Святослав Светлый и падение в Бездну

Глава 12. Драка

В гостиной Огня собрались четверо друзей: они тихо перешёптывались, боясь, что их услышит кто-нибудь из учеников. И обсуждали они небезызвестного Иллариона Любознательского, а в частности его исчезновение. Ребята пришли к выводу, что с него и стоило начать их поиски. Ведь других вариантов у них пока что не имелось... Только вот проблема: чародей пропал, испарился, исчез бесследно, будто его никогда и не было, а вся история о нём была не более, чем шуткой.
Но тут, пока они, перебрав все наиболее важные события до мельчайшей детали, забив последний гвоздь обсуждения насущных проблем, изредка подкидывали варианты, с чего им всё же начать, как ветки в костёр, чтобы беседа совсем не затухла, Василиса схватилась за голову, за что заслужила удивлённые взгляды со стороны мальчишек. Она поднялась слишком резко и хотела уже было уйти, но Свят ухватился за пояс её платьица и потянул на себя, так что ей, не успевшей сбежать, пришлось попятиться назад.
— Ну и куда ты так спешишь, цветик? — насмешливо спросил Денис, опередив Святослава, который открыл было рот и вот-вот собирался спросить то же самое.
— Меня Кирилл искал, а я напрочь забыла! — начала оправдываться девчонка, — И, вообще, куда хочу, туда и хожу! — вспылила она, услышав, как мальчик фыркнул на прошлую её реплику.
В этот момент Свят настороженно-внимательно глянул на Вита: тот весь разобиделся, губы его превратились в тоненькие полоски и обещали совсем пропасть с лица — ко всеобщему удивлению, Василиса до сих пор не замечала подобные перемены в его настроении или, возможно, только делала вид.
— Ты иди, а мы придём через несколько минут, — сказал ей Свят, отпуская пояс подруги.
— Зачем вам приходить? — спросила огневица, сощурив глаза и нахмурив брови. — Хочешь проследить за мной?
— Я хотел узнать о его самочувствии. Ребята вот тоже не против его навестить, так ведь? — не задумываясь, перевёл мальчишка стрелки на друзей.
В подтверждение землец закивал головой, состроив на лице самое невинное выражение, на которое был способен, чем весьма позабавил Лису, но она даже не стала острить, а сразу, только её отпустили, ушла из гостиной, напоследок горделиво хмыкнув. Тогда же эмпат облегчённо выдохнул и посмотрел снова на Вита, который всё ещё был не в духе.
— И зачем это нам идти к этому подхалиму? — спросил он у Свята, кривя губы. — Видеть его не хочу — а ты ещё предлагаешь, чтобы я о его здоровье справлялся?!
— А-а, то есть ты хочешь оставить её один на один с этим рыжиком? — довольно скалясь, спросил Денис, развалившись в кресле. — Они будут там — вдвоём, а ты здесь — один.
— Вот и я о том, — подтвердил Свят. — Я, между прочим, буду не слишком рад, если моя подруга будет прохлаждаться с каким-то второкурсником.

Виткор страдальчески и отчасти злобно выдохнул и встал. Свят поднялся следом за ним и вытолкал с насиженного места Дениса, не желавшего распрощаться с уютным огневицким креслом, каких, по его словам, нельзя было найти в гостиной Земли, где всё у них было жёстким, холодным и мрачным, чёрно-коричневым, -бордовым, -блевотным и -охристым. А здесь, в гостиной Огня, всякая деталь расцвечивалась либо в огненные цвета, либо под дерево; и ещё, помимо тёплых расцветок, в комнате были повсюду расставлены мягкие кресла и софы, разложены широкие ворсистые ковры и развешаны в каждом углу электрические лампочки-огоньки, светившие солнцем. Из этой вот простоты и ляпоты хотели вырвать разнесчастного землеца, но, несмотря на то, что он старательно отбрыкивался, Свят, вот незадача, одержал победу — и теперь они втроём шагали к лазарету, хотя один из них больше «тащился», чем «шёл».
