародеев. На их сиреневом знамени вилась золотая спираль.
— Владлен Скрытных — Земля.
За столом магов Земли не прозвучало ни звука. Когда новенький землец, ожидавший не менее радостный приём, как у других братств, немного неуверенно подошёл к ребятам, над столом которых развивалось чёрное знамя с изображением рубина, почти каждый из них поднялся со своего места и подошёл к нему, чтобы со всей серьёзностью пожать ему руку. На этом их тёплое приветствие было завершено.
— Артём Холодов — Целительство.
Целители встретили мальчика с большой теплотой. Многие обняли паренька, пожелав ему хорошей учёбы. После все снова уселись за стол, над которым висело изумрудное знамя с колдовским котелком.
— Каролина Клинкова — Ментальная магия.
Высокая костлявая девочка поспешила к столу с пустым знаменем. И встретила её лишь тишина — только место освободилось под новенькую, хотя у некоторых ребят всё же приподнялись уголки губ; они поприветствовали её, как умели, но Каролина, казалось, ничуть не была сбита столку. Себе на уме, как говорится.
Отталкиваясь исключительно от оглашённого списка новых учеников, Свят заметил для себя (или больше предположил), что обладатели магических сил носили весьма говорящие фамилии. Каждая, произнесённая в этом Зале, как будто раскрывала главную черту рода чародея. Да только вот его фамилия выбивалась из общего ряда. Мальчик сомневался, что мог быть своего рода светом поцелованным, и ставил больше на то, что вселенная решила для ясности уточнить цвет его волос — но это уж совсем глупости. Думать об этом слишком много он не хотел, кроме того, вернувшись к дела сути, взял себе за правило не судить книгу по обложке. Да и почему-то ему вспомнился старый неприятель Денис: несмотря на то, что тот не был магически одарённым (ведь его рожи мальчик так и не разглядел среди лиц новичков), его фамилия идеально подходила братству Земли, хотя Свят был на сто процентов уверен, что тому больше подошла бы фамилия Гадкий или нечто похожее.
— Святослав Светлый, — прозвучало где-то рядом, оторвав юношу от лишних раздумываний. — Ваше братство — Огонь.
За столом огневиков снова пронеслись звуки ликования. Мальчика встретили с небывалым энтузиазмом. Двое ребят зажгли магические огоньки и начали ими жонглировать. Другие аплодировали стоя, задорно посмеивались, кто-то пожимал ему руку. Святославу понравились эти ребята: они казались одновременно по-детски весёлыми и в то же время совсем по-настоящему бесшабашными, отчего он хотя бы на время забыл о своих сомнениях обо всём на свете и позволил себе просто радоваться тому, что хотя бы в этот день мог быть частью нечто большего.
Вместе с тем, следом за его объявлением было названо ещё несколько имён. В это время Свят был занят разглядыванием других столов, благодаря чему пришёл к выводу, что насчитывалось всего шесть основных направлений в магии: Огонь, Земля, Вода, Воздух, Целительство и магия Духа, или Ментальная магия. Мальчик подметил, что магия в основном зависела от темперамента чародея, или наоборот, темперамент от магии. Ученики, обладавшие одним видом магии, совершенно не походили на тех, кто обладал другим видом. И как после этого он должен был верить словам директора, что все мы так похожи? Да это просто невозможно!..
Пока мальчик решал новую загадку, на сцену вышел певческий хор Академии Стихий, Целительства и Духа», состоявший из ребят разных возрастов, от тринадцати до восемнадцати лет, — они запели традиционную песню Дармикатмы:

Пусть духи были очень злы, но победили мы —
В тартарары послали их и вход забыли вниз.
Создали школу чар, уча и стар и млад,
Постигли чудеса — в них каждый здесь мастак.

Припев:
Различны поколения,
Ждёт судьбы раскол.
Так вышло, юным впредь
Браздить миров простор.
Давайте же поверим
В наших чар успех,
Ведь так мы воспарим
За горы. Ну же — вверх!

Прошли года, и мир наш изменился,
Но мы мудрее стали и в братства собрались.
Возникла академия на радость молодцов,
Но не было различия, откуда ты и кто таков.

Припев.

Делились на команды по силе волшебства:
Для жгучих душ есть место в братстве Огня.
Но если весел ты, как майский ветерок,
Удел свой, братец, найдёшь у воздухов.

Холодно-неприступных, точно мёрзлый дёрн,
Сокроет в земных недрах команда землецов.
Целители обучат, как близким помогать.
Но а с ментальной магией лжецам несдобровать.

Припев.

Мой брат, сестра, послушай, открой в себе секрет
И спой назло планетам всем о процветании припев.

Припев.

За столами стали подпевать, кто в шутку, кто всерьёз, но всем это было в удовольствие, никого сильно не заботило, насколько, возможно, противно и глупо мог звучать их пискляво-, шепеляво-, картаво-, грубо-, громкоголосый хор со стороны. Ученики всего лишь хотели повеселиться на праздновании начала нового учебного года, вместо того чтобы оплакивать ленивое время прошедших каникул.
По окончании песни Святославу было наплевать, насколько люди различны или схожи. Перед ним возникли блюда, полные всевозможных кушаний, от которых ломился стол. На нём высились горы жареных куриных крылышек, пирожков с любой начинкой, мясные рулеты, запечённые в разных соусах овощи и много всего другого. Подле себя паренёк приметил блюдо с вишнёвым пирогом. Только он потянулся к нему, как чья-то ручонка его опередила. Юноша обернулся к воришке и столкнулся взглядом с рыжей девчонкой, уже вонзившей зубы в его кусок пирога. Та ухмыльнулась, заметив его немой укор, и, прожевав, немного ребячливо показала ему язык.
— Быстрее нужно быть, — заметила она. — И даже не смотри на меня так, я права.
— Ну и как так я на тебя смотрю, воровка? — оскалился парень, пытаясь выжать из себя последние капельки дружелюбия, хотя был голоден, как волк, и упрям, как осёл.
— Ну всё, теперь мы враги до скончания веков, — заулыбалась девчонка, закатив глаза. — Так уж и быть, держи. — Разломив надкусанный кусок пополам, она протянула нетронутую половину мальчику, а тот не стал отказываться: приличие приличием, а кушать хочется всегда. — Меня, если что, Василисой зовут, ну хотя ты слышал, — представилась девочка и без лишних предисловий задала давно, кажется, интересовавший её вопрос: — А ты знаешь конкретную причину, почему директор отправил тебя именно к Огню? Я ж знаю, что ты не огневик… Ну то есть это очевидно — гадать не надо.
— Если б я только знал… Я и правда не спец в магии Огня.
— А какая у тебя способность?
— Без понятия.
— До сих пор? Как это?
— Вот так просто: не знаю.
— А мне казалось з… Знаешь, ни о чём не беспокойся, скоро все загадки разгадаются, можно сказать, сами собой.
— Надеюсь, обойдёмся без загадок…