Святослав Светлый и падение в Бездну

Глава 9. Грот

Спустя несколько дней Василиса перестала так сильно беспокоиться по поводу своего видения, так как Святослав клятвенно пообещал ей ни в какие пещеры, на всякий случай, не соваться, хотя точно знал, что любое её предсказание рано или поздно сбывалось. Но до момента Х он хотел бы, чтобы она была спокойна и перестала себя накручивать. И хотя и Свят, и его подруга осознавали неизбежность того, что было нарисовано в её излюбленном альбоме, никто не ожидал такого скорого воплощения предсказанного в жизнь…
Примерно за неделю до события весь класс оповестили о втором путешествии, вместо несостоявшегося, на планету, прозванную с некоторых пор Пустынной.
По Дармикатме, среди старшаков, ходила легенда, что когда-то этот мир был очень похож на наш: на нём можно было найти и быстрые реки, и глубокие озёра, моря, простиравшиеся подле материков, высокие горы с заснеженными вершинами, но важнее было то, что на ней обитали люди. Как говорила легенда, на самом деле изначально существовала только одна планета — Земля, но некоторые чародеи считали, что они достойны того, чтобы жить на отдельной планете, где не ступала нога неодарённого. Так была создана вторая планета, идентичная первой. Над ней долго работали лучшие чародеи — создатели миров. Они сделали копию нашей планеты и заселили её чародеями, пожелавшими покинуть родной мир. Тогда близнеца назвали Даром Всевышнего. Однако спустя несколько веков Рубин начал притягивать к себе свою копию и, в конце концов, поглотил её магическое естество. Единственное, что осталось от неё, — это потухший мир с новым названием — Пустынный. Почти никто не успел покинуть новый чудный дом — вместе с ним погибли многие чародеи, населявшие его, в том числе и его создатели.
…В пятницу ученики собрались на нулевом этаже. На этот раз сборы прошли очень быстро: детям вновь раздали рюкзаки с небольшим запасом еды и всего необходимого; также каждому ребёнку досталось по бронзовой подвеске-спирали на золотой цепочке. Крохотный рубин внутри неё, захваченный тоненькими металлическими лапками, был необходим для создания земной атмосферы вокруг его носящего, чтобы планета, принимавшая гостей, не раздавила их своей силой, — рубин нёс в себе магическую подпитку с родного мира. И ребята, как и в первый раз, долго шли куда-то по стеклянному лабиринту. Вновь встревоженный зовом ниоткуда, Святослав старался ступать по полу как можно громче, чтобы заглушить раздававшийся от него звон: медальон и подвеска, висевшие на его шее, стукались друг о друга при ходьбе и бренчали не тише десятка балалаек, из-за чего он чувствовал себя гадалкой, носившей подвесок больше, чем женщины племени Падаунг колец на своей шее. Василису, шедшую рядом с ним, это только забавляло и она, думая, как бы его так задеть, сказала: «Ты как коровка на выпасе!» — и мальчик, поняв бесполезность своих стараний, бросил эту игру в тише воды, ниже травы и превратился в ходячий метроном, словно бы бьющий молотом о наковальню.
Наконец учитель остановился рядом с одним из порталов и принялся искать свой особый камень, необходимый для переходов. Как выяснилось чуть позже, профессор забыл его в академии. Мужчина схватился за голову, не зная, что делать дальше, но ему повезло, потому что когда-то его помощник выпросил у директора запасной ключ, и сейчас Вистапен, щёлкнув языком, молча вынул его из внутреннего кармана куртки и протянул старшему коллеге, который ограничился благодарным кивком и сразу приложил камень к поверхности портала, — образовалась небольшая воронка. Первым прошёл в неё Вистапен, потом ученики, а завершал процессию он сам.
На этот раз во время недолгого совещания у портала было принято решение не разделяться, так как опасность была, так сказать, значительная, — удивительно ещё, что директор до сих пор разрешал путешествия в запредельные миры, причём только потому, что, по словам профессора Около-Кулака, его убедил аргумент «дух духом, а образование получать надо». В итоге, благодаря его стараниям сейчас профессоры вместе с учениками находились на самой ближайшей планете от Земли. Для начала они вышли на открытое пространство Молчаливой долины. В этом месте не хватало только космической музыки, которую слышал точно каждый в каком-нибудь фильме про марсиан. Когда группа продвинулась чуть дальше, казалось бы, бесконечных красных песков, то на их пути начали попадаться горы, напоминавшие Святославу вулканы, и кратеры самой различной глубины.
Василиса, только оказавшись на близнеце Земли, сильно разнервничалась и стала всё чаще поглядывать то на мальчика, то на расщелины в земле, в которые он мог бы упасть, и, возможно, её предсказание свершилось бы прямо тут. Однако юноша демонстрировал абсолютное спокойствие: на этот раз он всё-таки смог уверить себя в том, что рисунки девочки не всегда находи своё воплощение в реальность, и чувствовал, что это путешествие закончится благополучно. Настроившись, как следует, он целиком и полностью сосредоточился на их уроке.
В первую очередь профессоры хотели показать детям высочайшую гору всей Солнечной системы — Олимп. Когда-то она являлась действующим вулканом, ныне потухшим, как и окружавшие его горы провинции Фарсида. Идти до неё было достаточно далеко, около пятнадцати километров, так что пришлось сделать пару привалов во время пути. Зато вся сущность Святослава ликовала: наконец его мечта стать космонавтом в какой-то мере стала реальностью! Хоть он и не был настоящим профессионалом и не получил специальное образование, но какая разница, если в эту минуту он шагал по той самой планете, на которой всегда мечтал побывать, — по Марсу? И да, может, это название и было дано неодарёнными, но от этого мир не становился другим.
