Святослав Светлый и падение в Бездну

Глава 13. Дракон на свободе!

— Такое поведение непростительно в нашей академии, юные господа! Вам стоит пересмотреть своё отношение друг к другу! И поскольку вы сами неспособны договориться между собой, то с этим, думаю, вам поможет совместная деятельность под надзором ваших наставников! — Директор стоял между столами Огня и Земли и отчитывал ребят, принявших участие в потасовке. Ужасно разочарованный, он ни разу не взглянул на Свята, отчего мальчишка под конец воспитательной речи сник окончательно.
Прошлым вечером юноша поругался с Василисой, и теперь она следовала примеру директора и демонстративно не обращала на него внимания — её больше интересовало содержимое тарелки, чем то, что на неё обиделся лучший друг. Да ещё и этот второкурсник, Кирилл Янтарь, постоянно крутился вокруг неё, предлагая то ватрушки с творогом, то пышки с клубничным вареньем… но хотя бы не вишнёвые пироги, чем сильно радовал Святослава: он знал девочку намного лучше, чем этот выскочка.
— На выходных между вами распределят локации, где вы будете в помощь работникам академии, а также раздадут необходимые инструменты для уборки… — продолжал директор. — Я очень расстроен вашим проступком. Мне всегда казалось, что Дармикатма — это одна большая семья, но, как вышло, здесь я ошибся. Приношу свои глубочайшие извинения за мою наивность…
Покончив с нотациями, мужчина вернулся за учительский стол, пожелал всем приятного аппетита и более ничего не сказал. Святослав уткнулся в свою тарелку, в точности как подруга, а сразу после завтрака поплёлся на урок Зельевара и там, поспоривши в очередной раз с той самой, неизвестно откуда взявшейся подружкой Василисы, сообразил неплохой план, как отомстить команде землевиков. Вместе с Витом, придя к нему после занятий, он изготовил шесть взрывчатых хлопушек, добавив парочку компонентов от самого себя.
— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил Виткор, подавая необходимый ингредиент другу.
— Интересно, как мы с тобой сдружились, Вит? — сказал Свят, заставив того стушеваться. — Не будь таким добряком — они это заслужили!
Мальчик забросил горстку хрустящих хлопьев себе в рот, и несколько из них упало в его варево, отчего оно зловеще забулькало.
— Думаю, тебе стоит начать заново, — заметил Виткор, указав на утонувшие в его вареве кусочки.

— Да ладно, молоко осталось залить, и всё будет, как надо, — накормлю своих хорошеньких деток вкусным завтраком, — как обычно отшутился Свят.
А уже ночью у троих мальчишек — архитектора как раз выписали из лазарета — состоялась вылазка на этаж братства Земли: Святослав осторожно проник в комнаты всех игроков по баунсару и вместе с Денисом припрятал свои изобретения в самых укромных уголках, которые только смог обнаружить, в то время как Виткор стоял на шухере.
— Тебе реально всё равно, что будет с ребятками из твоего же братства? — шёпотом спросил Свят у Дениса.
— Плевать я хотел на эти братва. Я, как ты мог заметить, практически у вас поселился, и ты сам прекрасно знаешь, какие отношения между нашими собратьями, — ответил землевик.
Из-за дверного проёма показалась голова Вита:
— Прочувствовал на самом себе.
— Следи за обстановкой! — одновременно зашипели на него мальчишки, нечаянно разбудив сладко сопевшего землевика.
— Так, дружок, засыпай, баю-бай, — ласково пропел эмпат, через одеяло поглаживая своего неприятеля по лодыжкам.
Парни застыли на месте, и после того, как их «дружок» перевернулся, потихоньку выползли из комнаты, стараясь дышать через раз. Эта была последняя комната, которую они должны были заложить их хлопушками. Так что, довольные удачным завершением операции, они стукнулись кулаками и скорее поспешили разойтись по комнатам.
На следующее утро Святослав проснулся от того, что его дверь вдруг содрогнулась от сильного толчка с той стороны. Мальчик немедля растормошил спавшего сахаяка, чтобы тот смог хоть завопить в критический момент. Тем временем дверь почти поддалась, и Свят, не придумав ничего лучше, повернул ключ в замочной скважине. Дверь мгновенно распахнулась, и на пол, прямо к ногам мальчишке, свалились в очень странном виде трое землевиков, которых неизвестно кто впустил к ним на этаж. Но ответ нашёлся быстро: за ними стоял Денис и строил смешные рожицы, похожие на те, которые прямо сейчас были у трёх парней из братства Земли, корчившихся, развалившись на пороге.
— Что вас беспокоит? — невозмутимо спросил Свят, насмешливо приподняв бровь. — Спрашивайте, что хотите, — и проваливайте.
— Это ты затопил наши комнаты хлопьями! — крикнул один из мальчиков.
— Это не сильно похоже на вопрос, — заметил Святослав.
В то же время мальчику едва ли удавалось сдерживать себя, чтобы не засмеяться в голос: с троих земляческих идиотов опадали золотистые хлопья — точная копия тех, которыми он перекусил во время готовки «кушанья» для недругов. Правда, мальчик точно помнил, что он добавлял ещё один очень интересный ингредиент, который, как видно, не сработал, из-за чего он малость расстроился, хотя, впрочем, и без этого результат был неплох.
— Если вы не знали, Свят у нас в Дармикатме признан лучшим в приготовлении отваров и снадобий, да и другого в подобном духе, — вступил в перепалку Денис. — Так вот… К чему это я? Неужели вы думаете, что он смог допустить такую глупую оплошность? — Чернозёмный смахнул с плеча одного из землевиков зерновую хлопушку.
Прислонившись к дверному косяку, Денис наградил друга насмешливым взглядом, и Свят обиженно надулся, начав придумывать, чем потом ответить на этот выпад. Между тем, несмотря на весьма поверхностный и даже странный аргумент, трое землевиков потоптались на пороге комнаты эмпата ещё с минуту и неуверенно ушли восвояси.
— Я их завтраком на целый месяц обеспечил, а они ещё недовольны чем-то! — воскликнул Свят, когда те с помощью своего бывшего лидера скрылись в телепорте.
От смехотворности ситуации вернувшийся к нему Денис даже хрюкнул, а потом, стоило им переглянуться, как они разом разразились безостановочным смехом. В этот самый момент к ним, можно сказать, подлетел Виткор и затараторил: «Ребят, там те шестеро жалуются, что у них в комнатах сначала взорвалась бомба из хлопьев, а потом это всё покрылось мерзкой зловонной жижей, которая не поддаётся никаким химикатам!» И Денис, и Свят начали смеяться ещё громче и, не способные уже устоять на ногах, скатились на пол.
— Сработал мой секретный ингредиент! — воскликнул Свят, вытирая слёзы, выступившие от смеха.
— И что это было? — спросила Василиса, очень тихо подошедшая к ним сзади.
— Я унесу этот секрет в могилу, — ответил мальчик, но вдруг понял, кто это решил нарушить их молчание, и быстро поднялся с пола. — Что, будешь опять про свои правила рассказывать? — спросил он.
Буквально минуту назад готовая пойти на примирение, девочка раздражённо зыркнула на него, резко развернулась и скоро удалилась в сторону телепорта. Денис и Вит растерянно переглянулись и повели плечами, но говорить о перемирии с Василисой не решились, так как это был дохлый номер — Свят пресекал любой разговор о ней. Виткор лишь обмолвился о том, что пора было послушать, что она хотела сказать, но тут же стих под предостерегающим взглядом Дениса. Святослав понял, что сглупил, и в то же время знал, что иначе не мог поступить: она могла бы извиниться за своё… за своё беспокойство насчёт него. Парень вымученно вздохнул, уверившись окончательно, что пора было заканчивать с их глупой молчанкой, и решил явиться к ней с повинной сразу после уроков…
Но весь день девочка снова намеренно избегала его, а вечером вообще заперлась в своей комнате и не открывала ему, хотя он очень долго и настойчиво стучался к ней, подсовывая в щель под дверью криво нарисованных плешивых псов внутри грустных сюжетов.

