Святослав Светлый и падение в Бездну

Глава 3. До планеты больших птиц

Святослав мирно спал в своей новой комнате, как вдруг к нему ворвалась Василиса, первым делом бегло, на двойной скорости, пробарабанив по двери какой-то известный одной ей мотив, — та чуть ли не зашаталась от девчачьего напора.
— С добрым утром, соня! Пора вставать, а то опоздаешь на первый урок! — слишком бодро для утра прокричала девчонка.
Мешком свалившись с кровати, Свят промычал что-то нечленораздельное, потом, осознав, кто заявился в его комнату, мигом вскочил на ноги, и уже только после этого, столкнувшись с весёлым взглядом девчоночьих глаз, снова плюхнулся на кровать, и заворчал, уткнувшись лицом в подушку и руками примяв её по бокам:
— Что за жизнь такая?! Вечно малышня всякая сваливается мне на бошку ни свет ни заря!
— Ой, да ладно тебе! — хихикнула девочка, удивлённо взметнув бровями, и выскользнула за дверь.
Юноша фыркнул: даже здесь ему на голову свалилась очередная несносная девчонка, которая, невзирая на правила приличия, взяла и ввалилась в комнату к мальчику. «Нельзя её с сестрой знакомить, — подумал он, поднимаясь с кровати, чтобы пойти в ванную комнату. — Да и лучше бы замок на дверь повесить от греха подальше, а то ведь брошу в следующий раз чем-нибудь тяжёлым… и кирдык нашей дружбе».
Умываясь, Святослав вспоминал вчерашний вечер, пытаясь убедить себя в том, что всё было взаправду: как только завершился ужин, новичков развели по их комнатам. Как и все огневики, он поселился на шестом этаже. Весь огненный этаж был в бордовых тонах, полыхал живыми огненными фонтанами и представлял собой закрученную спираль, в самой середине которой оказалась общая гостиная.
Мальчика поселили в комнату у поворота прямо в гостиную. Так что когда он собрался и вышел, то тут же увидел Василису, сидевшую в кресле и что-то нервозно, дёргано рисовавшую в видавшем виды потрёпанном блокноте. Здесь же, в креслах, на диванах и коврах, расположились и другие ребята, девочки и мальчики, ещё сонные и недовольные из-за всей утренней суматохи: они сторонились рыжеволосой девчонки, но Свят пока что не понимал почему.
Тихо, на цыпочках подойдя к ней, чтобы напугать, он осторожно, но резко положил обе руки на её плечи, но она словно бы даже не почувствовала прикосновения и не перестала выводить какой-то рисунок на пожелтевшей бумаге — паренёк легонько встряхнул её, и только тогда Василиса пришла в себя и испуганно распахнула глаза.
— Ты странная, — заметил Святослав, косясь на страничку альбома.
На листке был изображён статный мужчина с пожаром красных волос на голове, в широкой грязновато-белой рубахе с серебряными запонками и чёрных штанах, заправленных в высокие, грубой выделки сапоги.
Парень тут же отметил, что в альбоме рисунок был цветной, тогда как в руках у девчонки была зажата всего одна ручка, не отличавшаяся от остальных себе подобных канцелярских принадлежностей да и как будто бы заправленная обыкновенными синими чернилами, — не волшебная, одним словом. Всё же зацикливаться на том Свят не стал, предпочтя заняться насущными делами: например, ему хотелось бы узнать, что не так было с его новой знакомой и отчего все на неё косились с недоверием.
— Не страннее тебя, глупенький эмпат, — ответила улыбаясь девочка. — И да, я немножечко предсказываю будущее и рисую, что вижу.
— Здорово!.. Ты только не обращай внимания на косые взгляды... Уверен, они завидуют, — как смог, поддержал он девочку и к тому же сказал то, что действительно думал: предугадывать то, что произойдёт завтра или ещё позже, — это так невероятно… да и полезно!
— Ты это о чём, Святик? — непонимающе проговорила девочка, слегка нахмурившись.
Мальчик незаметно указал ей за спину. Василиса оглянулась и наконец заметила, с каким напряжённым вниманием на неё глядело несколько пар глаз, фыркнула и подскочила с кресла. Она молча почти что побежала по коридору, Свят же поспешил за ней. Так они, один убегая, другой догоняя, спустились на нулевой этаж и вошли в столовую.