Заглянувшим к больному мальчишкам первой в глаза бросилась сидевшая рядом с его постелью огневица, а сам он лежал в кровати, довольно скалясь на девочку, которая смеясь рассказывала ему шутку-прибаутку. Виткор, не помня себя, подлетел к ним обоим, собираясь сотворить какую-то дурость, но двое его друзей вовремя оказались рядом и придержали строптивца за руки. Василиса же испуганно отпрянула, едва почувствовала неладное, и теперь с недоумением наблюдала за развернувшейся картиной «Двое здоровых кретинов силой удерживают сдуру разбушевавшегося кретина, в то время как больной кретин ухмыляется».
— Вит, прекрати, пожалуйста! — окрикнула его наконец пришедшая в себя девочка.
Её слова подействовали как удар обухом, и Вит перестал вырываться. Но Свят с Денисом не выпускали его рук так долго, боясь, что спокойствия друга хватит ненадолго, пока не убедились, что тот явно не желал больше нарваться на драку.
— Ну ты даёшь, друг! — хохотнул Кирилл, дружелюбно глядя на собрата, из-за чего Виткор совсем скис, осознав то, насколько глупо себя повёл.
Не находя себе места, он, сгоравший от стыда, буркнул слова извинения, примостился на соседнюю кровать и старался не встречаться ни с кем взглядом, до конца беседы изучая стыки напольной плитки. Все присутствовавшие негласно приняли решение не мучать Вита и не насмехаться над ним, тем более он и сам прекрасно с этим справлялся; даже Денис, которого так и распирала охота поехидничать, отнёсся к другу с удивительным для него снисхождением и только прыснул в кулак, сразу после чего принял ну очень серьёзный вид. Так, недолго помявшись и быстро забыв об этой нелепице, вместо придумывания различных шуточек, подростки погрузились с головой в обсуждение насущных проблем: у Кирилла для их четвёрки было припасено то, что могло их заинтересовать, но, правда же, он думал передать всю информацию с Василисой, с которой хотел переговорить с глазу на глаз, да только «не о всяких муси-пусях, а о важных вещах». Эти слова заставили Вита поуспокоиться, и он поначалу неловко, но потом смелее влился в общую беседу. Информация же, преподнесённая огневиком, не была такой уж важной и состояла из одних только предупреждений со стороны провидцев, напоминавших одновременно все реплики Василисы, говорившиеся в адрес авантюрных замашек Святослава, Дениса и практически никогда Виткора, — в последнее время первые двое знатно поиздевались над учителями, которые до сих пор так и не нашли виновных во всех курьёзных случаях: в крайний раз Свят попросил сестру прислать им самый сильный осветлитель для волос и, помимо этого, намешал в лаборатории академии проявитель… Наитяжелейшая преподавательница Эвральская-Вымораживающая была обладательницей густой копны волос, для поддержания красоты которых она каждый вечер делала питательные маски. И в один из дней кое-что пошло не по плану — нетрудно догадаться, по каким причинам один из уроков животноводства вела блондинка с зелёными прядями вместо брюнетки, а ученики долго ещё потом злорадствовали у неё за спиной… Было ещё множество чуть более и чуть менее масштабных выходок, причём дармикатовцы догадывались, кто из здешних шутников был на них горазд. Но никто из здешних не посмел бы сдать их старшим, даже если бы те были пойманы с поличным, потому что и мало интересовавшиеся здесь-и-сейчашним миром менталы всегда оставались на их стороне, — между прочим, и в эти сложные дни самые сильные их умы просматривали все возможные варианты будущего, скрытого в тумане неизвестности.
— «Не верьте всему, что видите: одно может оказаться другим, а другое — одним!» — продекламировал Кирилл напоследок, глядя на Виткора, отчего тот, смутившись, отвёл взгляд; а огневик, довольный произведённым эффектом, перевёл взгляд на Святослава: — Они — я имею в виду менталов — просили передать это именно тебе, Свят.