***

Субботний день для Святослава начался с приятной ноты, несмотря на то, что сегодня его и других недавно провинившихся должны были вооружить щётками и швабрами и отправить драить Дармикатму. Его распределили в загоны с маленькими сусти жанварами, напоминавшими по повадкам енотовидных собак, потому что могли украсть любую вещицу, лежавшую не на своём месте, — эти живности как-то раз стащили у Свята наручные часы, и больше он их не видел.
Мальчик завтракал в Центральном зале вместе с Виткором и Денисом, чуть ли не с лупой проверявшим все близстоящие тарелки и кружки, уже порядком устав от утренних шуточек ребят из его братства, что старались испортить каждый его приём пищи: то незаметно крошили ему в тарелку острых перчиков, найденных на академичной кухне, то подсыпали слабительное в его кружку с чаем, и всякий раз он бежал к другу за снадобьем. Святослав же, нисколько не беспокоясь о том, что попадало ему в рот, потому что травить его было некому, медленно жевал тост, стараясь не подавиться, так как ему совершенно не удавалась контролировать своё состояние — сегодня ночью он снова, не желая того, путешествовал во сне и теперь чувствовал непреодолимое желание снова завалиться в постель и проспать хотя бы ещё пару часиков.
И всё же, хотя юноша и не выспался, эта ночная то ли «прогулка», то ли «как ещё её назвать?» понравилась ему: Святу снова приснилась его мама — скорее всего, именно она пыталась связаться с ним, как он и предполагал ранее.
В этот раз она молчала и только смотрела на Свята тем особым материнским взглядом, который даже эмпат не сможет объяснить. Они долго гуляли по новозеландским территориям академии, греясь на тёплом солнце. На прощание женщина больно ткнула ему в грудь и испарилась. Что она хотела этим сказать, парень так и не понял, но его, на самом деле, более занимала сама встреча с мамой, чем то, что во время неё произошло.
Мальчик очнулся, лишь заметив, что перед ним кто-то настойчиво махал руками, пытаясь привлечь его внимание. Этим надоедой оказался Денис: он минут двадцать с жаром рассказывал Виту о ещё более ужасных последствиях, чем жижа с хлопьями, их недавнего удачного розыгрыша — а сам его устроитель витал в облаках и не посмеялся ни с одной разрывной черноземцеской шутки.
— Ты, белобрысый, вообще, где находишься? — спросил мальчик у Свята. — Явно, что не с нами. Влюбился, что ли? Ещё и раскраснелся. Ну ты даёшь!
— Не неси бред! — вспылил парень. — Просто задумался. А о чём ты говорил до этого?.. И это загар, вообще-то, а не смущённый румянец, я ж не девчонка.
— Ага, загар на леднике, ну-ну… Ладно, не психуй, а то я тоже начну... О'кей, начинаем заново: я говорил, что мои «друзьяшки» теперь ноют из-за нового нашего эксперимента над ними, хотя до сих пор не могут отскрести твой ещё тогдашний необычный ингредиентик.
— Это какой? — удивился мальчишка, переглянувшись с Виткором, но тот лишь незнаючи покачал головой и пожал плечами.
— Зловонная жижища! — злорадно скалясь, пояснил землевик, — Семён с первого курса, наш нападающий, если так тебе будет понятнее, умолял Торфа, чтобы ему выделили новую комнату, но тот отказал и посоветовал ему какой-то хороший, по его словам, очиститель, а точнее, просто пихнул ему средство в руки и захлопнул дверь перед носом. Мы потом узнали, что у него в комнате для наших несчастных несколько коробок с супермощным чистящим средством стоит, — захлёбываясь от восторга, рассказал он и хохотнул в конце.
На весь его пересказ событий Святослав в ответ только кисло хмыкнул и получил недоумённый взгляд землеца. Тот, не понимая, что с ним такое сотворилось, похлопал друга по плечу и, видно, собирался сказать что-то очень важное и что давалось ему с величайшим трудом, или же он просто не хотел ничего говорить.
— Помирись с нашим цветиком, приятель. Я же вижу, что она тебе… хм-м… нужна… (гадость какая)… — Денис весь сморщился, будто сама мысль об этом ему казалась в край противной.
— Как с ней помириться, если она и говорить со мной не желает?! — воскликнул парень и чуть не столкнул свою тарелку со стола, поймав её только у самого края.
— Она каждый день расспрашивает меня о тебе, — хмыкнул Денис. — Знатно надоела этим.
— И даже меня, — добавил Вит.
Настрой эмпата поднялся выше некуда и не спал до тех пор, пока он не дошёл до места своего наказания. Его ужасно обрадовало, что злость подруги не мешала ей переживать за него. И он даже не обратил внимания на подначки Дениса, заметившего положительные перемены в настроении мальчика и не отстававшего от него вплоть до самых загонов с мелкими клептоманами сусти жанварами, где на отработке землевик пообещал составить Святославу компанию, так как у Виткора появились кое-какие неотложные дела и он убежал, оставив друзей сражаться с маленькими монстрами в одиночку.
Уже вдвоём ребята зашли в загон, больше похожий на террариум со множеством тропических растений. На голову Свята тут же свалился крохотный белоснежный комок с алым клоунским носом, но тут же спрыгнул на ближайшую ветку и скрылся в зарослях. Глеб, молодой завхоз академии, вручил Святу необходимый инвентарь, потрепал юношу по голове и вышел, быстро выхватив свою связку ключей, которую хотел прибрать в свои маленькие ручки другой шустрый зверёк. Оставшись с сусти жанварами один на один, Святослав измученно опёрся на швабру и умоляюще посмотрел на Дениса, но тот категорически отказался помогать в уборке, для большей убедительности замахав головой из стороны в сторону так, что она чуть не отвалилась, и побрёл от него куда подальше в поисках места для отдыха.
— Я тут для поднятия твоего боевого духа, Святик, — с ехидством напомнил землевик.
Взаправду не думая ему помогать, Денис расслабленно развалился на мхе возле огромного дерева и достал из сумки пакет с любимыми конфетками, но съесть успел только одну — полакомиться сладостями пожелали и вороватые зверьки: они кружочком обступили мальчика, и он, раздражённо буркнув «Подавитесь!», кинул им всю упаковку.
— Ты, кстати, решил, что делать с василискиной бедой? — спросил он сразу после.
И благодаря его вопросу Святослав вдруг понял, что это был тот самый — идеальный — момент, когда он мог отправиться за духоотпугивателем и ему никто не посмел бы помешать.
— Прикрой меня! — сказал Свят и пихнул грабли в руки Дениса, не успевшего ничего ответить, так как юного эмпата уж и след простыл.
Оказавшись запертым в террариуме совсем один с какими-то монстрами, совершенно не желавший тратить свой выходной на уборку землевик несколько раз чертыхнулся, припомнив все грехи друга, но так как делать было нечего, то взялся за своё жуткое зубастое орудие, которое ни разу в жизни в руках не держал, и принялся под собственный бубнёж и психи расчищать траву, попеременно отбиваясь от наглых сустов, позарившихся на дорогущие коллекционные значки, прицепленные к его сумке.

Тем временем Святослав с помощью кольца, которое он повесил на цепочку в кулоном, лишь бы и правда не потерять, как сказал директор, перенёсся прямиком в Междумирье. По размерам это была деревенька, но красотой зданий напоминала старый район какого-нибудь крупного мегаполиса — со старинными зданиями, на реконструкцию которых из бюджета выделили кругленькую сумму, и старой брусчаткой вместо современных дорог. Любые поверхности кругом, витрины магазинов и офисы, были сделаны из прочного многослойного стекла, точно как в академии, и даже плитка, по которой он шёл, была из стекла, к тому же отражала каждый его шаг. И, к слову, всё Междумирье также представляло собой длинный лабиринт, поделённый на разные секции, где поворотам не было числа. «Что за повёрнутость на лабиринтах у этих чародеев?» — подумал мальчик, снова заплутав и не имея представления, куда ему идти. Он повертел головой во все стороны, но не заметил ни одного указателя, что никак не могло облегчить поиск нужного магазина. И мальчик, оказавшийся в безвыходной ситуации, пошёл наобум.
За одним из удачно выбранных им поворотов, из которого — он слышал ещё издалека — доносились какие-то звуки, Святослав столкнулся с реальным торговым миром, который ему обещали старшие дармикатовские товарищи. Один из по-настоящему людных районов Междумирья встретил его многоголосьем, шумом и чьей-то болтовнёй; по улицам разгуливали самые обычные и необычные люди и нелюди. На глаза мальчика тут же попалась компания невероятно высоких и сильных на вид мужчин со светло-сиреневой кожей, испещрённой тонкой сеточкой тёмно-фиолетовых вен: они оживлённо болтали, но парень не мог разобрать ни единого слова, ибо больно диковинный был язык и состоял только из рычащих звуков, произносимых сплошным потоком, без пауз. Парень засмотрелся на них и застыл на месте, из-за чего в него чуть ли не врезалась какая-то пышнотелая женщина. За ней же плёлся громадный великанище с грязно-серым цветом кожи и тремя глазами, из которых один располагался на лбу по центру, как у циклопа, а два других — по бокам, там, где должны были расти уши, которых, к слову, не наблюдалось в принципе. Из-за того, что Свят засмотрелся на трельяжноглазого великана, он не разглядел его тоже немаленькой хозяйки, которая была весьма недовольна из-за его нерасторопности.
— Смотри, куда прёшь, разиня, — проквакала противным голоском дамочка.
Юноша, только отошедший от потрясения, которое ему обеспечил новомодный чародейский рынок, наконец обратил внимание на несносную тётку. Не задумываясь, Свят отступил в сторону, не став спорить с той, чьи габариты во много раз превышали любые нормы, из-за чего он сам рядом с ней смотрелся крохотной пушинкой, несмотря на то, что был самым высоким на своём потоке.
Тут её животинка придумал содрать вывеску, так не вовремя оказавшуюся перед его глазом. «Не трожь это, дрянь ты иноземная! А ну положь, кому сказала?!» — завопила эта жабья подружка и унеслась прочь от мальчика, звеня множеством массивных украшений и цепляясь за всё цветастыми шалями, спасать себя от выплаты штрафа хозяину магазина, чью вывеску ещё пока не до конца отодрали от стойки. Проводив её взглядом, Свят вдохнул и пошёл дальше — туда, не зная куда, чтобы найти то, не зная что.