За ночь это место преобразилось. Весь пол был залит кристально чистой немного прохладной водой, которая не мочила ботинок, когда дети ступали по ней. Под ногами их сновали косяки крошечных разноцветных рыбок, которые живо расплывались в стороны, почувствовав над собой обувную подошву; над головой простиралось чистое, без единого облачка, небо. Ну удивительный зал!..
На завтраке девушка, которая распределяла их по братствам, подозвала новичков к себе, и они, сонные и толком не перекусившие, отправились за ней, точно гусята за мамой-гусыней. Девушка привела их в просторный класс, приветливо улыбнулась всем собравшимся и начала свою речь: «Ещё раз всем доброе утро, дорогие. Меня зовут Света Ярок. С этого дня вы начинаете свой путь к знаниям в великой академии чародейств под названием Дармикатма. Сейчас я вам раздам чаробуки, которые станут вашими помощниками до конца учёбы в нашей академии и после неё. Их практически невозможно сломать, так что если вы это сделаете, то придётся задуматься о своих антитворческих способностях, — Девушка развела руками, словно бы говорила этим, что если устройство ни с того ни с сего выйдет из строя, то человека можно без угрызения совести назвать руки-крюким. — В них вы сможете проверять расписание на каждый день, делать заданную на дом работу, также при необходимости брать его на занятия».
С вялыми благодарностями разобрав личные чародейские ноутбуки, ученики разбрелись по классам. Святославу первым делом захотелось изучить это диковинное устройство: мало того, что он пользовался ноутбуком только на кружке юных робототехников, так ещё этот оказался с магическими прибамбасами, кроме того, работал на бесконечной зарядке, — но не успел он хорошенько разглядеть технику, как Василиса схватила его за руку и потащила в кабинет, где проводился их первый урок. Девочка явно из-за чего-то тревожилась. Но, когда Свят попытался успокоить её, она шикнула на него и уставилась на женщину преклонных лет, мирно ожидавшую тишины в классе у письменного стола.
Когда сильный шум улягся, она начала свой первый монолог:
— Приветствую вас, дражайшие ученики. Меня зовут Валентина Сдвиг. На моих занятиях первым делом запомните одну фразу: «Слышим, видим, понимаем и правильно реагируем», — такового отношения я жду от каждого из вас на всех наших совместных уроках, поскольку с этой минуты я становлюсь вашим наставником на следующие шесть лет. Вместе со мной вы изучите множество вариаций использования огненной стихии, а также... — Она была бестактно прервана только что ворвавшимся директором.
— Привет, молодёжь! Здравствуй, мама! — обратился он к находившимся в классе и тут же обратил всё внимание на Святослава: — Так и знал, что тебя, мальчик-потеряшка, увели не туда! Пойдём со мной. Нам нужно поговорить.
Святослав шустро собрался и, проскользнув меж парт, вышел вслед за мужчиной. Они молча покинули класс и скоро оказались в кабинете директора, мало отличавшемся от остальной академии: в стиле хай-тек, но с нюансами. В нём стояло множество стеллажей с книгами, по всей видимости, возрастом с тот дворец, который существовал здесь раньше. Скорее всего, это были очень драгоценные рукописи, чудом уцелевшие и сохранившиеся до нашего времени. Также в кабинете было полным-полно чародейской техники, о предназначении которой мальчик знать не знал и даже не догадывался.
Между тем директор Дармикатмы сел в кресло у письменного стола и жестом пригласил Святослава присесть напротив. Снедаемый любопытством, мальчик выполнил молчаливую просьбу и весь извертелся в ожидании начала разговора.
Прошло пару минут обоюдного молчания, и наконец Андрий заговорил:
— Полагаю, ты уже догадался, что сила у тебя, так сказать, крайне необычная… или даже опасная. Ты — эмпат… — Директор прочитал недоумение в глазах мальчика и тут же пояснил сказанное: — Эмпат — это тот чародей, который может управлять эмоциями людей, подчинять их рассудок. Таких людей на нашей планете не больше шести, и ты входишь в их число. Также один из них прибудет сегодня вечером, и он станет твоим наставником, так что уже завтра у вас начнутся индивидуальные занятия. Советую быть собранным и внимательным, не лениться: Михаил не любит тратить время понапрасну.
— Да я и не собирался бездельничать, — пробурчал мальчишка, немного расстроившись из-за слов директора: как ни как он хотел найти родителей, и для этого ему нужно было старательно освоиться в новом для него чародейском мире.