Ко всему прочему, мальчик любил долгие походы — жалко только, что Василиса была его противоположностью: когда парень уверенной поступью шагал вперёд, девочка еле-еле плелась за ним. Святу то и дело приходилось подгонять её, чтобы та совсем не отстала от группы.
К тому моменту, как она почти что обессилила, прошло около двух с половиной часов, так что осталось идти не так уж и много. Профессор Около-Кулак и его помощник Вистапен на пару подбадривали девочку, обещая ей долгий привал рядом с горой и, плюсом к тому, прекрасный вид на Молчаливую долину. Василиса из всех их речей о чудесном путешествии до потухших вулканов выделяла только лишь одно слово — отдых. Успокаивало её только то, что у Виткора видок был не лучше: в отличие от девочки, он был достаточно выносливым, но его проблема заключалась в принципе работы подвесок, которые, конечно, окружали носящих их земной биосферой, но с регулированием температуры справлялись не на ура. В этот день на Пустынной зафиксировали аномально высокую температуру для ноября — 37 градусов. Виту, мучавшемуся от головной боли, казалось, будто его безостановочно били по вискам тяжёлыми поварёшками. Тем не менее он шёл вперёд не жалуясь, согласившись лишь на то, чтобы друзья немного поделились с ним своими запасами воды.
К счастью, уже давно остались позади горы Ассирийская, Павлин и Арсия; и перед ребятами открылся вид на величественный Олимп. Исследователи добирались до него почти час, и, когда пришли на место, были сверху донизу покрыты пылью, которая вечно висела в воздухе не оседая.
Когда их группа наконец добралась до горы, профессора объявили привал на час. В это время дети могли либо просто отдохнуть, либо пройтись по окрестностям, не уходя слишком далеко от места привала. Как только Василиса услышала первые слова Вистапена об отдыхе, то кинула свой рюкзак на землю и села на первый попавшийся большой камень в тени Олимпа — двое друзей присели рядышком с ней. Виткор прислонился к удивительно холодной поверхности горы, а после приложил к ней и свою больную голову. Святослав же не смог долго находиться на одном месте, и ему пришлось ненадолго оставить друзей, для того чтобы, пусть в одиночку, прогуляться по вулканическому нагорью.
Перед тем, как уйти, эмпат оглянулся на бедноватую, несмотря на жару, Василису — та оторвала взгляд от земли и посмотрела на него в упор. Сам не понимая, что заметил в выражении девчоночьих глаз, он подумал, что было в них что-то такое, что противоречило характеру его подруги, — в них словно блеснуло коварное довольство. Свят тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и, переложив заботу о подруге на плечи Вита, отправился на небольшую экскурсию с самим собой… А кругом и вправду было настолько красиво, что просто не описать! Не стоит и говорить о том, что если бы в этом месте оказался ценитель исключительно цветущих садов и прохладного тенька, то ему бы ни капельки не понравился Пустынный мир, но для Свята не было важно, где он окажется в следующий раз, потому что был убеждён в том, что у каждой планеты, у каждого места есть своя история, которая по-своему может захватывать и увлекать.
Парень уже успел взобраться на небольшой выступ в скале и за большим валуном обнаружил крошечный проход. В своём желании узнать, что же было скрыто там, во тьме, Свят кое-как протиснулся внутрь. Дальше, на его неудачу, проход расширялся, и он мог спокойно выпрямиться и пойти вперёд — ему можно было даже вытянуть руки в стороны, и при этом они не касались бы стен. Но в расщелине было слишком темно, и Святославу пришлось достать фонарик, чтобы осветить себе путь, — в его свете заблестели паутины, клочьями свисавшие с потолка, хотя этого, казалось, не могло быть на планете! По крайней мере, специалисты из числа неодарённых, которые исследовали Марс, не нашли на нём жизнь. С другой стороны, навряд ли они забирались так далеко, в скафандре ведь по ущельям не полазаешь. Так, знания о Пустынной у магически нулевых людей, как выяснилось, были крохотны сравнительно с теми, которыми владели чародеи и которые, к слову, не изучил наперёд эмпат, и без того, как ему казалось, знавший всё необходимое для путешествия на Марс.
С нуля познавая мир, о котором знал с самого детства, парень шёл вперёд, осторожно ступая по шатким камням и стараясь не упасть, зацепившись за какой-нибудь выступ. В конце концов, мальчишка добрёл до обрыва. Посмотрев по сторонам, Свят поднял с земли увесистый камень и сбросил в пропасть. Долетел тот буквально через секунду, так что парень сделал вывод, что если он вдруг упадёт вниз, то, скорее всего, останется жив, но будет крайне недоволен. Несмотря на это, он задумал пройтись по краешку провала: на расстоянии около двух-трёх метров от себя паренёк разглядел выступ и захотел добраться до него. По пути Святослав чуть ли не свалился — мелкие камешки так и посыпались вниз. Чем юношу манил тот выступ, никто бы не догадался — даже он сам не мог.
Как только парень перебрался в то место, куда так рвался, кто-то налетел на него со скоростью света — мальчик даже не смог разглядеть лица. Свят не удержался и свалился вместе с тем, кто на него напал, в пропасть, и…
…послышался гулкий удар о землю. Приземлившись совсем неудачно, Святослав ударился головой о булыжник, отчего всё в глазах почернело, а в голове раздался треск, сменившийся вскоре гулом и звоном в ушах. На его счастье, черепная коробка оказалась у него крепче ожидаемого, так что отошёл он буквально через несколько минут, но о падении напоминала сильная головная боль, наверное, похлеще, чем была у Вита. Удивительно ещё, что он остался жив: расстояние от выступа, с которого он упал, до земли оказалось намного больше того, какое Свят мысленно рассчитал у себя в голове по сброшенному камню. Формула для расчёта глубины колодца (h=gt²/2) его подвела. Физика его явно хромала, да ещё на обе ноги!