— Бог мой, какие люди! Неужели сам Святослав?! — С другого конца улицы ему махал старичок, в котором Свят тотчас признал добряка-водителя, родного деда его друга.
Идя мальчику навстречу, дядя Гена размахивал двумя толстыми мешками с чем-то весьма неприятным на вид, да и вывеска магазина, из которого он вышел, гласила: «Всё для ваших кровожадных душек», — а так называемые «душки» и иже с ними нередко предпочитали сырое мясо и другие части раньше бегавших лакомств. Времени на выдумывание плана спасения у Свята не было, и он очень скоро оказался сжат в крепких медвежьих объятиях старика — мешки, содержимое которых пахло чем-то абсолютно несъедобным, оказались чуть ли не под самым его носом, из-за чего ему пришлось на какое-то время задержать дыхание. Но, к счастью, виткоровский родственничек вскоре всё же заставил себя отпустить замученного им парнишку, напоследок сжав его посильнее, и Свят, оказавшись в тисках дедовских рук, сдавленно крякнул.
— Неужто вам уже разрешают так рано разгуливать по Междумирью в одиночку?! — ахнул старичок после того, как разглядел телепортационное колечко на руке парня.
— Можно сказать и так, — замялся Свят, не зная, как оправдаться на этот раз.
— Весь в своего отца: он был тот ещё нарушитель правил! — хохотнул старенький водитель академии.
— Да-да, — торопливо ответил мальчик. — Извините, мне нужно срочно найти духоотпугиватель. Вы, случайно, не знаете, где можно его приобрести?
— Конечно же, знаю! — ответил мужичок. — Я тебя провожу куда надо, а то, знаешь ли, тут хватает всяких непорядочных личностей, которые страсть как любят продать втридорога какой-то ширпотреб! Вот вчера обсчитали меня на целые две соны!.. Но для чего тебе эта безделушка?
— Да так, в академии понадобилось, — с опущенными глазами в пол сказал мальчишка, стыдясь обманывать этого до невозможности добропорядочного человека.
— Бог с тобой, ребёнок. Пойдём уж, отведу тебя в лавку к Духовичам.
И деда… то есть дядя Гена повёл Свята между лавчонок и магазинчиков со странными штуковинами, предназначения которых мальчик знать не знал, и старичок терпеливо отвечал на любой его вопрос. Чаще прочих на пути им встречались люди, а именно чародеи, но иногда попадались и необычные представители из числа разумных, вроде дамочки с подобием циклопа с трельяжем глаз: вот с продавцом диковинных животных торговался дородный гном с густой рыжей шевелюрой и длинной чёрной бородой, ростом он не вышел и дотягивался разве что до плеча чародейского мужчины, но в обхватах мышц значительно превосходил; по его правую руку стояла гномиха, восхищёнными глазами смотревшая на большую птицу с лебединой шеей и в золоте перьев. Конечно же, этим не ограничивалось всё разнообразие народа, да и всяких существ здесь было не меньше. Желая узнать о здешних покупателях побольше, Свят пообещал себе обязательно как следует прогуляться по Междумирью, как привидится удачная возможность, но прямо в этот момент у него имелось очень важное дельце.
— Вот мы и на месте! — объявил Геннадий, — У тебя, надеюсь, есть деньги? — вдруг забеспокоился он.
— Да, разумеется. Не зря же я лучший во всяких пари, — самодовольно заулыбался парень.
— Весь в отца! — повторил мужчина. — Ну всё, ребёнок, мне нужно покинуть тебя.
— До встречи, — улыбнулся Святослав и пожал руку старичка, сильно его этим растрогав.
Старенький чародей утёр сами собой накатившие слёзы, снова, видно, вспомнил отца мальчика, и в знак прощания постучал ему по плечу, из-за чего Свят едва ли не вошёл ногами в землю. «Такой крохотный, а силища, как у атланта!» — шипя от боли, подумал парень, потирая ушибленное место.
Между тем дедуля уже затерялся в толпе, и мальчик, быстро окинув улицу взглядом, открыл дверь указанного ему магазинчика и заглянул внутрь. Помещение встретило его абсолютной тишиной, словно мальчишка перенёсся в другой мир — снаружи доносились крики и болтовня, а вот тут, уже у порога, слышно было лишь тихое тарахтение всевозможных приборов и механизмов. Зайдя внутрь, парень опустил взгляд и заметил на полу крохотную шестерёнку. Он наклонился, чтобы поднять её, а как только разогнулся, то тут же и свалился от неожиданности на пол — прямо перед его глазами застыло лицо маленькой девчонки с огромными угольками глаз и такими же чёрными косичками. Она засмеялась, радуясь тому, что смогла напугать мальчишку, и помогла ему встать, хотя в её-то возрасте — а ей было ну точно не больше шести — её помощь была бесполезной. Только лишь Свят поднялся с пола, девчонка схватила его за руку и потянула в другую комнату — и он безропотно последовал за ней.
— Папа, у нас клиент! — громко прокричала девочка.
Дверь, что вела, вероятно, в их мастерскую, распахнулась, и из-за неё вышел высокий, ещё достаточно молодой мужчина тридцати с чем-то лет, и парень понял, в кого пошла малышка, напугавшая его при встрече.
— Что пожелаете, юноша? — обратился к нему чародей, вытирая о полотенце запачканные мазутом руки.
— Духоотпугиватель, э-э-э… — запнулся мальчик, не зная, как обратиться к хозяину лавки.
— Вы зашли в лавку механических изобретений, которой владеет семья Духовичей, юноша, — произнёс он. — Моё имя Демид Духович, и именно я заведую «Чаротоварами», покуда мои дочери не подрастут, чтобы я мог передать им своё дело... Один момент — мне нужно отойти в кладовую.
Вернулся мужчина очень скоро, заставив себя ждать не дольше пяти минут, но за это время его дочь, посчитавшая нужным занять гостя разговорами, успела ужасно надоесть мальчишке своими расспросами; к тому же она постоянно теребила его за руку, и без пауз рассказывала всякую детскую лабуду, и показывала свои игрушки. Нисколько не успевая за её мысленным потоком, парень стоически вытерпел эти до невозможности длительные минуты, ведь его цель стоила этих мучений: у него была надежда на то, что Василиса наконец-то сможет воспользоваться своим даром, которого ей ужасно не хватало с тех пор, как духи облепили её комнату, словно шершни, напавшие на пчелиный борть.
Наконец-таки владелец лавки «Чаротоваров» вышел из кладовой, избавив гостя от общества назойливой дочери, и нёс он в руках маленький приборчик, сделанный из лазурита и имевший форму идеальной сферы.
— Ингрид, не приставай к посетителю! — строго указал он девочке, и она, надувшись, всё же повиновалась и, громко стуча туфлями, утопала в другой конец комнаты.
Принесённый в лавку прибор в это время был протянут мальчику, и тот осторожно взял его в руку. Хорошенько рассмотрев вещицу, покрутив её во все стороны, парень убедился вполне, что его явно обманывали, потому что это определённо был совершенно обычный полудрагоценный камень, хоть и начисто отшлифованный.
— Это не духоотпугиватель, — заключил парень, вернув камень чародею. — Он ведь должен выглядеть как-то по-другому, не так просто, наверное…
— Раз не доверяете, то не покупайте, — спокойно ответил мужчина и ушёл вглубь магазина.
Перед тем, как скрыться с мальчишеских глаз, Демид передал лазуритовую сферу в руки Ингрид, и она, растянув хитрую улыбку, снова вручила его парню. Святослав ещё раз на всякий случай прокрутил духоотпугиватель перед своими глазами, но так и не понял, в чём заключалась его магическая сила, и поэтому уже насовсем отдал его малышке.
Пожалуй, он так бы и ушёл, ничего не приобретя в лавке Духовичей, но остановил его шум на втором этаже здания. Он уже готов был нажать на дверную ручку, собираясь выйти на улицу, но резко развернулся спиной к выходу и остолбенел — по лестнице, которая вела на второй этаж, спускалась невероятно красивая девушка, по-видимому, старшая дочь владельца лавки. Такая простая, с недлинными тёмными волосами под тонким синим ободком, в тёплом зимнем платье с оленями и дружелюбной улыбкой, которую она показала ему, только заметив у входа, она заставила его остаться у них дома.
— Здравствуй, я дочка хозяина магазина. Чем я могу помочь тебе?
Девочка, которая была младше его не более, чем на год или два, грациозно подпорхнула к мальчику, занёсшему руку над дверной ручкой, но так и не коснувшемуся её.
— Почему ты взяла его без спросу? — Она вдруг заметила духоотпугиватель в руках сестры. — Ты ведь знаешь, что можешь сломать что-нибудь, а виноватой окажусь опять я!
— Мне папа сам отдал его! — закапризничала девочка, — Этот мальчик не захотел покупать его, потому что считает ненастоящим! — пролепетала она.
С трудом и уговорами девочка отняла маленький голубой шарик у младшей сестры, затем подошла к столу и выудила из верхнего ящичка тонкий продолговатый фонарик. «Смотри!» — сказала она, махнув застывшему мальчику рукой, и он, еле-еле переступая ногами, приблизился к ней. Она включила фонарик и приложила его к тому небольшому местечку лазуритовой сферы, где имелась плоская поверхность, на первый взгляд совсем незаметная — на пол упала тень из светло-голубых букв древнего чародейского языка.
— Вот — погляди! — позвала его девочка. — Обычно этот прибор отпугивает магически слабых духов, но вот с помощью этого заклинания, которое содержится внутри камешка, можно защититься и от гораздо более сильного духа. Вообще-то, странно, что отец отдал тебе именно этот духоотпугиватель, он ведь единственный в своём роде. С другой стороны, он очень хорошо читает людей... Как тебя, кстати, зовут?
— Я… э-э-э… — протянул парень и, запинаясь, кое-как ответил: — Меня зовут Святослав, но лучше просто Свят.
— Приятно познакомиться, просто Свят, — Девочка протянула ему руку. — Мира.
— А мне-то как приятно, Мира. — Вместо обычного рукопожатия, что, наверное, она и подразумевала под своим жестом, парень поцеловал её руку.
Не сразу, но он вдруг осознал, что произошло то ужасное, что он уже не мог исправить. «Зачем я это сделал?!» — быстро пронеслось в голове юноши. Если бы он умел краснеть, то сейчас не был бы отличен от варёного рака… Но ему повезло: девочка, не заметившая смятения Свята, скромно хихикнула в ответ на его нелепую выходку и отвела взгляд в сторону.