Но, кажется, эмпат где-то это уже слышал…
Друзья, мало что понявшие из этих слов, переглянулись и разом уставились на больного мальчишку, на что тот только развёл руками, напомнив, что он был одним из гонцов в мир оракулов — ничего более. Так, поняв, что рассказать огневику было больше нечего, ребята поблагодарили его за старания и засобирались уходить… Когда же они подошли к выходу, мальчика окликнул Свята, шедшего позади всех, и тот тут же заинтересованно оглянулся.
— Спасибо, что спас меня тогда… в подземелье, — сказал Кирилл очень тихо, чтобы его мог услышать только эмпат.
— Теперь ты у меня в долгу, — отшутился Свят и вышел из лазарета, где у входа его ждали друзья.

В этот день Святославу приснился кошмар — они не часто беспокоили его, но всегда пугали странной реалистичностью, и, просыпаясь, он был весь в холодном поту. Вот и сегодня ему привиделся подобный сон: издалека, из мрака, взывал к нему шёпот матери, но в этой давящей тишине он звучал громче крика. Страшнее было только карканье воронов, круживших над головой и со злобой пикировавших на него в желании навредить. И мальчик не мог применить против них свою силу: не получалось ни отпугнуть, ни оглушить, ни перенаправить на что-то другое — вместо этого он, застыв на месте, позволял птицам ранить себя. А ещё он помнил, что с давних пор вороны считались предвестниками бед и несчастий, и мальчик в это искренне верил. Ведь каждый раз, перед тем как случалось что-то плохое, ему снились эти птицы. Однако в эту ночь их было слишком много, и это могло говорить о том, что Маргарита находилась в страшной опасности и нужно было найти её как можно скорее.
Поэтому на следующий день Свята разбудило его дико колотящееся сердце; он распахнул глаза, сел на кровати, сильно ссутулив спину, и пытался отдышаться. Но он никак не мог успокоить своё сознание, так что решил пройтись, надеясь проветриться и привести мысли в порядок, поставил ноги на пол, и, тогда же почувствовав неладное, опустил глаза вниз — ноги его были все в грязи, а когда он по привычке потрепал волосы, то на землю спорхнуло несколько чёрных перьев. Ожидая самого ужасного, юноша взглянул на руки, но они были целы и невредимы, хотя во сне, вроде как во сне, на них и живого места не осталось — они были исклёваны в кровь.
— И как это понимать?! — спросил мальчик у самого себя, не ожидая ответа, но тот последовал незамедлительно:
— Чего не спишь, дуралей?! — пробурчал сахаяк, потирая мелкие глазёнки. — Рано ещё, спи!
— О-о, ну уж теперь, Маф, ты точно не отвертишься от меня! — радостно ответил на его бухтение Свят. — И где это, скажи мне, ты пропадал? Ты, вообще-то, должен постоянно быть со мной, а вместо этого я вижу твою персону от силы раза два в неделю... Больше ни одного ластика тебе не отдам — будешь знать, как подводить в самые ответственные моменты!
К сожалению, воспитательная речь не возымела должного действия на зловредного чудика, и тот оставался спокоен даже под натиском раздражившегося эмпата. Маленький помощник сладко потянулся, поскрёб когтями по столу, кое-как поднялся, зевая и причмокивая, и подлетел к мальчику.
— Чего хотел? — как можно услужливее спросил сах, скаля зубки, и Свят недоверчиво вздёрнул левую бровь. — Не злись, дружище, я ж всем сердцем радею за тебя!
И парень выдержал всего секунду и насмешливо фыркнул, легко поддавшись шерстистому подхалиму, после чего его, сопротивляющегося, потянул к себе, усаживая на колени, и задал наконец давно интересовавший его вопрос:
— Маф, сколько тебе лет?