Ещё кое-что омрачняло мысли парня: напавший успел связать его по рукам и ногам, пока он отходил от удара. «Вот шустрый-то!» — удивился Свят, разглядывая плотно прилегавшие к его ногам верёвки. Было забавно — хотя это не совсем подходящее слово — то, что если бы он обладал какой-нибудь стихией, то разорвать верёвки не составило бы труда. Но он-то был эмпатом! Вряд ли они расползлись бы, освободив его тело, примени он против них свою ну очень великую силу! Но раздражение ему тут не могло помочь. Оставался один единственный способ освободиться из затруднительной ситуации — вереща, взывать о помощи… Шутки шутками, а верёвки были не такие простые. На обычную физическую силу они бы точно не отреагировали: как-то один очень умный чародей без маниакальных наклонностей (это важно) придумал особый состав, делавший верёвку, на которую он наносился, более упругой, а также её невозможно было как-либо ослабить — и вот результат. Кричать, в принципе, тоже было бессмысленно: ни один нормальный человек не побрёл бы в какую-то расщелину, чтобы просто прогуляться!
От удручающих мыслей парня отвлекло едва уловимое шелестение в уголке пещеры. Свят постарался отползти как можно дальше от источника звука, но тот стал раздаваться всё ближе и ближе. Скоро он стал походить на скрежет… скрежет ножа — и внутри у мальчика всё похолодело: некстати ему вспомнилось предсказание его подруги, удивительно чётко соотносившееся с ситуацией. И вот в сей момент определённо ему хотелось заверещать как резаный, и, желательно, так же высоко, как девчонка, чтобы у того, кто хотел на него напасть, отпали уши. Всё же он сдержался, а точнее, ужас сковал его настолько, что в горле словно ком застрял, и мальчишка не мог издать ни звука, не говоря уж о членораздельной речи.
Неожиданно вокруг него зажглись огни — точно как на той картинке в василисином альбоме, — и Святослав увидел перед собой как раз-таки свою подругу. Она тащила за собой не просто нож, а целый меч, как будто они оба перенеслись из современности в Средневековье. С ангельской улыбкой девочка подошла к Святу, но в её глазах на самом деле было что-то не то, чужое: они не улыбались, к тому же взгляд её стал хищным, пугающим — так девочка никогда не смотрела на людей, тем более на своего лучшего друга.
Видя, что пришло время уносить ноги, парень постарался встать — удалось лишь присесть: ноги совершенно не хотели его слушаться. И вот теперь он точно был уверен, что с его лучшей подругой творилось что-то совсем необъяснимое, ведь она никогда не смогла бы сама приготовить парализующее зелье, да ещё такое сильное, а достать его у кого-нибудь вряд ли получилось бы — дороговато стоило. Значит, если также брать в расчёт её диковатое поведение, в неё вселился дух, и, кто знает, может, именно тот, который хотел захватить всю вселенную — это у него неплохо получалось! Мальчику не хотелось предполагать возможным подобный расклад, так что он надеялся, что с ней произошло что-то менее ужасное, — в крайнем случае вселиться в неё мог бы и другой дух, менее злой и не такой сильный.
Тем временем девочка всё приближалась — Свят пытался отползти ещё дальше, лишь бы только дождаться хоть какой-то помощи. Ведь чудеса всё-таки иногда случаются, правда вот, в этот раз они слегка запаздывали с проявлением.
Тут Василиса неожиданно остановилась, хохотнула, глядя на беспомощное положение мальчика, и плашмя положила меч на своё плечо, придержав его за рукоятку.
— Да, ты определённо такой, каким я тебя и представлял, — начала говорить девочка, цепко смотря на мальчика. — Вылитый отец, как и сказала твоя мать.
— Василёк, с тобой всё в порядке? — ласково спросил беззащитный мальчик, видя, что с девочкой абсолютно точно было не всё в порядке.
В неё вселился дух — это не нормально, уж я вам скажу!
— Не переживай — твоя подружка жива, просто её сознание как бы отключено, — пояснил дух и подошёл чуть ближе к юноше, который, в свою очередь, отполз подальше от него. — Как только я сделаю необходимое, сразу же отпущу и её, и тебя. Ты нам, правда, будешь ещё нужен… Но смысл держать собаку на цепи, если она придёт по зову?
Казалось, дух, захвативший девочку, говорил сам с собой. Он словно размышлял — отпускать мальчишку или нет? К тому же взгляд из девочки был направлен не на самого Свята, а куда-то сквозь него, будто тот пытался разглядеть что-то за спиной юноши.
Повисло молчание…
Спустя долгую минуту дух очнулся от раздумий и вновь уставился пристальным взглядом на мальчика, точно хотел разглядеть каждую незамеченную ранее деталь в его лице и всём теле, блуждая по коже и перепрыгивая с родинок на косточки, с них — на хрусткий хрящик и дальше. Юноша заёрзал и попытался ещё раз освободиться от связывавших его пут, но, как и ожидалось, ничего у него не вышло — верёвки ни капельки не ослабли и даже сильнее впились в кожу. Мальчишка, злясь на свою беспомощность, тяжело выдохнул и заскрежетал зубами. Его, связанного в таком неудобном положении, уже начала раздражать медлительность этого великого и ужасного, но неизвестного духа.