— А сколько будет стоить этот духоотпугиватель? — спросил мальчик, чтобы прервать неловкую паузу.
— Обычный стоит одну сону, три чанди и восемь тамб, но этот — очень необычный, так что тебе, Свят, нужно немного подождать. Я пойду и спрошу у отца, — ответила Мира и так же легко упорхнула в ту сторону, куда немногим раньше ушёл хозяин лавки.
Пока же девочка переговаривала с отцом, Свят принялся рыться в карманах: он вдруг осознал, что ему не хватало денег и на простой духоотпугиватель, не говоря уж об особенном! У него после громадных вложений во всевозможные приколы, бюджет которых рассчитывал ушлый Денис, знавший, к кому обратиться из старших, была припасена на чёрный день только одна сона, парочка тамб и… завалявшаяся жвачка. В то же время он старался вспомнить всё, что рассказывали ему о чародейских деньгах его более осведомлённые друзья: сона представляла собой тонкую пластиковую карточку, на которой был изображён какой-то из великих чародейских деятелей или деятельниц; в одной соне насчитывалось до шести чанди, которые отличались от соны рисунком — на них были напечатаны всевозможные виды магических созданий — от известных нам сустов до саблезубых тигров, переселившихся с некоторых пор на далёкую планету под названием Ашрей, или же Пристанище. Легко догадаться, что на тамбах обычно красовались самые разные растения, от обычных до самых сложных, напитанных магией под завязку, и в одной чанде — всего шестнадцать тамб. Поначалу одарённые использовали металлические монетки вместо пластиковых карточек, так что название денег пошло именно со старых времён: сона переводится как «золотой», чанди — «серебряный», а тамба — «медный».
Девочка вернулась в комнату, когда Свят, уже сложив деньги в карманы, подготавливал речь о том, что ему вдруг разнадобился тот пресловутый духоотпугиватель, как простой, так и сложный. В руках Мира несла коробочку из тёмно-синей материи, обвязанную небесно-голубой лентой. Она вручила её мальчику, улыбнувшись так тепло и ласково, как никто ему не улыбался; он смущённо растянул губы в ответ и забрал этот презент, понятия не имея, чем станет с ней расплачиваться.
— Отец просил отдать тебе этот духоотпугиватель совершенно бесплатно, так что принимай его как подарок.
— Но… — Мальчик неожиданно запнулся, искоса взглянув на девочку.
— Мы не возьмём с тебя даже пшивой тамбочки. — Она отрицательно покачала головой, правильно расценив нерешительность гостя.
— Может, тогда я угощу тебя… скажем, в благодарность? — робко спросил юноша, — Мы могли бы сходить в кафе… Или куда тут обычно ходят? — проторил он.
— Я очень даже не против, — Девочка первая прошла к выходу, слегка приоткрыла дверь и посмотрела на застывшего мальчика. — Пойдём, у нас, в Междумирье, есть чудесная забегаловка «Беседа на открытой веранде с бабушкой Зиной». Звучит длинно, зато никто больше до такого не додумается. Хозяин назвал кафе в честь своей бабушки. Её там, кстати, можно часто встретить — она страсть как любит рассказывать разные истории.
Удивительно быстро, хотя он казался себе медленнее улитки, мальчик отлип ногами от пола и, не желая заставлять девочку ждать, быстро пересёк магазин и вышел вслед за ней на улицу. Та уже унеслась далеко вперёд, и Свят поспешил догнать её. Однако, в отличие от него, нерасторопного, междумирянка проворно лавировала между лавчонками, чародеями и другими созданиями, а парень успевал только лишь следить за копной иссиня-чёрных волос, мелькавших среди многоликой толпы. В конце концов, девушка решила остановиться и подождать Святослава: он всё ни как не мог протиснуться между двумя великаншами, спорившими, как понял юноша, — ведь он смог прослушать весь разговор, — о стоимости земляных чешуек. «Вы совсем обнаглели! Смогли отцапать местечко в Междумирье и сразу же зазнались!» — вещала недовольная покупательница, пока другая в прямом смысле пускала дым из ушей. К счастью, юноша всё-таки умудрился юркнуть в неожиданно образовавшийся проход и нечаянно столкнулся с Мирой лоб в лоб. От неожиданности она оступилась, плюхнулась наземь и, скривившись от боли, схватилась за ушибленное место, точно как и мальчик напротив неё.
— Прости, — рассеянно буркнул Свят, помогая девушке встать.
И их глаза встретились…
— Ничего страшного — со мной такое иногда случается. В смысле не я постоянно стукаюсь о кого-то и падаю… Я имею в виду, что это я бываю неуклюжей, — залепетала Мира, растеряв почти всю прежнюю выдержку, так поразившую его при встрече.
— Эй-эй, осторожней! — испуганно воскликнул мальчик, подхватив её, поскользнувшуюся на оледеневшей мостовой.
Кое-как устояв на ногах, девочка мигом собралась и смущённо отстранилась от мальчика. Она одёрнула юбку и отряхнула её от снега, выпрямилась и почти бегом понеслась дальше — Мира была красная, как перезрелая вишня, но, к её счастью, парень не успел заметить этого. Нагнать же её Свят смог только возле двери забегаловки, рядом с которой она специально притормозила, чтобы он мог галантно придержать перед ней дверь, и она юркнула внутрь. Мальчик зашёл следом и стал с интересом рассматривать интерьер.
Кафешка «Беседа с бабушкой Зиной», как её называли в народе для простоты, во всём напоминала заведение прошлых годов: резная деревянная мебель была хаотично расставлена по залу, позолоченные канделябры с горящими свечами стояли на толстоногих столах, хрустальные вазочки с цветами украшали полки, а официантки, разодетые в платья в горошек с бантами на спинах и в милые фартуки с рюшами мельтешили между всех этих многочисленных столиков.
— Здесь уютно, — заметил мальчишка, оглядываясь по сторонам. — Всё такое старинное.
— Да, хозяин заведения любит всё под старину, но мне такое не очень нравится, хотя отец считает, что прошлое нужно уважать, — расстроенно вздохнула девочка.
— Думаю, тебе понравилось бы в Дармикатме: там почти всё выглядит очень современно. Когда я впервые оказался в академии, мне показалось, что это какой-то очень дорогой офис на Земле.
— Земля, Рубин… Мне удалось побывать на вашей планете всего пару раз, а так всю свою жизнь я, можно сказать, не покидала Междумирья, — огорчённо улыбнулась девушка. — Первый раз я посетила Землю, когда пришло время определять мою магию, а второй раз — когда оказалось, что Верховный чародей ошибся.
— Директор может ошибаться в этом?!
— Не совсем он… Специальный прибор в его кабинете определяет специфику наших способностей: достаточно влить в него капельку крови, и результат ясен, но со мной пошло что-то не так: по идее, я должна была попасть в братство ментальной магии, но буду учиться вместе с воздушниками.
К ним подошла официантка, и на несколько минут ребята прекратили разговор. Молоденькая девушка добродушно поздоровалась с ними обоими, приобняла Миру и сразу после этого убежала на кухню. Святослав удивлённо проследил за её уходом: она даже не выслушала заказ!
— Эх, дорогуши мои! — Двери кухни распахнулись, и в зал чуть ли не под фанфары вышла та самая пышнотелая женщина, которая недавно обругала на улице замешкавшегося Свята. — О, это тот самый нахальный паренёк?!
С удивительной для неё прытью пышная древняя мадама подскочила к столу, за которым сидели юный эмпат и Мира, и во все стороны разнёсся запашок ландышевой отдушки её косметики ещё советских годов. Обеими руками она обхватила лицо девочки и расцеловала её в обе щеки, отчего на них отпечаталось много размаханных коралловых отметин от помады. Женщина плюнула на палец, чтобы смыть следы поцелуев с лица девушки, но та успела увернуться, и толстый слюнявый палец пролетел мимо — окончательно оттереть помаду Мире удалось не сразу, и после этого щёки её походили на две горящие спички. Мальчик же вжался в спинку стула, лишь бы не привлекать внимание этой большой тётушки, ведь, глядишь, она и съесть могла непокорных. Однако Свята его конспирация «тише воды, ниже травы» не спасла, и женщина обратилась к нему, чему он уж точно не был рад.
— Что ж ты сжался так, лапушка?! — Она потрепала мальчика за щёчку, чем в край разрушила образ злой карги, кем показалась при встрече.
— А вы добрее, чем кажетесь, — сказал Свят, потирая разболевшуюся щёку, и незаметно, пока колдунья-людоедка отвлеклась от них, Гензель и Гретель, на любимую официанточку, прошептал в сторону Миры: — Кто она, если не секрет?
— Так это же та самая Зина, бабушка хозяина этой кафешки, — тихо ответила ему девчушка, но её услышали.
— Да, я его любимая старая-престарая бабуля, видевшая пирамиды ещё недостроенными! Будь как дома, хорошенький чародейчик! — ответила она, пропев первую фразу, а на второй чмокнула его в макушку. — Видела, ты, душечка, беседовал с Геннадь Михалычем. Эх, избегает он меня, наглец, не заходит в гости, хотя раньше…
Не успели дети опомниться, а старая чародейка уже вся целиком была в своих воспоминаниях: вспомнилось ей и как она «танцувала» на балах, и как ходила на премьеры в театры и на выставки, и как делала променады в цветущих садах. «Вот древность! Сколько же ей лет, что она на балах мазурку танцевала?!» — само собой подумалось Святу. Мира же с интересом, наверное, в квинвигинтилионный раз слушала рассказ Зины о танцах и кавалерах, «не дававших ей продыху ни минуты», и искоса поглядывала на нового знакомого. Но юноша в смущении был повёрнут всё время в другую сторону и всё-таки вслушивался в каждое слово рассказчицы. А слагала она на самом деле так интересно, словно сказку сочиняла!
— Песню мне, что ли, для вас спеть? — ни с того ни с сего остановив свой рассказ, спросила старушка, добродушно тыкнув локтем в мирин бок. — Твою любимую?
— Да, «О незадачливом мореплавателе»! — умоляюще запросила девчонка.
— Ну тогда слушайте!
Чародейка начала отбивать ритм, хлопая по столу пухлой ладошкой и постукивая каблучком по кафельному полу кафешки, — и почти тут же запела пиратскую песенку:

Он долго шёл по синим волнам —
Лихой покоритель волн.
Но, где бы он ни был, где б ни искал,
Счастье своё не нашёл.

Года пролетели — вернулся домой,
В тихую гавань судов,
И как удивился, как осерчал,
Что в поисках время провёл,

Ведь то, что искал он, чем грезил во снах
Было в душе у него.
Поэтому знай, не серчай — да цени,
Что есть у тебя самого…

Вскоре, стоило старенькой певичке их покинуть и умчаться по своим делам, о которых никто ничто не ведал, перед тем заглянув снова на кухню, чтобы, как она сказала, отпраздновать свою долгую жизнь, вернулась официантка с двумя стаканами, наполненными жидкостью странного цвета, и парой вазочек с мороженым. Не дожидаясь приглашения, юноша схватил стакан с коричнево-бурой жижей тягучей консистенции. Только он глотнул её, как почувствовал, что у него в ушах вдруг будто бы начал уплотняться дым, готовый повалить отовсюду, — и парень, выплюнув содержимое рта обратно, в стакан, начал судорожно хватать ртом воздух. Наблюдая за мучениями парня и всё так же потягивая свой «взрывной» коктейль, девушка прыснула. Услышав это, Свят даже сквозь застилавшие глаза слёзы смог взглянуть на неё с осуждением, и она тут же перестала хохотать, так как, помимо того, взглядом он передавал к тому же обещание ужаснейшей и невыносимейшей расплаты.
— Прости… Ты, видимо, не привык к «такому», — виновато пролепетала девушка. — В любом случае ты можешь попробовать мороженое — оно тебе понравится.
— А у меня не выпадут волосы? — спросил мальчик с сомнением, понюхав десерт.
— Надеюсь, что нет, — уклончиво ответила девчонка.
— Что значит «надеюсь»?! — возопил парень, отталкивая от себя вазочку с мороженым.
И на этот раз девчонка уже не смогла сдержаться и расхохоталась пуще прежнего, да так сильно, что у неё на щеках снова проступил румянец, а из глаз полились слёзы. Парень понял, что его снова разыграли, и довольно хмыкнул. Расплату он решил устроить прямо в эту секунду: мальчик взял ложку с мороженым и, используя её как катапульту, запустил в девчонку жирный шмоток десерта. Та тут же с удивлением глянула на эмпата, показала ему язык и вышла из-за стола. «Обиделась», — подумал мальчик и, подозвав официантку, поспешил расплатиться за их счёт, так как девчонка уже поспешила скрыться у выхода.
Но стоило Святу высунуть нос из кафе, как точно в лоб ему прилетел снежок. Опешив, он быстро захлопал глазами, засыпанные снежинками, а в это время Мира приготовила уже второй снаряд. Однако мальчик быстро опомнился и, недолго думая, набрал немного снега, планируя как следует запульнуть им в хитрую девчонку, но тут башенные часы пробили шесть часов вечера. Это подействовало на мальчика, как тревожный сигнал: он вспомнил, что оставил друга в террариуме с этими маленькими пронырливыми сустами, и, зная характер Дениса, тот либо, не желая сдаться так просто, был съеден заживо, пусть эти зверьки и были лишь мелкими хищниками, либо уже успел оповестить всех на свете, что его предательски бросили одного заниматься всей этой плебейской работой, для которой он, белоручка, не годился!
Не имея достаточно времени на объяснения, Святослав спешно распрощался с новой своей знакомкой, но пообещал ей, что обязательно возьмёт у неё реванш. «Буду ждать с нетерпением!» — усмехнулась та, правдоподобно изобразив, будто перехватила руками тяжёлый рыцарский меч и подняла его в воздух. Мальчишка, смущённо взлохматив волосы, улыбнулся ей на прощание и растаял в воздухе. В удивлении взметнув бровями, девушка недоверчиво завертела головой и, постояв ещё с минуту, безуспешно ища его глазами, неспешно и с оглядкой по сторонам побрела в свою лавку, всю дорогу до дома старательно скрывая радостную улыбку.

Свят перенёсся как раз на то место, где до его ухода разлёживался Денис, довольный тем, что его ждало полдня подтрунивания над другом, у которого одни наказания не успевали смениться другими, нередко идя друг за другом внакладку. Встретили же его здесь ну очень красноречивым взглядом. По землевику было сильно заметно, что он по-настоящему вымотался за целый день отбывания повинности за Свята, хотя тот думал, что друг ему точно не подсобит в уборке, а просто останется дожидаться его, валяясь на травке и щёлкая выкраденные у сустов орешки.
— Вот только не говори, что ты по пути к Междумирью успел дракона спасти, детей под его огонь толкнуть, ну или наоборот, и что-нибудь ещё в геройском духе! — рассерженно пробубнил мальчишка.
Пристыженный Свят досадливо пожал плечам, но потом вдруг повеселел. «Зато ты теперь на себе прочувствовал, что есть такое честный труд! — он насмешливо похлопал парня по плечу, — И, тем не менее, спасибо. Ты знатно меня выручил!» — изрёк он после того, как Денис открыл рот, понятное дело, чтобы бросить пару неласковых слов в сторону наглого эмпата. Сразу затем, не дожидаясь ещё менее лестной тирады от обиженной стороны, Святослав вынул из своего вечного спутника рюкзака-мешка коробку с уникальным в своём роде духоотпугивателем, доставшимся ему абсолютно бесплатно. Землевик понял, что было внутри и, на время отложив свою обвинительную речь, с интересом уставился на неё, словно пытался сквозь ткань и дерево разглядеть, что в ней лежало. Он потянулся рукой к коробочке и почти выхватил её из рук Свята, но тот ему не позволил и отрицательно покачал головой, сказав, что Денис сможет посмотреть на прибор только после того, как тот окажется в василисиных руках.
— Что там в Междумирье интересного творится? — как можно беззаботнее спросил землец, стараясь позабыть о коробочке с духоотпугивателем.
— Очень красивая… очень красиво то есть, здания, лавки там и всё такое… — заговорился мальчик.
— Неужто ты себе подружку нашёл, а, Святик? — нагло заулыбались ему в ответ, уже готовясь растрындеть всем друзьям превеликую новость.
Не став ломать комедию, Свят, сознаваясь, мечтательно выдохнул:
— Надеюсь, что да… Она в следующем году поступает.
— Смотри, как бы наш цветик её со свету не изжил, — хохотнул землевик.
— С чего бы она так себя повела? Василиска с кем угодно может заобщаться, тем более с другими девчонками. Своего рода Мать Тереза в дружеских-подружеских делах.
— Я просто поражаюсь, как в таком умном (но с натяжкой) человеке, как ты, не может уместиться простое понятие простого факта! — поцокал да покачал головой Денис, похлопал его по плечу, после чего, толкая друга вперёд, сказал: — Но не мне это говорить, так что иди давай, отдавай подарок.
Подгоняемый в спину Свят поспешил убраться подальше и от землеца, и от сустов в загоне и чуть ли не столкнул с ног их завхоза, заглянувшего проверить, как справлялся его подопечный. Парень ляпнул нечто похожее на извинение и смылся невесть куда; следом за ним вышел Денис и только хмыкнул на ошалевший взгляд старшего товарища, а заодно пихнул в неосознанно протянутые к нему руки рабочий инвентарь, спустя целый день ставший ему до крайней степени ненавистным.
Тем временем эмпат уже зашёл в гостиную, где Василиса сидела в кресле у огня и напевала известную лишь ей грустную песенку, кидая деревянные щепки в камин. Он, не замеченный ею сразу, подкрался к ней со спины и, извернувшись, положил коробочку на колени подруги. «Открой — там то, что тебе очень нужно», — сказал мальчик в предвкушении бесконечной благодарности, хотя видел её насупившееся из-за одного его вида лицо. Девушка, уже надумавшая встать и уйти, замерла на месте и с недоверием взглянула сначала на друга, а потом на сам подарок — она аккуратно развязала ленточку и открыла коробку. За этим почти сразу, только была откинута крышка, последовала та особая реакция, которую эмпату сложно было бы описать словами: эмоции огневички стали ежесекундно сменять одна другу, чередуя удивление, сомнение и даже — что странно — злость.
— Ты думаешь, это смешно, Свят?! — вскипела она. — Я думала, что ты помириться пришёл, а вместо этого я получаю какой-то непонятный шарик?! Что я могу с ним сделать — в солитёр с тобой сыграть?!
К своей радости узнав о причине её новой обиды, эмпат, нежданно-негаданно получивший эмоциональную встряску, устало закатил глаза и, ничего не объясняя, достал из кармана фонарик, после чего забрал духоотпугиватель из рук девочки и проделал всё то, чему научила его Мира из Междумирья, — на пол вновь упала россыпь из отсвечивающих голубым светом букв, и Василиса поражённо ахнула, приложив ладони к щекам.
— Что это — духоотпугиватель?
Сама того не осознавая, девочка очень близко подошла к Святославу и с явным интересом начала изучать стиснутый между двух его пальцев крохотный прибор, размером не больше того попрыгунчика, который в торговом комплексе в его районе можно было достать из вендингового автомата за пятирублёвую монету.
— В точку, Василёк, — Мальчик щёлкнул девочку по носу и, передавая ей чудодейственную сферку, в шутку сделал страшные глаза, как у цыганской гадалки, сопроводив этот театр одного актёра предсказательскими речами, способными внушить не меньше страха, чем его особый дар: — Носи его с собой всегда, деточка. Возможно, он спасёт не только тебя, лишённую дара видеть истину будущего, от жизни без сна и яви, но и всех твоих друзей от неминуемой кончины. У-у-у… бойся!.. Ну что, конец грызне, наша провидица?
— Конец… — подтвердила она, взволнованно вздохнув, и крепко сжала его с протянутым подарком руку в своей.