— Не серчай на меня, юный Святослав: в моих делах можно углядеть лишь намерение помочь тебе, как я когда-то помогал твоему отцу. — Напрочь забыв про обиду, парень с интересом уставился на директора, и тот, поняв, что сболтнул лишнее, явно занервничал, но всё-таки не утаил ту малость, которой мог поделиться с этим ребёнком: — Михаил также обучал твоего отца. Поверь мне, этот человек — превосходный преподаватель. Ирга был перспективным учеником, пока не сбежал вместе с твоей матерью неизвестно куда.
— Вы точно не знаете, где они могут сейчас находиться… хотя бы примерно? — недоверчиво уточнил юноша.
Свят явно не ошибся в том, что не поверил словам директора. Ведь тот занервничал пуще прежнего, однако почти сразу успокоил дух и преспокойно произнёс:
— Пока что я не стану рассказывать тебе всю правду, мальчик, ведь ты ещё слишком юн, чтобы суметь понять её не превратно. Не всегда она так пользительна, как о ней говорят. Нет, такая правда до поры до времени не должна попасть в твою светлую головушку. И прошу тебя, не мучай себя самостоятельными поисками ответов: ты лишь заплутаешь в реках слухов и домыслов и сделаешь ложные выводы.
— Раз других вариантов у меня нет, то, так и быть, я сделаю так, как вы говорите, — послушно согласился Святослав.
Прозвучали его слова весьма убедительно, но и он, и директор понимали вполне одну простую истину: невозможно сидеть сложа руки, когда так хочется сказать себе: «Сделай хоть что-нибудь! Действуй!», — и отправиться в собственный путь.
На этом их разговор был окончен. В класс Святослав вернулся со странным, выражавшим слишком много лицом и на вопросительный взгляд Василисы ответил кислой улыбкой поджатых губ.
Через пару минут прозвенел звонок, и ребята отправились на краткий перерыв между уроками. Мальчик без обиняков пересказал первой своей чародейской подруге разговор с директором, и его содержание её весьма впечатлило. Как выяснилось, в Дармикатме обучалось не так много детей, которым посчастливилось родиться с необычным даром, и Свят значился в этом списке без всяких сомнений. Во время перешёптываний с Василисой ему вспомнился водитель, который недавно подвозил его на своём немаленьком, но невместительном, а ещё харкающем драндулете: внук дяди Гены владел даром магического проектирования и в нынешнем году поступил на первый курс. Он весьма неплохо владел магией, по словам его дедушки. Но с ним Свят пока что ни разу не пересёкся ни на церемонии, ни в коридорах, ни где-либо ещё на территории Дармикатмы, хотя поводы для этого были колоссальные: например, один из них — поступление в одну и ту же академию в одном и том же году. Интересно, говорил ли с ним директор так же, как с ним, со Святом, ведь неизвестный мальчик тоже наверняка нуждался в объяснениях — или нет?
Во время его размышлений Василиса эмоционально начала рассказывать об уроке, им неслучайно пропущенном: на нём они вызывали огонёк на любом из пальцев руки — какой больше нравится, — и у девочки получилось «поджечь» аж все пальцы за раз! Поэтому она так и светилась невыносимым довольством собой. Мальчик легонько потрепал девчонку по голове и одобряюще улыбнулся — всё-таки она была копией его сестры: та также часто прибегала к нему, чтобы похвастаться новыми успехами.
— ...мне за этот фокус ещё и семь песчинок дали! — уловил парень последние слова, произнесённые девочкой с крайним восторгом.
— Что ещё за песчинки? — оторопел Свят.
— А, ты ещё не знаешь? — удивилась Василиска. — Песчинки — это баллы, которые ученики зарабатывают для своих братств.
В Центральном зале академии, за преподавательским столом, как объяснила девочка, во всю стену висела квадратная дубовая доска с шестью толстыми трубочками из мерцающего стекла. В начале учебного года все шесть пустовали, а потом, когда кто-нибудь правильно отвечал на уроке, они наполнялись крохотными песчинками. Цвет их, как все, кроме Свята, прекрасно знали, зависел от принадлежности к определённому братству: у целителей был изумрудный, у огневиков — бордовый, у землевиков — чёрный, у менталов — белый, у водников — насыщенно-синий, а у воздушников — сиреневый. У какого братства в конце года оказывалось больше всего песчинок, то и выигрывало в ежегодном состязании. О подобной системе Святослав слышал кое-откуда, так что вопросов она не вызывала. А о выигрыше он даже и не думал: лишь бы чьё бы то ни было поражение обошлось без обид и слёз.