— А кто ты, вообще, такой?
Парень пытался подавить в себе ту злость, которая могла лишь навредить в его случае: глупо было бы злить того, кто был намного сильнее и опытнее. Однако, совладать со своими эмоциями мальчишка не мог.
— Я тот, Святослав, кто поможет свершиться пророчеству, в котором ты являешься одной из основных составляющих! — ответил дух, добавляя в свою речь нотку высокопарности, но со стороны его фраза звучала так, будто была самой настоящей угрозой.
— В каком это смысле? — разволновался мальчик.
В его голову одна за другой полезли всевозможные речи вымышленных злодеев, которые говорили точно так же, после чего с главным героем приключалось всё, что угодно, но отнюдь не хорошее, совсем не хорошее.
— Узнаешь позже, мальчик. К тому же осталось ждать не так долго. Но постой же! Со всеми этими разговорами я забыл представиться. Негоже так поступать со своим собеседником, ты так не думаешь? — гадко улыбнулся дух, испортив этим милое лицо Василисы. — С давних пор меня зовут Бураибагом. До того, как всех духов заточили на далёкой планете Хаос, я доставил много хлопот вашим «самым сильным» чародеям. Я погубил многих людей и покорил несколько миров, но мне не удалось завершить свой план: кое-что помешало мне, точнее говоря, не было самого главного. Из-за этого я проиграл, и меня на несколько веков заковали в ничто, в пустоте, в вакууме — но мне удалось выбраться! На этот раз я завершу начатое, и ты мне поможешь в этом!
— С чего бы вдруг мне помогать тебе? Палец о палец не ударю, чтобы ты стал владыкой всего мироздания! — распалился парень. — А ещё я сделаю всё, что только можно, лишь бы ты снова отправился в клетку, чудовище!
— Ну что ты, что ты, Святик? — приторно сладко голосом Василисы отозвался на пылкую речь мальчика дух. — Ты явно не понимаешь, с кем столкнулся. Ты, малец, всего лишь пешка в наших руках.
— Да неужели?!
Вздрогнув, сама Василиса с испугом посмотрела на мальчика, но уже в следующий момент проблеск её сознания померк и взгляд опять почернел.
— На этом закончим наш разговор, — сказал в ней дух. — И лучше перейдём к действиям, чтобы ты наконец понял, что тебя ждёт.
Вновь девочка начала медленно наступать на Свята. Он попытался отползти ещё дальше, но, в конце концов, упёрся в стену. Теперь ему точно оставалось надеяться только на чудо!
Неожиданно меч, который держала в руках одержимая духом Василиса, преобразился: его мощь перетекла в кинжал весьма искусной работы. Никаких драгоценных камней Свят на нём не разглядел — значит, этот красавец определённо создавался не ради того, чтобы послужить украшением для своего хозяина. Скорее всего, это был магический меч-кинжал, который мог использоваться и в бою, и для различных ритуалов. О данном виде оружия мальчишка узнал на одном из теоретических уроков боевых искусств. Изготавливали такие штуковины очень редко, так как в них приходилось вкладывать слишком много магической энергии — обычно их делали на заказ и за баснословные деньги очень меркантильные гномы с планеты Соокти.
Всё же в конкретно этот момент парня больше всего волновала вторая функция направленного на него оружия: если меч становился кинжалом, жди беды — из тебя хотят сделать барашка для жертвоприношения.
Огневица уже поднесла кинжал к верёвкам, связывавшим руки парня, и разрезала их, чтобы заполучить одну из его рук, но перед этим дух побеспокоился о неподвижности парня и заставил Василису вколоть юноше новую дозу парализующего зелья, и теперь его руки бездействовали, также как и ноги. Святослав оказался в ужаснейшем положении!
Взяв его руку в свою, девочка уже приложила к ней остриё кинжала — у мальчика остался один-единственный вариант спасения: он перенёс весь страх, сосредоточившийся во всём его теле, в разум духа — но что-то пошло не так…
Известно, что многие люди, когда боятся чего-нибудь или кого-нибудь, стараются спрятаться, убежать или, на худой конец, защититься, но на сущность страх подействовал как побудитель: рука Василисы, занесённая над рукой мальчика, резко дёрнулась, и кинжал вонзился в левый бок Свята. Парень смог только охнуть. Он даже не успел понять, что произошло! Дух, к слову, уже очнулся от потрясения: он вытащил кинжал из мальчика, капнул с него кровью в заготовленную склянку, после чего вложил его в ножны.
В это время с другого конца грота послышались крики учителей — оказалось, был ещё один вход в эту пещеру, который юноша не заметил. Профессор Около-Кулак вбежал первым; как только он заметил кинжал в руках девочки, а также её непонятное состояние, то мгновенно сгруппировался и послал в её сторону небольшой заряд огня — оружие отлетело куда-то в темноту и глухо звякнуло, ударившись о каменистую поверхность. Девочка проследила за его полётом, расстроенно вздохнула, после взглянула на профессоров и сделала реверанс; в следующую секунду от неё отделилась сущность, очертаниями походившая на человеческую фигуру, и испарилась, оставив за собой дымовую завесу, а Василиса без чувств свалилась на землю — тем не менее, она была жива! Наконец Святослав смог издать нечто похожее на полукрик-полустон; девочка мигом очнулась, как будто и не была только что без сознания, — она, наплевав на то, что у неё темнело в глазах и подкатывало к горлу, метнулась к мальчику. Только она увидела кровоточащую рану, как лицо её резко утратило все краски, став абсолютно белым. Но у мальчика не осталось сил, чтобы даже попробовать её успокоить: ему сложно было и слово сказать, не то что произнести целую вразумляющую речь. К счастью, преподаватели вскоре очнулись и пришли к нему на помощь. Вистапен бросился к Святославу и без каких-либо лишних предисловий переместил его в академию, сразу же в медпункт, где милая старушка Аннушка Добросердец, или просто бабушка Нюра, как её обычно звали ученики, заохала и побежала за необходимыми препаратами.