В вечер того же дня директор академии Сдвиг пригласил Святослава к себе в кабинет, прислав за ним старшекурсника из братства менталов, что удачно подвернулся ему в коридоре. Спеша к нему, Свят переживал, что директор прознал про его самовольное перемещение в Междумирье, и теперь страшно трусил, ведь что-что, а такое в Дармикатме уж точно не приветствовалось, впрочем, как и многое другое, что он успел натворить меньше, чем за год. Но, как изворачиваться в этот раз, он не придумал, да и отмазка «сделанная глупость — во спасение подруги» вряд ли сработала бы, так как и ему, и его друзьям достаточно было рассказать о проблеме любому из учителей, и с ней легко бы разобрались.
Однако времени на выдумывание отмазки уже не было… Вот мальчишка спустился на нулевой этаж и скоро постучался в дверь кабинета директора. «Входи!» — прозвучало с той стороны. Голос мужчины не показался злым, поэтому Свят мог показаться ему на глаза со спокойной душой.
— Удивительная погодка сегодня, — подметил юноша, взглянув на дивное полотно за витражом окна, где погодники намудрили для любимого директора не меньше десятка радуг.
— У меня сегодня причудливое настроение, так что решил устроить себе радужный взрыв, — отвлёкшийся на мальчика мужчина вернулся к своему занятию: сидя за рабочим столом, он писал на бумаге пером и чернилами. — Предпочитаю бумагу электронным носителям, ведь мне уже не одна сотня лет, мальчик, — пояснил он, заметив непонимающий взгляд, который мальчик бросил на его письменные принадлежности.
— А зачем вы меня позвали? — поинтересовался Свят, в очередной раз напомнив себе по возможности не вникать в странности чародея.
— Вот хотел узнать у тебя, как ты провёл этот день. — Директор, не перестававший удивлять его осведомлённостью, пристально, хитро сощурившись посмотрел на своего ученика.
Так и не подобрав подходящих слов, Святослав только смущённо потоптался на месте. Прежде всего, думал мальчик, этот Сдвиг знал наверняка, где мальчика сегодня носило (лишь неизвестно откуда), и поэтому соврать ему казалось глупой идеей, также Святу совершенно не хотелось делать этого из уважения к мудрости древнего борца с увядшими, пусть и со странностями.
— В утро завтрашнего дня мы отправляемся на драконью планету, на Аджгар. Не сразу, но Вистапен убедил меня в том, что тебе стоило бы испытать свои силы, чтобы впоследствии принять взвешенное решение. Но принуждать тебя я не стану. — Все письменные принадлежности он спрятал в ящичек и, встав из-за стола, подошёл к юноше — он ожидал ответ.
— Что вы — я только за! — воскликнул Свят. — Во сколько мне быть готовым?!
— Наш дорогой помощник первого мироходца, Вистапен, придёт разбудить тебя — мы отправляемся с рассветом. Так что твоя задача — как следует отдохнуть в эту ночь.
Святослав поблагодарил бывшего Верховного чародея и побежал к себе, в гостиную Огня, где уже собрались Денис, Василиса и Виткор: они увлечённо играли в карты вместе со старшекурсниками, и, судя по оживлённому выражению лица девчонки, перевес в выигрыше был на их стороне.
— О, присоединяйся, Светыч! — крикнул Денис, который первым заметил друга, хотя тот едва показался на повороте. — И давай рассказывай, что от тебя Сдвиг хотел.
— Да вот… Помните, чем он занимается в свободное время? — намекнул Свят, лишь бы не раскрыть все карты перед старшими собратьями. — Завтра он берёт меня с собой для тест-драйва моих способностей!
— Да ну нет же?! — Василиса опомнилась раньше всех. — Это ведь очень опасно! О чём директор только думает?! Посылать ученика — первогодку! — к дра…
— Молчи! — опередил девочку Вит, вместе с тем больно наступив ей на ногу.