— О таком в приличном обществе не спрашивают, конечно, но, с другой стороны, ты другого поля ягода… так что около семи сотен, а что? — Сах перестал вывёртываться и заинтересованно застыл, не заметив даже, что его чесали за ухом, чего он никогда не позволял делать.
— Расскажи мне всё, что помнишь о духах и войне между ними и чародеями… Хотя нет — знаешь что?! Будь здесь после уроков. Расскажешь всё сразу и мне, и моим друзьям, чтобы я ничего не забыл, — попросил мальчик.
— Как скажешь, — буркнули в ответ.
Пока сах, уползши к себе на импровизированную постель из одной из святовских подушек, снова укладывался спать, свернувшись клубком, — уже через минуту послышалось сопение, а потом и храп, — Святослав поднялся с постели, стараясь не шуметь, потянул из шкафа одно из своих любимых махровых полотенец, нечаянно свалив все остальные вещи с полки, и направился в общую ванную комнату для мальчиков братства Огня, чтобы смыть всю грязь с ног, иначе вопросов ему было не избежать. Пока мылся в душе, он размышлял о своей неуверенности в том, что всю ночь не покидал комнаты, но мохнатая вредина ничего не сказал, а тот не преминул бы упомянуть о дикостях чародейского хозяина. Всё ему было ужасно непонятным, но Свят решил попробовать разобраться со всем по мере поступления и не впутывая друзей — они и так успели пострадать из-за его ошибок.
Вернувшись в комнату, парень собрал с ковра вороновы перья, а также подмёл, заодно, раз так дело пошло, убрался в шкафу, заправил постель, помыл полы, вытер пыль, выкинул весь скопившийся за долгое время мусор. Сев на кровать, Свят вдруг понял, что зря только убирался, так как в его комнате ни в один день (исключая день заезда) не бывало так чисто — друзья запросто могли заподозрить что-то неладное. Поэтому он тут же занялся созданием привычного беспорядка, а когда закончил, с довольством обозрел обстановку и плюхнулся на постель — тут же прозвенел будильник.
…За завтраком Святослав предупредил ребят, чтобы те не задерживались после уроков и сразу же приходили в его комнату, потому что сахаяк, перед тем как мальчишка ушёл на занятия, пообещал, что его истории точно окажутся полезными и информативными.
Весь день юноша провёл, словно сидя на иголках, и уже пожалел, что решил отложить разговор с сахаяком на вечер. Так что, когда все уже были в сборе и ждали в гостиной, а саха так и не было, Свят начал переживать, не случилось ли с ним что, ведь что-что, а просьбы зверёк выполнял всегда и даже иногда перевыполнял, хотя, зная его характер, в это было сложно поверить… Из-за поворота, который вёл сразу в гостиную огневиков, на ребят выпорхнуло облачко из бумаг — друзья с настороженность стали следить за его приближением, ведь от учеников академии можно было ожидать что угодно. Но вскоре оно превратилось в Мафлиуса: он каким-то чудом споткнулся о пустоту, и все письменности свалились на пол. Трое из четверых друзей — землевик и позы не переменил, блаженствуя на диванчике, — мигом подскочили со своих мест и поспешили на помощь неуклюжему чудику — он виновато посмотрел на Свята, но мальчик успокаивающе улыбнулся ему в ответ, и тот расслабленно выдохнул.
Когда же все записки, странички, дневники и прочее были собраны, подростки и крылатый помощник перебрались в комнату Василисы, посчитав, что утонуть в куче мусора в комнате Свята было не лучшим для них вариантом.