В это время профессор Около-Кулак кое-как привёл в чувство девочку, которая не реагировала на других людей и ругала себя на чём свет стоит. Через несколько минут за ней вернулся Вистапен, так как в её состоянии была возможность попасть ещё в какие-нибудь неприятности: когда в человека вселялся дух, он становился очень притягателен для прочих потусторонних существ, чувствовавших слабую человеческую душу и желавших ею поживиться. Вист подхватил девчонку, неспособную даже устоять на ногах, на руки и так же перенёс её под надзор академичной целительницы. Василису положили на соседнюю койку рядом со Святом, которому уже зашили рану и дали необходимую дозу снотворного, так что в данный момент он спал, всё ещё морщась от боли. Но успокоительное пришлось вколоть и ей, потому что иначе она отказывалась отходить от друга, цепляясь за его руку. А ведь отдых ей сейчас нужен был даже больше, чем ему — с некогда вспоротым брюхом.

***

Святослав проснулся в лазарете — от пронзительного взгляда, направленного на него. Он приоткрыл один глаз и увидел пред собой лучшую подругу, которая сидела на соседней кровати, обхватив ноги руками и положив на них подбородок, и сверлила его глазами, торопя к пробуждению. Он открыл оба глаза и попытался сесть, но ему это не удалось: боль в боку давала о себе знать. Девочка без лишних слов вскочила с постели и заботливо помогла ему подняться чуть повыше; после она всё ещё молча села на краешек его кровати и, виновато опустив глаза, судорожно вздохнула. Так они и просидели несколько минут, не зная, с чего начать разговор. Слишком многое случилось, и юноша винил во всём только себя, ибо он не послушался предостережений подруги, из-за чего не преминула нагрянуть такая беда.
Всё же мальчишка заставил себя выдавить пару слов:
— Василёк, не вини себя ни в чём! — Он положил руку на плечо девочки, отчего та, очнувшись, вздрогнула и обернулась к нему. — Это я сглупил, не прислушавшись к тебе.
— Но это я вонзила в тебя кинжал! Точнее, я поддалась духу, который управлял мной! — воскликнула девочка. — Я знаю, что не могла контролировать себя, но это не значит, что я должна была позволить этому чудовищу так легко завладеть моим телом! И, вообще…
— Ладно, ладно, — произнёс мальчик, останавливая этот бурный поток словес распалившейся девчонки. — Есть проблемы и поважнее: это «чудовище» забрало мою кровь, а ещё в пещере остался тот кинжал, которым оно меня пырнуло. Надо бы забрать его, пока нас не опередил этот Бураибаг, или как его там. Может, с помощью этого чудо-оружия мы сможем узнать, что же там задумал самый сильный дух в истории.
— Никуда идти не надо. — Девочка встала, достала из-под подушки своей койки тот самый меч-кинжал и, вернувшись, виновато вручила его парню, поражённо уставившемуся на неё. — Я незаметно подобрала его перед тем, как меня телепортировали в академию.
— Вот видишь?! Ты сокровище, Василёк!
С пару минут мальчик крутил в руках оружие, стараясь рассмотреть его со всех сторон. Это, несомненно, как Свят и предполагал, был именно тот особый вид оружия — меч-кинжал, одна из лучших гномьих работ. Гномы выковали меч из долговечной углеродистой стали — идеальный баланс между прочностью и гибкостью, — а вот кинжал представлял собой невероятную мешанину из различных металлов — парень смог определить только некоторые компоненты: золото, осмий и палладий. В отличие от кинжала, меч казался совсем обычным, избавленным от ненужных изысков. С таким оружием можно и самому в бой ввязаться! Оба вида оружия были тесно связаны, так как один становился другим, и наоборот, в зависимости от пожелания его обладателя. Святослав несколько раз провернул трюк с трансформацией меч-кинжала, давно позабыв о том, что именно им получил ранение. Девушка молча, что раньше было невозможным для неё, наблюдала за действиями друга, который вёл себя, словно ребёнок, получивший леденец. Она в какой уже раз вздохнула, и мальчик наконец-то обратил своё внимание и на неё. Оказалось, что она рассказала не всё, что произошло во время их путешествия — случилось ещё кое-что, чего не должно было произойти. Василиса нервно начала теребить подол рубашки, которая и так имела не очень опрятный вид после целого дня в Пустынном мире и пары часов в лазарете. Парень схватил девочку за руки и попросил начать рассказ, иначе он просто не выдержал бы и вновь совершил какую-нибудь глупость в его репертуаре.