Наутро Свята и впрямь разбудил Вистапен, однако он не посчитал обязательным явиться собственной персоной, а вместо этого каким-то чудом переместил звенящий будильник прямиком в мальчишескую комнату, и тот завис у самого уха эмпата, как-то просившего научить и его вот так обращаться с предметами, — но молодой помощник мироходца очень по-взрослому показал фигу своему протеже, вместе с тем сетуя на то, что знал эти «хитрые эмпатовские замашки», в то время как ему самому пользоваться этим издевательским способом не возбранялось.
Вспоминая все ругательные слова, какие знал, юноша ещё минут пять гонялся за будильником, а как только поймал, то сразу же вышвырнул его в коридор, предварительно взглянув на циферблат, — стрелки указывали на четверть пятого утра. И ни с того ни с сего навалилась тяжкая усталость, грозившая свалить его с ног, — а причиной стало то, что в прошлый день он, не последовав совету директора, допоздна засиделся с друзьями в гостиной и лёг в кровать лишь около полуночи.
Не могло не сказаться на его утреннем самочувствии и то, что в эту ночь ему снова пришлось ходить во снах. В этот раз мама пришла к нему с посланием. Но у мальчика, так как он был совсем ещё неопытен в снохождении, о его способности к коему и наставник, и директор, и даже отец посчитали нужным умолчать, получилось расслышать лишь одно: «Медальон… проводник… след… у-уй… им», — после чего раздался звон часов. Так что мало что разобравший Свят в новый день вошёл, пребывая в непонятных чувствах, да и сообщение матери прозвучало странновато. Ведь не последуешь же за непонятно как работающим медальоном, пока что способным лишь пылать, мигать и тренькать, как заводная игрушка, в коридоры межмирового лабиринта, где и без того легко заплутать и даже после долгих поисков так и не найти дороги домой.
Но, несмотря на сильную усталость, паренёк ни в коем случае не собирался отказываться от сегодняшней миссии с тем, чьё доверие он боялся предать более, чем чьё-либо ещё. Поэтому он собрался так быстро, как мог, и выскочил из комнаты, у входа тут же врезавшись прямо в Вистапена, который, хрюкнув от неожиданности, с скривившимся лицом схватился за живот (в него угодил святов рюкзак) .
— Ты так меня в могилу сведёшь! — прокряхтел Вист. — Что у тебя там — весь хлам разом?
— А вот не надо тут говорить гадости про мой творческий беспорядок, — с ухмылкой ответил юноша.
— Беспорядок есть, а творчеством даже и не пахнет…
— А ты понюхай: клей, который я на него пролил, в творчестве очень даже нужен — без него не клеится.
Наконец помощник мироходца смог разогнуться, и теперь он возвышался над мальчиком примерно на две головы, смотря со своей верхотуры с много что выражающим прищуром.
— Будто в твоей комнате идиллия, — с скепсисом заметил Свят, не умея вычленить реальную причину его недовольства.
— И то верно, дурень, — перестав уж подшучивать над чувствительным эмпатом, согласился молодой мироходец и по совместительству его псевдо- или недоучитель.
Вместе с тем Вистапен закинул руку на плечи мальчика и так довёл его до самого телепорта, без умолку рассказывая о предстоящем путешествии на Аджгар, настраивая своего на время подопечного на нужный лад. «Ты не бойся. Если тебя съест дракон, то ты обеспечишь ему пропитание на целых полдня…» — вдруг констатировал он. После этой фразы парень наконец понял, что над ним явно издевались, и перестал выслушиваться в слова зловредного учителя.
Едва переместившись, они увидели директора, который ждал их уже на месте, недалеко от телепорта, перекатываясь с носка на пятку и неизвестно для каких целей перебирая названия всех созвездий, — скорее всего, просто со скуки.
— А вот и вы, дорогие мои! — воскликнул он, принимая Святослава, так сказать, с рук на руки.
— Да, вот и мы… но могли бы и раньше прийти, если бы наш «драгоценный» шевелился пошустрее, Андрий, — вновь подначил парня Вист.
— Если бы кто-то просто постучал, то я бы не стал носиться по комнате как ненормальный! — фыркнул в ответ Свят, незаметно пнув его, пока взрослый чародей не видел.
— Почему «как»? — самодовольно оскалился Вистапен.
— Но-но, дети… не стоит тратить время на глупости, — пожурил их директор, — Нам уже пора в путь. Ласты в крылья — и вперёд! — скомандовал он и первым двинулся к порталу.
Всего секунду поколебавшись, Святослав шагнул следом за ним в тягучую жидкость, и она поглотила в себя обоих — Вистапен, как и на уроках, замыкал их небольшую процессию.
Идя всё так же посередине между бывшим Верховным чародеем и без умолку болтающим помощником мироходца, что было абсолютно в его манере, мальчик старался запомнить дорогу, но это оказалось непросто, ведь та петляла из стороны в сторону. Повороты следовали один за другим; показывались и развилки на два и больше коридоров, в любой из которых можно было свернуть по ошибке. Поэтому парень в течение всего их пути обращал внимание исключительно на маршрут, лишь бы в экстренной ситуации не заблудиться и не сгинуть в этом аду лабиринтов.
— Не бойся, брат! В случае чего несись ко мне со всех ног — в обиду не дам! — отвлекал его от мрачных мыслей Вист.
Весь напыщенный вид молодого мироходца так и говорил, что он никак не может на себя налюбоваться. Услышав от него очередную фразу геройского героя, Свят насмешливо закатил глаза и подошёл поближе к директору. Он, чуть наклонившись к мальчишке, неслышно прошептал: «Видел бы ты нашего Вистапена в тот день , когда я первый раз решил взять его себе в помощь: поначалу хорохорился, а как дракона раненного завидел — так сразу в обморок рухнул!». Святослав негромко фыркнул, а Вист, кажется, расслышавший слова директора, нахохлился, открыл уж было рот, чтобы как-то возразить, но тут же захлопнул и весь оставшийся путь плёлся позади молча.
— Не стоит так уж сильно переживать из-за предстоящего дела: драконы не злые существа, к тому же разумные. Но всё же постарайся собраться и быть повнимательнее, — наставлял юношу теперь директор Сдвиг. — И ещё одно… Тебя ждёт своего рода сюрприз.
— Какой сюрприз? — мигом оживился парень.
— Скоро узнаешь…
Вскоре защитники драконов остановились у нужного портала, что светился ярко-оранжево и издавал едва уловимое позвякивание. Первым, конечно же, в него вошёл директор, так как официально только у него имелся необходимый «ключ», следом за ним — Свят, а замыкал опять Вист… Лишь только эмпат оказался по ту сторону, то почувствовал, неописуемую радость, а затем увидел её причину: недалеко стоял его отец, живой и невредимый. Юноша на секунду замер, но тут же бросился в распростёртые объятия своего родителя. Мужчина весело засмеялся и, стиснув сына посильнее, отпустил его на землю; он, всё так же широко улыбаясь, как и сам Свят, отодвинул паренька на расстояние вытянутой руки, чтобы «хорошенько рассмотреть, как подрос его сынок».
— Ах ты ж разбойник, Андрий Виссарионович! — обратился мужчина к директору, заботливо потрепав Святослава по белобрысой макушке.
— Не забывайся, я всё-таки твой бывший директор, — ответил, притворившись строгим, древний чародей.

Как только Вистапен, чуть задержавшийся в Лабиринтах, перенёсся ко всем остальным, Сдвиг, дав воссоединившимся вновь отцу и сыну ещё пару минут на то, чтобы прочувствовать радость от встречи после очень долгой разлуки, скомандовал отправляться. Ирга же сообщил, что уже нашёл дракона, но тот его не подпускал ни на шаг, поэтому-то он и решил дождаться подмоги возле портала.
— Как ты, Ирга, — подвижки есть? — поинтересовался директор у бывшего ученика.
— После того, как чуть не умер, восстанавливаться не так-то просто, и сейчас у меня выходят лишь перемещения, да и после них приходится долго восстанавливаться.
Не поверив своим ушам, Свят спросил, воскликнув:
— У тебя пропали силы?! Твои эмпатические силы?
В подтверждение его отец кивнул и, печально вздохнув, попробовал объяснить: «Видишь ли… Та планета, Сагар, может не только не выпустить, но ещё и забрать силы или затушить их на время — мне же остаётся лишь надеяться на второй вариант». Свят на минутку задумался и взглянул на директора, не зная, как внятно преподнести, что его тяготило, но тот вновь опередил ученика, ответив на незаданный вопрос.
— Взять тебя сегодня с собой я решил не потому, что ты пока что единственный в наших скромных рядах способен применять эмпатические силы. Сам посуди, на задание я мог бы пригласить и твоего наставника Михаила, который более опытен и владеет теми навыками, о коих тебе даже знать ещё не положено, невзирая на твою светлую голову, — произнёс в привычном успокаивающем тоне директор.
— Но почему тогда вы взяли меня? — спросил юноша и выжидающе уставился на чародея.
— Предполагаю, из тебя, Святослав, выйдет отличный защитник, да и умён ты не по годам, о чём я говорил не раз и не два, — ответили ему и подмигнули.
— И это всё? — удивился парень и перевёл взгляд на отца, но и тот не смог ответить ничего путного.
— А тебе нужно что-то ещё? — с ноткой иронии спросил директор и, не дождавшись ответа, поспешил вперёд.
Совсем недалеко драконьи спасатели столкнулись с тем, что заставило их всех замолчать: перед ними открылся вид на широкую поляну с раскорёженной землёй, поваленными и даже с корнем вырванными деревьями, подпаленной травой и громадным измученным драконом посреди всего этого хаоса. У эмпата сжалось сердце. Вистапен, бросив только взгляд на его побледневшее лицо, уже приготовился к тому, чтобы, если вдруг что, подхватить впечатлительного мальца, — но падать в обморок Свят и не собирался. Ему было жаль страдавшего дракона, и он ничуть не был напуган — скорее потрясён его белоснежной красотой рептилии, вдумчиво глядевшей на мир глазами с вертикальной чертой зрачка, как у гюрзы.
— Что с ним? — спросил юноша у отца.
— Духи отняли его сердце, — ответил он вполне серьёзно.
— Тогда почему он ещё живой? — не поверил Свят, подумав, что над ним подшучивали.
— У драконов два сердца, балда, и это трюизм, — цыкнул Вист, дав понять, что тот сморозил абсолютную глупость, но под предупреждающим взглядом его родителя быстро сдулся.
— В одном циркулирует кровь, в другом — магия. Духи, как понимаешь, забрали магическое, ведь, лишись он другого, уже бы погиб, — пояснил директор академии. — Нам нужно постараться уже сегодня доставить его в Дармикатму и сделать аналог магического сердца, иначе он издохнет, и смерть его будет медленная и гораздо более мучительная, чем обычная.
— Твоя задача, сын, успокоить дракона. Понял? — сказал Ирга, решив наконец покончить с долгими разъяснениями.
Понимая, что пришло время действовать и медлить было нельзя, Свят кивнул и, нисколько не уверенный в собственной полезности, всё же постарался настроился на ауру большого зверя. Но дракон тут же почувствовал неладное и отполз подальше, утянув за собой два необъятных крыла-марселя. Однако директор не посчитал нужным дать ему время забыть о незваных гостях и подал знак приближаться. Он первым побежал за крылатой рептилией, за ним — все остальные. На их удачу, дракон, у которого не хватало сил для длительных перемещений, вновь остановился, и Свят замер на выступе, нависавшем прямо над тем местом, где переводило дыхание раненое животное. Но парень не успел затормозить вовремя и оступился — вниз полетели камни… Только вот дракон не обратил на них и толики внимания, став неподвижен как скала. Тогда же Ирга осторожно и почти бесшумно подошёл к Святославу; положив руку ему на плечо, сказал: «Вообрази дракона человеком, которому нужна помощь. Да, он большой и опасный, но ты справишься с этим», — поддержал он сына. Скептически настроенный Свят поджал губы, но послушался отца и попробовал, следуя его совету, на месте опасного зверя представить человеческого подростка — кого-то вроде себя. Благодаря этому, кажется, начало что-то получаться…
Лишь ненадолго Святославу нужно было отвлечь дракона — и слава богу. Вистапен, который уже подбирался к нему со спины, вдруг бросился вперёд и прицепил к чешуйчатой коже телепортационный прибор, тут же активировал его и на всякий случай влил своих сил — крылатая рептилия исчезла, и можно было теперь вздохнуть свободно.
— Нам повезло ещё, что дракониха ослабла — за целые-то сутки без магического сердца, — хоть подобраться смогли... Но она настоящая умница: столько бодрячком продержалась — не каждая смогла бы! — радостно произнёс Ирга.
— То есть, если бы дракон не был слаб, я бы провалился? — огорчённо протянул парень, взлохматив волосы, как и его отец, не знавший, как ответить на непростой вопрос.
Замявшись, мужчина никак не мог подобрать слов, что прозвучали бы мягче и не сильно задели его мальчика, и ему на выручку пришёл Вистапен. Усевшись рядом со Святом на краю обрыва, свесив ноги, молодой мироходец завёл свою шарманку:
— Тебе нужно старательно, долго и много тренироваться, чтобы одолеть полносильного дракона. Они реально дюжие, прямо атомные крейсеры мира животных. Но! Сегодня ты нам сильно помог, без тебя бы, возможно, мы бы дракониху даже и не поймали бы. Что-то я переборщил с «бы»... Короче, не расстраивайся, всё ещё впереди, — сказал он и добавил негромко: — Меня, вообще, в первый раз чуть не загрызли, так что если кто и был бесполезен, так это я тогда, зато, как видишь, я хотя бы всё ещё живой — руки, ноги на месте.
Святослав на всякий случай — вдруг что упустил? —осмотрел его и, на самом деле, не обнаружил нехватку какой-либо конечности, да и вид у Виста был больно цветущий. «Ну что — пойдём, будущий покоритель тварей разумных!» — пафосно произнёс он. Посмеявшись про себя над забавным обращением к нему, Свят не стал противиться, послушно поднялся на ноги и вернулся к что-то обсуждавшим Ирге и директору Сдвигу.
Нехотя мальчик попрощался с отцом, которому даже не успел рассказать о чересчур реалистичных своих снах, ведь теперь им пора было возвращаться.
В Дармикатме же, едва они шагнули через портал, юного эмпата отправили восвояси восстанавливать силы, и, стоило ему подняться на этаж Огня, как откуда ни возьмись возникла Василиса, с порога замучившая его расспросами и уверениями, что эта «прогулка» была для него чрезвычайно опасна. Но также он отметил и то, что подруга немного даже завидовала ему, столкнувшемуся лицом к лицу с настоящим драконом и оказавшему посильную помощь в его отлове. Однако сам Свят не считал, что ему удалось внести в их общее дело значимый вклад, по той причине что его мысленное воздействие едва ли смогло пробить чешуйчатую броню раненого зверя. И эмпат, растративший непозволительно много сил только за утро, в чём никому бы не сознался ни в жизнь, и не способный прямо сейчас дать вразумительных ответов на василисины вопросы со звёздочкой, отмахнулся от девчонки, заслужив тем самым волну негодования, ударившую ему в спину, и заперся у себя в комнате, где обессиленно рухнул в постель и прикрыл глаза в высшем блаженстве, планируя вздремнуть час-другой.