В комнате девочки, на удивление, не осталось и намёка на рисунки-предсказания — стены пустовали, не считая пары картинок с её друзьями. Она, заметив замешательство Свята, наградившего её изумлённым взглядом, развела руками. Из этого мальчик сделал вывод, что подругу уже очень давно не мучали видения — последнее явилось к ней, скорее всего, незадолго до той болезненной встречи с духом… Кажется, что-то происходило с ними обоими, но причина была не столь очевидна, как хотелось бы: возможно, проблемы возникли из-за воздействия Бураибага, поскольку во время войны с духами многие чародеи также теряли силы. Однако никто, вроде как, ни разу не просыпался с ворохом чернильно-чёрных перьев в волосах... А пока мальчик с девочкой играли в переглядки, их друзья аккуратно разложили старинные записи, принесённые сахом, на кровати, которую Виту пришлось ещё и заправлять, что он делал бухтя и тихо вздыхая. Зато Свят, отвлёкшийся наконец от назойливых мыслей, взял одну из страниц, исписанную уж очень необычными символами, что выделяло её среди других, — одни слова были жирно заштрихованы, другие, наоборот, подчёркнуты. Однако мальчишку привлекло другое: на оборотной стороне была нарисована наглядная иллюстрация приобретения духом всё большего могущества с каждым найденным и поглощённым камнем-сердцем планеты.
— Где ты это откопал, Маф? — спросил мальчик, вместе с тем он усаживаясь на письменный стол рядом с Денисом, в то время как Виткор стоял, прислонясь плечом к стене, а Василиса скромно заняла краешек своей же кровати.
— Так твой отец все первые его находки попросил отдать тебе, как только ты догадаешь спросить обо всём меня, — ответил сах и начал рыться в органайзере для карандашей, но, ничего не найдя, угрюмо приземлился на колени Свята. — Умный он у тебя, продуманный, в отличие от некоторых... Скорее всего, хочет, чтобы ты сам додумывался до всего.
— Да, это похоже на него, — протянул мальчик. — Но сейчас давай о другом — расскажи лучше о духах-посыльных. Часто они так «заскакивают на чаёк» в академию?
— Так они здесь всегда!
Маф округлил свои и без того большие глаза, совершенно не понимая, почему у подростков отвисли челюсти, причём одновременно.
— Как это «всегда»? — выдохнула девочка, испуганно взглянув на Свята, хотя и он с этой минуты больше не чувствовал себя в академии в безопасности.
— А вот так вот. Вы что, не видите их? — Ребята не сговариваясь замахали головами из стороны в сторону. — Ну и дела… Но они безобидны. Максимум могут наблюдать, а потом доносить в штаб увядших — от учеников они точно не получат каких-то прям уж-таки важных новостей, а директор, я уверен, хранит все секреты Дармикатмы в голове.
— А вот я в этом не уверен, — сокрушённо произнёс Святослав. — Видели бы вы, как он был удивлён, когда показывал мне на записи с камер очертания духа-посыльного! Так что директор мог, сам не зная того, разбазаривать секреты академии, возможно, и нашего мира, да и всех остальных миров!
— Слушай, Пушок, а как это, вообще, может быть: академии уже больше шестисот лет, а об этих невидимых и, вроде как, безвредных духах знаешь только ты? — спросил Денис, заподозрив малыша в укрытии важной информации.
— Без понятия… И нечего тут меня допрашивать по поводу и без! — едва слышно прорычал зверёк. — Моя задача — рассказать всё необходимое только Святу, а вот вас в расчёте не было, так что молчи и не восклицай! «Пушок…»
Кулачок маленького помощника погрозил перед лицом землеца, и тот смолк, с весельем скосив глаза на крошечную лапу у его носа. Цыкнув языком, Святослав достал из кармана крохотный кусочек ластика и запихнул в лапу саха в надежде успокоить его взбаламученный душевный покой. Мафлиус затих, задумавшись, с чего же стоило начать рассказ. Прожевав резиновый кусок, он принялся за повествование: «Все знают наверняка, что духи очень кровожадны и злы. Они способны убить или лишить магических способностей любого, кто встретится на их пути…»
— Слушай, давай без длинных размусоливаний — только по существу, — перебил саха Свят.
— Как скажешь, великий и могучий торопливый чародей, — заворчал маленький помощник.
— Не наглей, чудик.