Девочка поведала с самого начала — с того начала, как она вообще узнала о своём будущем лучшем друге: «Давно, когда мы были ещё детьми, я получила свой дар — созерцание точного будущего. Парадокс состоял и состоит до сих пор в том, что я не могу предсказывать своё будущее. Может, ты замечал, а может, и нет, но меня никогда нет на моих рисунках-предсказаниях в альбоме — там нарисованы только лишь мои близкие друзья или кто-то очень значимый в какой-либо ситуации; но обычно я дорисовываю себя на тех рисунках, где, как впоследствии узнаётся, я тоже должна быть. В этот раз, когда я нарисовала себя, занёсшую кинжал над тобой, я не поверила тому, что такое могло произойти, ведь я никогда бы не причинила вред тебе! Ты успокоил меня, и я совершила большую глупость, не доверившись своему дару: если бы я прислушалась к своему предчувствию, то ты был бы цел и невредим. Только сейчас я смогла понять, что мой дар всё ещё работает; на рисунке была не я сама, а только моё тело, которым овладел Бураибаг. Пока ты спал, я попыталась найти в чаробуке информацию о нём, но мне кажется, что мы не сможем выяснить ничего об этом духе, если будем действовать по правилам, — ни о каком Бураибаге нигде не сказано. Я уверена, что нам просто не разрешено знать что-либо помимо того, что нам подсовывают под нос. Но!.. В академии есть особая библиотека… в кабинете директора. Там точно где-то спрятано то, что мы ищем, но и это сейчас не столь важно... Святик, ты только не переживай, но я видела твою маму!»
— Что?! — вскричал мальчик, прежде терпеливо, не перебивая слушавший подругу, подскочил с постели и неуклюже упал на пол, схватившись за бок. — Ты серьёзно?! Она и правда жива?! Почему она не встретилась со мной?! С ней всё в порядке?! Какая она?!
Вопросы Свята посыпались нескончаемым потоком, и девочка разнервничалась ещё сильнее. Она кое-как помогла парню подняться и снова сесть на кровать — взволнованный, он всё равно не давал уложить себя. Мальчик никак не мог поверить тому, что теперь не только он видел Маргариту! Она не привиделась ему тогда, когда он чуть ли не погиб вместе со своим отцом! Однако вот…
— Свят, послушай, — продолжила девочка, прерывая все вопросы мальчишки. — Думаю, тебе стоит ещё кое-что знать о ней. Твоя мама…
Но не успела она договорить, как неожиданно резко, с громким треском распахнулись створки дверей, которые вели внутрь лазарета, и в комнату ввалился Виткор, весь в пыли и еле перебиравший ногами. Тем не менее, он быстро добрался до друга и крепко обнял его, отчего Свят закряхтел и заойкал.
— Бешеные единороги, ты жив! — радостно вскричал Вит прямо ему в лицо, нехотя выпустив друга из объятий. — Мне такое понарассказывали! Нам всем пришлось пешком топать в академию, потому что Вист очень устал, телепортируя то тебя, то Лиску. Но, чёрт тебя дери, брат, ты жив!
— Вот давай хотя бы без чертей обойдёмся? Меня и так тут покромсали — без обид, Василёк.
Радостный Вит ещё раз крепко сжал Свята в медвежьих объятиях и только после этого отстранился, после чего попытался хотя бы слегка приобнять не менее пострадавшую подругу, но та отбрыкивалась, чем только можно, так что он только со второй попытки добился своего — всё же сила была не на её стороне. Лишь затем Виткор потребовал полного рассказа о том, что произошло, пока он мирно спал, скрючившись на жёстком камешке. Святослав на это только ухмыльнулся — он уже привык к тому, что его друг мог уснуть хоть стоя, и неважно, выспался он ночью или нет. Парень тоже хотел такую супер способность, так как не каждый обрадуется привычке ворочаться целую ночь перед тем, как заснуть: эти мысли о родителях, сверхсильных духах и всём прочем с некоторых пор не оставляли эмпата ни на день. А вот его лучшего друга мало чем можно было напугать, кроме как приближающейся контрольной. Вот и в этой ситуации он просто-напросто заснул, а когда его разбудил кто-то из сокурсников, то пришла уже пора отправляться домой. И, знамо дело, Вит не обнаружил своих друзей: тогда же он нашёл преподавателя, который сообщил, что и Василиса, и Свят уже находились в академии, причём в тяжёлом состоянии, но больше тот ничего не сказал, а вместо этого быстро собрал всех своих учеников, и они всего часа за полтора — может, чуть больше — почти что бегом добрались до Дармикатмы.
Во время пути парень узнал, что на Свята, вроде как, напал местный монстр, обитавший на Пустынной планете, но другие ребята сказали, что из перебранки профессора и помощника выяснили, что именно Василиса ранила Свята. Виткор не поверил ни тем, ни другим, зная, как люди падки на сплетни — Святослав был невероятно благодарен судьбе за то, что ему досталось такое чудо, как Вит, который теперь пялился на него, широко распахнув глаза в ожидании его рассказа.
Поскольку наступила очередь Свята, он поведал свою историю, злясь на девочку, которая то и дело перебивала его, дополняя уже общий рассказ. С горем пополам они завершили свой сдвоенный монолог, и пришло время Василисы объяснить то, что она изрекла до того, как в помещение ворвался маленький архитектор, — пришло время рассказа о матери Святослава. Но только лишь девочка собралась вымолвить первое слово, как со стороны входа в лазарет послышался громкий топот, и через секунду створки дверей вновь с грохотом ударились о стены, пропуская вперёд троих мужчин — директора и двух преподавателей по исследованию запредельных миров. Вистапен первым делом подошёл к Виткору и попытался выпроводить его за дверь, но мальчишка упёрся руками-ногами, рогами и копытами, и его пришлось оставить в комнате с заверениями, что он никому ни о чём не проболтается. Вит и не смог бы что-либо разболтать: друзья точно такое не одобрили бы.