Проснулся юноша от страшного грохота, раздававшегося, казалось, по всей академии. Он испуганно распахнул глаза после одного особенно сильного удара и первым делом посмотрел на стол — сахаяк в страхе сжался в клубок и дрожал, как осиновый лист; шерсть его встала дыбом, а хвост распушился, как у кошки.
Неожиданно в дверь неистово застучали, и Свят вскочил с кровати, поняв в одну секунду, что медлить было нельзя: беда приключилась в Дармикатме, и в ближайшие минуты нужно было либо сматываться, либо геройствовать. Он не расстёгивая через горло натянул на себя рубашку, накинул пиджак, не с первого раза влез в брюки с кроссовками и выбежал из комнаты.
Снаружи творилась полная неразбериха: дети выбегали из комнат, вопя как резаные. За порогом Свят столкнулся с Василисой, чуть не раздолбившей его дверь в щепки, пытаясь достучаться до него, схватил её за руку и утянул подальше от сумасшедшей толпы, с трудом уворачиваясь от локтей, летевших ему то в живот, то в голову, то ещё куда.
— Что, чёрт всех дери, такое происходит?! — завопил парень, стараясь перекричать шум.
— Из подземелья сбежал дракон! — крикнула в ответ девчонка. — Ты им нужен, Свят! Там творится полный бедлам! Директор срочно уехал по делам, и тут такое произошло!
— Где он?! — снова крикнул мальчик, озираясь по сторонам.
— Директор? — не поняла девочка. — Так он…
— Да нет же — дракон! — перебил Свят подругу, которая от страха начала уже заикаться.
— На стадионе… Будь осторожен, умоляю тебя!
Ничего не ответив, он поспешил к телепорту, но у него выстроилась длинная очередь из желавших посмотреть на «очешуеть! реального дракона». Святославу ничего другого не оставалось, кроме как телепортироваться в нужное место своими силами, хотя это и отнимало немало магической энергии, — сейчас было совсем не до тряски над мелочами.
«Но кому вообще взбрело в голову выпустить зверя?! Сам бы он не выбрался из подземелья!» — подумал вдруг он.
Юноша переместился прямиком в раздевалку, где обычно обсуждали игру баунсарные команды. Тогда же он услышал громкий рык, раздавшийся снаружи, и поспешил туда.
На стадионе Свят увидел ту же дракониху, что ещё утром нуждалась в спасении, но теперь она выглядела абсолютно здоровой, что представлялось просто невозможным! Крылатая рептилия к моменту его появления уже спалила несколько трибун, и от них остался лишь пепел; пострадали и люди: пара ребят пытались скрутить зверя — но их затея завершилась неудачно… Коря себя за самоотреченческую глупость, эмпат побежал к ним и попытался оттащить одного из пострадавших на безопасное расстояние, что привлекло внимание дракона и тот полностью развернулся на Свята, которому не осталось ничего другого, кроме как хотя попробовать отвлечь его. Потому крича и размахивая руками, юноша побежал в другой конец стадиона.
— Свят, ты эмпат — задействуй силу! — Ниоткуда возникла Василиса и тем самым отвлекла на себя дракониху, мало заботясь, по-видимому, о своей безопасности.
Тем временем белоснежная рептилия уже сменила курс, и теперь она неслась в сторону девочки, перебирая тяжёлыми лапищами, — а парень впервые в жизни испугался настолько сильно, что, казалось, забыл, кто он есть такой. В панике Свят закричал и, прямо как огневик, хотя ему преподавали разительно отличные приёмы, выкинул руки вперёд — с ударом грома светящийся небесным светом шар вырвался из кончиков пальцев, будто из-под самых погрызенных ногтей, и ринулся в дракона, так что спустя какие-то секунды тот камнем обвалился на землю, издав напоследок пронзительный рык. И, стоило зверю сомкнуть глаза, Василиса сию же секунду бросилась к другу, что застыл на месте от непонимания, что прямо сейчас произошло, и с непередаваемыми эмоциями таращился на руки. Ведь ему и в голову не могло прийти, что он способен на такое!
— С тобой всё в порядке? — обеспокоенно пролепетала она, оказавшись рядом с другом.
— Живой, по крайней мере, — произнёс мальчик и сразу за тем упал на землю без чувств…
…Второе пробуждение за этот день случилось на руках подруги — как видно, прошло совсем немного времени после его отключки. Вернувшись в реальность, парень тут же застонал и схватился за голову, в которую принялись стучать тысячью маленьких молоточков; всё тело болело, словно он целые сутки провёл на тренировке, прилепленный к стадиону, и его, плюсом ко всему, жёстко отмутузили.
— Меня твои наглухо отбитые оптимистичные ответы уже достали, Святослав! — заворчала девочка, как только поняла, что он пришёл в сознание и, условно говоря, готов был выслушивать претензии.
Но эмпат молча отполз от девочки, предпочтя страдать в тишине, чего Василиса, однако, не могла ему позволить. Она, придвинувшись, принялась со всей серьёзностью отчитывать его, в то время как наконец прибывшая бригада взрослых возилась со всё ещё обездвиженным драконом, а целители помогали раненым — к счастью, сильно никто не пострадал — и Святу в том числе.
На этот мальчику несказанно повезло: в лазарет его не запрятали, но на пару дней прописали постельный режим, чему он был очень даже рад.

Сразу после этого события на парня перестали смотреть как на диковинку — теперь он был герой, который, как смелый рыцарь, прискакал на коне и победил злого дракона, спася тем самым сразу всех учеников академии, — так сказать, одним махом.
В тот же день Свят обратился к своему наставнику с тем, чтобы тот объяснил, что же произошло на поле и с чего бы вдруг он стал сражать чуть ли не шаровыми молниями, только не с электрическим зарядом, а каким-то энерго-эмпатическим, что ли. По рассказу Михаила, подобный выброс энергии случался совсем у немногих эмпатов, но место этому было: например, один из шестерых чародеев, запечатавших увядших на Хаосе, был эмпатом, в совершенстве владевшим этой уникальной способностью. К сожалению, в нынешние дни ни один из представителей эмпатической магии не смог бы пощеголять ею — мало того, редко кому и прежде удавалось развить в себе исключительные силы. Поэтому чародей посоветовал своему ученику постараться сильно не вдаваться в подробности о случившемся, а вместо этого посвятить время чему-нибудь более насущному. «Но разве вы не умеете так же применять эмпатические силы?» — недоумевающе спросил у него Святослав, на что наставник Мудрейш ухмыльнулся и заметил, что у он прожил спокойную жизнь, свободную от героических поступков и излишних переживаний, чем не мог похвастаться «юный сорвиголова». На это замечание Свят только пожал плечами, сам себе попытавшись ответить на вопрос, почему он, обычный российский подросток, с его верой в космос и отрицанием всего, что как-то связано с паранормальным, вдруг стал краеугольным камнем многих чародейских событий, никак, казалось бы, не связанных с его прошлой жизнью, — но с этим он справился едва ли.