Под вечер Святослав, усевшись на кровати, положил на ноги свой новенький чаробук. Это был поистине необыкновенный гаджет: со стороны он выглядел как обычный ноутбук неодарённых, но вот внутри таилось множество необходимых для чародея вещиц. Например, он заряжался от энергии хозяина, что, тем не менее, не приносило последнему никакого вреда; также, что немаловажно, имелся доступ в информационное чародейское хранилище всего мира. Святослав зашёл на сайт академии и обнаружил свою карточку в базе данных учеников, которых оказалось не так уж много, как ему показалось в день посвящения в чародеи, — от силы около шестисот на все шесть братств. На сайте можно было посмотреть и свои оценки, и расписание на всю неделю, и многое другое — как в современных школах не у чародеев. Вообще, в этой академии преподавали множество предметов: помимо занятий с наставниками, в Дармикатме обучали основам приготовления уникальных снадобий, растениеводству, магическому животноводству, боевому искусству, чародейскому языку, мифологии, дипломатии, истории магических миров, а также самому опасному предмету — исследованию запредельных миров.
Помимо этого, пошлявшись до самого вечера по академии и поперезнакомившись с разными её обитателями, мальчик многое узнал от других учеников. Паренёк по имени Кирилл из братства Огня, заметивший его потуги разобраться во всём с бухты-барахты, подсел к Святославу за обедом, и, слово за словом, у них началась беседа. Выяснилось, что не все братства ладили друг с другом, а некоторые даже соперничали при любой возможности (вот поэтому не все, к кому Свят подходил знакомиться, были настроены столь же дружелюбно). Даже неудивительно, что главными соперниками были братства Огня и Земли. Землецы видели в огневиках наигранно безбашенных негодяев без комплексов, а вот огневиков доводило до белого каления то, как надменно вели себя выскочки-землевики. Это, что с одной стороны, что с другой, отчасти было правдой. Целители же практически не принимали участия в этих бездумных соревнованиях, большую часть времени проводя за книгами в компании с тонизирующим чаем. Менталы, или по-другому духовники, вообще не обращали внимания на то, что происходило вокруг, предпочитая медитировать, просматривать варианты грядущего будущего и всё в подобном духе, а вот маги Воздуха и Воды охотно подключались к любому спору или пари. Так длилось, можно сказать, с самого зарождения Академии Стихий, Целительства и Духа. Кстати — на случай особой заинтересованности! — каждое братство носило школьную форму того же цвета, что и их знамёна. И она была не такой убогой, как во многих школах неодарённых. Девочки при желании носили платьица с рукавами три четверти, но в основном все надевали чёрные то ли джинсы, то ли брюки с пиджаком цвета братства. Утром и Святослав накинул на плечи широкий бордовый пиджак с огоньком-брошкой на груди.
После обеда мальчик вместе с Василисой снова прошёлся по всей академии. На этот раз он побывал в оранжерее, где росли такие растения, которые нигде не встретить: у одних отовсюду торчали щупальца, у других — чрезмерно больших размеров шипы, а одно вообще вспыхнуло, когда парень коснулся его листьев. И таких «цветочков» там выращивали с вагон и маленькую тележку.
В оранжерее во время их прогулки находились не только они, но и девушка, распределившая их по братствам. В дальнем уголке, среди папоротников и мхов, она ухаживала за одним из растений и, приметив случайно забредших к ней детей, предупредила их, добродушно ухмыляясь, что им придётся быть поосторожнее на уроках, так как они будут проводить со всеми её «милашками» немало часов. Такая новость ребят не шибко порадовала, и они надеялись, что после занятий у них, по крайней мере, останется целой хотя бы большая часть пальцев. Покинув неприветливую оранжерею, мальчик с девочкой заглянули в «зооуголок», но их оттуда спровадили с теми обещаниями, что они ещё насмотрятся на всех этих животных в последующие годы их жизни и обучения в академии.
Невзирая на все заковырки, Дармикатма начинала нравиться маленьким взрослым всё шире, глубже, больше и дольше; и Святослав начал понемногу привыкать к этому месту.