В тот момент, когда в комнату вошли эти взрослые, Свят разочарованно воскликнул: «Да что опять им там неймётся?!» Василиса на его реплику только бессильно пожала плечами. Ей, также как мальчишке, хотелось выгнать всех взашей: та информация, которой она располагала, была невероятно важна, и если бы Свят всё услышал, то вряд ли бы захотел найти ту самую планету, за которой гонялся его отец. Ныне Ирга ни за что бы не позволил своему сыну отправиться на Бездну — там таилось то, что могло погубить всех разом, не оставив и следа.
Однако девочка так и не успела рассказать хоть что-то, а при учителях, она знала наверняка, этого делать не стоило. Те к тому же явились не для того, чтобы разузнать о самочувствии больных. Мужчины искали тот самый меч-кинжал, который дух не успел забрать с собой: профессора обыскали всю пещеру, а чудесное оружие словно испарилось. Подозрения, естественно, пали на девчонку, которая в этот момент истерически мяла в руках подол своей туники; взгляд её так и бегал из одного угла в другой. Профессора наблюдали за копошением огневицы, не произнося ни слова, и ожидали, что она сама отдаст то, что они искали. Она, и в самом деле, хотела уже встать и достать меч-кинжал из-под подушки друга, но тот кашлянул и непринуждённо произнёс: «Мне кажется, что это напавший на нас дух просто незаметно забрал свой кинжал, пока вы, профессоры, занимались телепортацией меня и Василисы. А у нас его нет. Мне очень жаль, но такие вот дела…»
— Это правда, мальчик? — спросил его директор, хитро сощурившись, и едва заметно улыбнулся, краем глаза заметив вытянувшееся лицо девочки, которая уже не могла найти себе места от переживаний; мальчик в ответ только кивнул, боясь взболтнуть чего лишнего, — Ну что ж… Тогда, господа, пройдёмте на выход, дадим детям время на отдых и размышления, — сказал мужчина, направляясь вместе с профессорами к двери. — И да, Свят, мы с профессорами не собирались забирать его навечно, это ведь теперь твой трофей с твоей первой битвы.
Парень, поначалу храбрившийся, пристыженно сглотнул и переглянулся с друзьями, которым было стыдно не меньше его, ведь все они скрывали правду. Но преподаватели вместе с директором ушли, и они могли вздохнуть с облегчением. На самом же деле, сейчас ребятам было не до того, не до общения с собственной совестью. Ведь у огневицы, слава богу, наконец выдалось время, чтобы рассказать о том, что она видела и слышала во время их путешествия по Пустынному миру.
За взрослыми захлопнулась дальняя дверь, и трое друзей в кое-то веке остались наедине, а девочка приступила к своему рассказу…

Когда группа школьников дошла до потухшего вулкана Олимпа, девочка чувствовала себя настолько плохо, что сложно было даже дышать. Камень в тени горы показался самым настоящим раем среди пыли, застилавшей всю поверхность земли и витавшей в воздухе. Василису ужасно раздражал во время путешествия Святослав, который чуть ли не вприпрыжку шёл впереди слегка непорядочной колонны, то и дело окликивая её, еле плетущуюся позади всех.
В тот момент, когда силы огневицы собирались совсем покинуть её, до долгожданного места отдыха оставалось дойти всего несколько метров, и девочка всё-таки смогла заставить себя доползти до него.
Когда ученики добрались до тенька, Святослав снова раздражил её, но на этот раз тем, что посидел с ними всего несколько секунд и сразу после этого отправился на изучение «огромного, никому не нужного куска камня». Василиса не сразу сообразила, куда направился мальчишка, так как в то время, как он сообщал ей и Виткору, что собирался куда-то отлучиться, она была в полнейшей прострации — в том состоянии, когда ты размышляешь над чем-то, хотя твоя голова пустая, как холодильник в голодные времена. Девочка очнулась — Свят пропал, а Вит уже спал, развалившись на громадном камне и что-то невнятно бормоча себе под нос. Василиса, как ужаленная, подскочила и направилась в ту сторону, куда мог бы пойти парень.
Усталость словно рукой сняло, и теперь девчонка чуть ли не бегом взбиралась по каменистым дорожкам, и камни сыпались ей прямо под ноги, то и дело норовя уронить на землю. Однако она не сбавляла темпа.
Вдруг сбоку Василиса заметила тень, промелькнувшую мимо. Тогда же, почувствовав неладное, девочка остановилась и притихла, прислушиваясь к окружающим звукам, но было тихо — настолько тихо, что был слышен стук её собственного сердца. Обстановка начала пугать её.
Неожиданно уши уловили чей-то разговор: собеседников было двое — один голос принадлежал молодой женщине, другой был очень похож на мужской, но в то же время казался пугающе-потусторонним, словно шелест сухих листьев в созвучии с лёгким утробным урчанием. Не придумав ничего лучше, девочка пошла на голоса. Буквально за одним из поворотов, чуть не попавшись, но вовремя спрятавшись, она заметила тех самых, которые очень тихо перешёптывались и, вроде как, из-за чего-то ругались. Василиса высунула чуток голову из-за скалы и увидела перед собой мать Свята, как с той красивой фотографии, которую показал ей друг после долгих уговоров. Женщина казалась очень маленькой по сравнению с её собеседником — огромным, мощным духом, очень похожим на иллюстрацию из любой детской страшилки: всё его тело было покрыто рыжевато-чёрной шерстью, да и сам он походил на уродливую помесь тигра с человеком.
— Ну и как мы выполним это задание, мадам? — нахально спросил дух у матери Свята.