Свят добродушно потрепал малыша по макушке, отчего тот мигом наэлектризовался и стал похож на крылатую шаровую молнию. Пытаясь лапами пригладить шёрстку, сахаяк обиженно отлетел от мальчика в другой конец комнаты и уже оттуда продолжил свой рассказ: «Твой отец, Свят, очень много путешествовал, пытаясь отыскать какой-нибудь способ уничтожения духа, но единственное, что он смог отыскать — это деревушку, в которой живёт один очень известный учёный, который специализируется на истории увядших, Илларион Любознательский».
— То есть ты хочешь сказать, что мы напрасно проникали в кабинет директора, а потом ещё и ждали, пока текст переведут?! — воскликнул Виткор, потеряв весь свой покой.
— Мой отец тот ещё учитель жизни, — хмыкнул Святослав. — Продолжай, Маф.
«Ирге удалось найти этого чародея, но тот сказал, что все его знания перейдут только тому, кого зовут помеченным Армагеддоном», — пробормотал сахаяк на одном дыхании, боясь, что его снова перебьют.
— Что за метка хоть? — спросил Денис. — У тебя есть её зарисовка?
Ничего не сказав, маленький помощник подлетел к кипе бумаг и оказался скрыт за ней весь целиком. Очень скоро он издал радостный возглас, больше похожий на что-то среднее между криком осла и чайки, — в своей лапке он сжимал клочок потрёпанной бумаги, сложенный вчетверо. Сах развернул его перед чародеями — и они увидели гексаграмму. Её значения никто из присутствовавших, не считая сахаяка, не знал. А выглядела она весьма просто: звезда, сложенная из двух правильных треугольников цвета рубина и заключённая в круг.
— А у тебя, случайно, нет ничего похожего? — спросила Василиса, дёрнув Свята за рукав джемпера, кажется, готовая раздеть его догола, лишь бы убедиться, что он тот самый помеченный.
— Сколько себя помню — не было. А с чего бы это я должен обладать меткой? — проворчал мальчик, отпихивая её руки.
— Слухи, скажем, интересные ходят, — загадочно заметил Денис.
— Ага, птички кое-кому что-то вечно чирикают, — хмыкнул Вит, покрутив пальцем у виска, на что Денис ответил ему неприличным жестом.
Отпихнутая снова на край своей кровати Василиса устало вздохнула и закатила глаза, продемонстрировав мальчику то, что не он один был осведомлён в том, что Свят стал самой обсуждаемой фигурой в академии, хотя по неизвестной причине он даже не замечал того, как на него пялились исподтишка. Сейчас же мальчишка словно и не слышал их разговора — вместо этого он внимательно рассматривал рисунок и пытался вспомнить, где мог видеть его раньше. Но воспоминания странным образом ускользнули от него, оставив необъяснимое ощущение дежавю.
— А что этот рисунок значит? — обратился он к Мафу.
— Видишь внешний круг? — Сахаяк провёл лапкой по кругу на рисунке. — Он символизирует сердце нашей планеты — самый первый рубин, появившийся на Земле, а точнее, давший нашему миру жизнь. Лучи же звезды — направление от центра до шести континентов нашей планеты.
— Это значит, тот, кто обладает этой меткой, является, по идее, хранителем этого мира?
Мальчику вдруг стало не по себе: он испытал ужасную жалость к несчастному помеченному. Ведь хранить мир — уж очень ответственное дело, и он вряд ли справился бы с этим в одиночку. Но, возможно, кто-то уже вынужден был взять на себя такую большую ношу — если он или она, конечно же, уже были рождены на этот свет.
— Быстро схватываешь! Вот только Армагеддона уничтожили, и, соответственно, не будет никакого хранителя Земли, — с лёгкой грустью ответил маленький помощник.