На следующее утро парня разбудило шуршание, доносившееся из его чемодана. По приезде мальчик поленился разобрать его, потому это громоздкое изваяние занимало место посредине не такой уж и большой комнаты, преграждая путь во все её закутки. Святослав приоткрыл один глаз — второй был впечатан в подушку — и увидел сахаяка. Мафлиус, ворча по-старушечьи, разбирал его чемодан. «Вот растяпа ленивый мне достался. Даже вещи толком разложить не может, а я тут с ним вожусь, как нянька с дитяткой. Наверняка и спасибо не скажет. Действительно, я же ничего особенного не делаю — всего лишь забочусь!» — бурчал малыш себе под обезьянью носопырку, думая, что его никто не слышит.
— Премного благодарен, о чрезвычайный Маф, — сонно пробубнил мальчик.
Сах как ужаленный шмыгнул в дальний конец комнаты, чем сильно позабавил мальчика.
— Да не за что… пустяковое дело, — попытался улыбнуться зверёк, но выглядело это весьма комично: маленькие острые зубки мало располагали к проявлению дружелюбия, отчего вместо улыбки у саха получился больше зверский оскал, чем добрая улыбка. — До конца завтрака, кстати, осталось двадцать минут — поторопись. И кстати, последним уроком у тебя индивидуальное занятие.
— А ты откуда знаешь? — спросил Свят у саха, который, орудуя хвостиком как пипидастром, смахивал с полок едва различимый пыльный налёт.
— Я обязан знать о тебе от и до, иначе какой из меня помощник? — недовольно пробурчал сах.
— Судя по тому, что вчера тебя рядом со мной не было, никакущий, — хмыкнул Святослав, желая поддеть виноватого до кончика хвоста саха.
— Вот уж жалейки! Великим чародеем клянусь, я каждую минуточку был рядом с тобой… просто слегка невидимый, — замялся зверёк.
— Да ну? — недоверчиво прищурился мальчик, окинув сахаяка шуточно-скептическим взглядом.
— Ладно, хорошо, пусть так — не с тобой, но ты тоже должен меня понять. У твоей подружки очень милая сахая, и мы с ней немножко позабыли о вас…
— Можешь не оправдываться: я всё понимаю, — перебил сахаяка мальчик, пряча улыбку от ушей в подушке, лишь бы не изводить насмешками шерстистого малыша.
Сахаяк всё равно заметно сконфузился. И мальчик решил не мучить его, соскочил с постели и стал спешно приводить себя в порядок. Минут через пять он уже бежал в Зал.
Там, на завтраке, его ждал небольшой сюрприз: за преподавательским столом, через место от директора Сдвига, сидел завуч из его предыдущей школы. Это был тот мужчина, к которому он всегда относился с насторожённостью из-за его серьёзного, участливого взгляда, направленного на него: казалось, он будто бы следил за парнем всю его школьную жизнь. Как видно, не казалось!
Михаил Мудрейш, как звали этого человека, — мальчик хотя бы избежал очередного знакомства с новым взрослым в его жизни, — словно почувствовал появление Святослава в дверях зала и обернулся к нему с будто бы заранее заготовленной виноватой улыбкой. Мальчик сдержанно кивнул в ответ, спешно прошёл к своему столу и занял место рядом с Василисой. Тем временем, пока он переваривал новость о завуче, она с усердием что-то чертила в том самом альбоме, который Свят уже видел в их первый день обучения. Чтобы отвлечься, мальчик заглянул в разрисованные листы, но девочка вовремя заметила его интерес, захлопнула альбом и запихнула его в сумку, привалив учебниками. Мальчик понял, что лучше всего было бы не приставать к ней сейчас — если захочет, сама всё ему покажет. Он бросил себе в тарелку пару жареных сосисок и со вниманием стал изучать учительский стол.
Четверых учителей он уже знал в лицо. Одна из них была низенькой старушонкой, матерью директора. Её волосы были длинные и седые, как и у сына, но она заплетала их в толстую косу; бесцветные её глаза смотрели на детей с материнской ворчливой любовью. Также за столом сидели двое дюжих мужчин, которые вели занятия боевых искусств. Арсений и Евгений Храбрецки с иссиня-чёрными волосами и голубыми, какие бывают у галок, глазами были близнецами: мужчины полностью копировали друг друга, и в одежде, и в характерах. В их речи звучал лёгкий акцент, хотя всю жизнь, по слухам, они прожили в России и лишь год — в Берлине.