По глупости Василиса сделала ещё пару шажков, чтобы лучше их слышать, и, как по закону жанра, нечаянно пнула ногой маленький камешек: он сделал несколько скачков по земле и этим привлёк внимание двух собеседников. Маргарита, в отличие от своего компаньона, заметила девочку, вжавшуюся в скалу и с испугу неспособную отвести от неё взгляд — долгую секунду они смотрели глаза в глаза. Но, недовольно щёлкнув языком, красивая темноволосая женщина вновь отвернулась к духу.
— Думаю, тебе поможет вон та девчонка, которая беспардонно высматривает нас из-за скалы, а вот я и мизинцем не пошевелю! И ещё кое-что — только попробуй оплошать и причинить вред моему сыну, понял?! — предупреждающе воззвала к нему женщина, тыча пальцем в неосязаемую грудь духа.
— Не смей мной командовать, стихийница! — зло прошипел он в ответ и повернулся в сторону девочки, от страха застывшей на месте.
…Остальное было как в тумане: всё происходившее лишь небольшими кусками всплывало перед ней и вновь исчезало, оставляя лишь чёрную беззвучную пустоту в мыслях и воспоминаниях.
Последний реальный, можно сказать, осязаемый образ, оставшийся у неё в голове перед тем, как она очнулась, был как из её альбома предсказаний — лучший друг, лежащий посреди холодной жуткой пещеры и истекающий кровью. Но, слава богу, на её глазах мальчика тут же вернули в академию, перенеся, как она догадалась, сразу в лазарет, а у девочки было ещё несколько секунд, чтобы отыскать меч-кинжал, о котором она узнала из обрывков воспоминаний. Сделать это оказалось весьма затруднительно, так как рядом караулил появление новых опасностей профессор Около-Кулак, но он, вроде как, занятый больше оценкой обстановки, не заметил, как девочка отыскала оружие и спрятала его под пояс походных брюк.

— Хочешь сказать, моя мать плохая?.. Или, наоборот, хорошая? — непонимающе пробормотал парень, схватившись за ни с того ни с сего занывший бок. — Она позволила духу вселиться в тебя, но при этом не хотела, чтобы я погиб... И как это всё понимать?!
— А вот так и понимай, — ответил ему Виткор, жуя всякие вкусности, которые принесла Святу его команда и ещё непонятно кто — какие-то неизвестные поклонницы.
— Но что мы теперь будем делать с этим кинжалом? — жалобно проговорила девочка, потирая виски: дух выжал из неё все силы, и теперь ей рекомендовалось несколько дней отдыхать и восстанавливаться, принимая различные травяные энергетики. — Что мы вообще будем делать?
— Что-то наша огненная девчонка скисла. Да, Василёк? — обратился к ней Свят, выглядевший и ощущавший себя не лучше неё. — Ну а что нам остаётся делать? Сначала получше разузнаем об этом кинжале, потом, как ты говорила до этого, проберёмся в секретную дармикатовскую библиотеку, а уж после прижмём к стенке духа!
— Вообще-то, я не говорила, что мы будем пробираться в библиотеку! Нас ведь потом из академии вышвырнут, и гадать не надо! — с жаром воскликнула девчонка, скрестив руки на груди, чем дала понять, что на такие затеи она не соглашалась.
— Но нам ничего другого не остаётся, — вздохнул Вит, старательно скрывая то, насколько сильно он загорелся идеей пробраться в библиотеку, о которой грезил уже давно, — Ты ведь видишь, что взрослые многое умалчивают. А раз так, то мы разузнаем всё сами. Так ведь, Свят? — спросил он, рассчитывая на его одобрение.
Конечно же, парень кивнул в ответ, ведь им, в самом деле, ничего другого не оставалось, кроме как сразить Бураибага, позарившегося на всё, до чего могла дотянуться бестелесная рука всесильного духа, и от исхода событий зависело будущее не только их самих или их мира, но и всей Вселенной в целом. Из-за разгула злой силы погибло уже немало миров. О падении каждого из них юные чародеи узнавали от самого директора Сдвига: выяснилось, что когда какой-то из миров Лабиринта терял своё магическое каменное сердце, то портал, проложенный в него из академии, захлопывался, и безликие, незаметные для невооружённого глаза надсмотрщики за порталами, немедля сообщали об этом Верховному чародею, поднося ему кристаллические осколки. Среди погибших миров были и те, жители которых обладали обширными познаниями в магических областях. Но даже их противодействие оказалось недостаточным в схватке с могущественным захватчиком — не спасся никто.
Теперь порабощённые духом миры постепенно умирали. Через несколько столетий они должны были померкнуть, а спустя миллион лет исчезнуть навсегда.
Семимильными шагами меривший космические пространства дух действовал грязно, как любой злодей, возжелавший бесконечного могущества от одного края вечно расширявшейся Вселенной до другого. Но Святослав никак не мог взять в толк, где в его плане нашлось место для него, совсем ещё желтопёрого эмпатика, чьи силы никаким образом не могли помочь мирам в избавлении от покрывшей их скверны или тем более оказаться всецело необходимыми для её разрастания, что нужно было бестелесному поработителю. Так чего же именно хотел от него дух? Чем Свят мог быть ему полезен? Убить мальчика явно не пытались, а ранили его совершенно случайно, что даже ещё больше настораживало. Так что друзьям следовало бы как можно скорее выяснить, для какого обряда требовалась капля крови юного эмпата, что, к несчастью, было равносильно поиску иголки в стоге сена. И всё же то, что произошло в гроте, не могло не стать для них, невольно втянутых во все эти события, точкой отсчёта, с которой начиналась их особая миссия по спасению миров от уничтожающего их монстра!