Больше сахаяк ничего не стал рассказывать, заметив, что вся остальная стопка вообще не относилась к их теме, поскольку когда он искал необходимое, то прихватил с собой всё, что смог, и в основном то, что было не нужно. Ребята взгромоздили на него всё его литературное богатство, и сах благополучно удалился, осторожно балансируя в воздухе и прикладывая все возможные усилия, лишь бы вся эта толстая стопка опять не повалилась на пол.
Но не прошло и пары минут, как Мафлиус, запыхавшийся и с ошарашенными глазами, вновь ворвался в комнату. Он подлетел к Святу и хотел было вытащить его в коридор, но мальчик отбрыкнулся, не поняв, что от него хотел маленький зверёк, и поэтому малыш, не придумав ничего лучше, крикнул во всю мощь своих лёгких: «Я знаю, что было с тобой ночью!» Тогда же на Свята воззрились три недоумевающие пары глаз. Парень, осознав свою ошибку, натянул улыбку, схватил саха в руки и буквально выскочил в коридор.
— Ты чего — с ума сошёл?! — зашипел Свят. — Ребята не должны ничего знать! Если узнают, то будет только хуже — будут переживать, а мне этого не нужно!
— Но я вдруг понял, что духи-посыльные не просто так залетают в твою комнату каждую ночь… да и к Василисе частенько заглядывают, — затараторил сах ни на секунду не останавливаясь, даже чтобы вдохнуть. — Твоя подруга давненько не рисовала в своём любимом альбомчике, ведь так? — Святослав раскрыл было рот, но Маф его перебил. — Они умеют настраивать пространство да и людей на обратный заряд их магического поля! Только вот с тобой они делают кое-что другое: они хотят разбудить в тебе скрытую эмпатическую способность!
— У меня есть ещё какие-то способности?! — Юноша ошеломлённо схватился за голову и отступил назад, чуть ли не врезавшись в стену. — И почему ты не говорил, что мимо нас каждую ночь проносится табун духов?!
— Главное — спокойно! Я думал, что они пока что просто наблюдают, ведь это их главная задача, — Малыш замахал лапками, виновато таращась в глаза Святу. — А что насчёт твоей способности, то ты, помимо всего остального, горазд в снохождении.
— Это ещё что такое? — взволнованно выдохнул парень.
— Снохождение — это сон, в котором подключается параллельная ветка событий — то, что могло бы произойти, но не произошло. Ему могут научиться только эмпаты (и духи из-за своей природы) — у вас это почему-то в крови, и для этого тебе нужно всего лишь пробудить свою силу. Этим как раз и занимаются духи-проводники. Думаю, уже скоро, может, даже завтра, ты сумеешь легко создать сновидческую ветку.
— Ладно, ладно, как скажешь! — остановил тарахтение саха юноша. — Но давай ты потом объяснишь всё в подробностях, не сейчас — нам нужно вернуться к друзьям и найти для них объяснение твоему буйному поведению.
Видя свою вину, сахаяк смущённо прижал ушки к голове и завернулся в хвост, буркнув, что подобное с ним случилось впервые, тогда как обычно он представлялся себе вполне мирным и воспитанным сахаяком. Хотя, по правде говоря, дело обстояло иначе, и Святослав не просто так скривил губы в насмешке. Однако им было не до разборок, потому что в комнате их уже наверняка заждались, поэтому они поспешили вернуться. Первое же, что заметили вошедшие, — это резко отшатнувшихся от двери Дениса и Василису; а вот Виткору не повезло: ему досталось от двери, и теперь он, расстроенный, потирал ушибленное ухо. Святослав, ожидавший от них нечто подобное, всё равно был малость в обиде. Ведь он и так бы всё им рассказал, но позже, разобравшись со всем как следует и не заставляя их при этом вникать в его проблемы.
— Это не то, что ты подумал! — затараторила девочка, дёргая подол платья. — Мы просто….
И много вы услышали? — спросил Свят после того, как она замялась, не придумав достойного оправдания.
— Нет, — промямлил Вит. — Двери здесь не только больно бьют, но ещё и звуки почти не пропускают.