На занятии с ними мальчик познакомился с одним забавным, но пренесчастным пареньком, которому доставалось больше всех: он был полноват и явно не привык к тяжёлым физическим нагрузкам, и длинная чёлка немало мешала ему, спадая на глаза. Мальчика звали Филиппом Тёпленко. Он, наверное, лучше всех из знакомых однокурсников знал историю магического мира, а в особенности предания и легенды. Благодаря ему во время пепедышки Святослав узнал о существовании стольких магических планет, скольких он и сосчитать не смог бы! Из перечисленных больше остальных мальчика заинтересовала та планета, на которой пропало слишком много магов, чтобы это можно было назвать совпадением. Никто не мог сказать с полной уверенностью, что точно знал, что же такое там приключалось и чем были вызваны пропажи людей — были озвучены всего только предположения: одни говорили, что там орудует группа очень сильных магов, другие — что на планете прячется кое-что пострашнее и проч., и проч. Планету так и не нашли, но её существование никем не оспаривалось. Учёные-мироискатели прозвали мир Бездной.
Вполне возможно, что родители Свята оказались на подобной планете или даже были поглощены той самой Бездной. Иначе и быть не могло!.. Едва ли преуспевая в сохранении прежнего внимания к ходу историй из пачки новых россказней от Филиппа, Свят также пытался отвязаться от мыслей, преследовавших его сейчас так некстати: «Родители меня не бросили, а оставили в месте, где мне ничто не грозило. Это значит, что они отправлялись туда, где было слишком небезопасно для меня маленького, а эта Бездна признана наиболее опасной из всех магических планет, пусть она и не занесена в какой-то там реестр, так как никому не ведомо, что она скрывает…»
После боевых искусств ребят ждал сдвоенный урок растениеводства вместе с магами Воздуха. Преподававшая его Светлана Ярок уже махнула рукой на то, чтобы угомонить учеников. Маги Воздуха и Огня были схожи по духу — шумные, весёлые и неугомонные, — и создавали один сплошной беспорядок, когда оказывались бок о бок. На уроке они собирали сок Злыдня, но так как днём растение вело себя тише воды, ниже травы, то есть не плевалось кислотой и не пыталось выколоть глаза ученикам, то ребятам было слишком скучно, и не оставалось ничего другого, кроме как болтать обо всём и вся. Из-за этого казалось, что оранжерея как по волшебству превратилась в пчелиный улей: вокруг стоял непереносимый гул несмолкающих детских голосков, помноженный во сто крат.
На этом учебный день подошёл к концу. По окончании уроков огневики собрались в своей гостиной и до самого вечера травили байки, точно как в походе у костра.

***

За столом преподавателей расположились и другие учители, с которыми Святослав ещё не был знаком. Одной из них была красивая женщина с глазами цвета зимнего неба и одуванчиком волос до самых голеней. Она носила кипельно-белый костюм на запах и без сомнений была наставником духовников. Эта женщина беседовала со старичком в сиреневом костюме-тройке с жилетом, расшитым молниями. Лёгкая улыбка не сходила с его лица, и вокруг его глаз образовывалась сеточка морщин. Весь его лик излучал гармонию. По левую руку от старичка сидел статный мужчина в тёмно-коричневом костюме; его волосы были аккуратно зачёсаны с гелем назад и зафиксированы в тугой узел. Весь его вид выражал напряжённое ожидание чего-то непредвиденного, и в лице его не было покоя — только жёсткость.
Бац! За спиной Свята упало что-то тяжёлое, заставив его испуганно подпрыгнуть на скамье. Обернувшись, он увидел сахаяка — зверёк виновато улыбнулся и сию же секунду растворился в воздухе.
На полу перед мальчиком стояла объёмистая коробка, которую он поспешил поднять и поставить рядом с собой на пустовавшее место. Это была посылка от тёти и кузины. «Что в ней?» — спросила Василиса, сидевшая, конечно же, рядом. «А ты альбом достань», — хмыкнул он, не оборачиваясь к девочке, содрал с коробки скотч и заглянул внутрь.
К его удивлению, в ней лежала его старая гитара, которую он в спешке не смог забрать из дома, — да и где ему было играть? — и конвертик с письмом. Юноша взял со стола масленый нож и вскрыл конверт.
Письмо его сильно порадовало, так как он ужасно переживал, что семья могла обидеться на него за побег без предупреждения, без прощаний. Свят развернул его, по объёму совсем небольшое, и быстро прочитал про себя: