Святослав Светлый и падение в Бездну

Глава 15. Игра начинается

— Дамы и господа! — начало вещать это подобие человека с шерстью, торчавшей изо всех дырок камзола и топорщившей стоячий воротник. — Этот день знаменателен тем, что именно сегодня ваш хозяин обретёт новое тело! Тот человеческий юноша, что развалился посреди зала, нам в этом поможет!
— Да кто вы такой, чтобы я вам помогал? — взбунтовался уже было притихший Свят.
Донельзя уничижительным взглядом посмотрел на него странный дух, но уже через секунду отвернулся и продолжил разглагольствовать о «величайшем моменте за последние шестьсот лет». Святослав снова подумал, что самое время было делать ноги, но его мать казалась такой спокойной, словно всё шло по плану и были просчитаны все пути отступления. И юноша метался от варианта уйти к варианту остаться, окончательно запутавшись в том, как ему следовало поступить в ситуации, о возможности которой он даже помыслить не мог.
Пока мальчик решался, речь тигроподобного стихла, и сам он сжался удивительно ёмко при его-то немалых размерах и сдвинулся в тень под занавес небольшой сцены в самом дальнем углу зала. А слиться со тьмой за бархатом балдахинов он попытался не просто так: створчатые двери за спинами гостей и жителей замка распахнулись, и в зал стремительно ворвался разъярённый мужчина из числа увядших. Одет он был в чёрный бархатный камзол, прекрасно сидевший на его аристократичной фигуре. Свят не сомневался, что этот некогда человек когда-то давно был идеальным примером зазнавшейся знати, потому что только золотая аристократия может злиться так, что лицо остаётся бездвижно, а глаза взбешённым огнём сверкают, как как у духа-лисицы. Вот и этот чистокровный незнакомец с чернильно-чёрными глазами и каштановыми с отливом в бордо волосами, цвет которых мог говорить о том, что до увядания он принадлежал стихии Огня, был страшно зол, хотя внешне казался сдержанным.
— Натаниэль! — взвыл мужчина, с самого входа посылая молнии в дрожавший занавес.
«Вот это непонятное существо — Натаниэль?!» — удивился мальчик, со стороны наблюдая за развернувшейся сценкой.
Тем временем огневолосый дух, совершенно пренебрегая тем, что придворные всячески старались подражать обычным людям, передвигаясь близко к полу и шевеля ногами на манер ходьбы, пулей пролетел над головами, так что Свят смог разглядеть лишь начальную и конечную точку его пути, и оказался нависающим над своим, вероятнее всего, первым подчинённым.
— Н-но… владыка, Димитрий! Что же случилось? В чём-то есть моя вина? — залепетал этот тигроподобный.
— Почему этот живой ребёнок развалился посреди зала моего замка… — Указательный палец разозлённого духа указал на Свята, ставшего испуганно озираться по сторонам, всей душой надеясь на то, что здесь был ещё какой-нибудь паренёк, валявшийся посреди комнаты, но он был неповторим и уникален в этом. — …и при этом никем не охраняется?!
В лице Натаниэля не осталось ни намёка на храбрость, и Святослав с недоумением вспоминал, что ещё минуту назад этого бесхарактерного червя именовал правителем увядших, тогда как сейчас тот двух слов не мог связать и только мямлил про некомпетентность подчинённых.
— Заковать его — и в подземелье! — приказал Димитрий.
Отдав указание, царский увядший одёрнул подол камзола и чинно прошествовал к циклопических размеров трону, возникшему в эту минуту ниоткуда, как повелению мысли.
— Кого?! — воскликнул тигроподобный. — Ведь я не совершил ничего предосудительного, владыка! Я с честью и благоговением исполнял все ваши приказания! — Пустив слезу и положив руку на сердце, он был преисполнен скорби.
— Прекрати ломать комедию, Нат! И хватит звать меня владыкой! Какой раз прошу тебя о том?! Времена изменились, так что умей соответствовать им! — уже не так зло ответил правитель духов.
«Говорит человек в камзоле…» — фыркнул мальчик, заслужив непонимающие взгляды застывших вокруг него духов. Благо, его слов не услышал их предводитель, иначе бы Святу не поздоровилось.
— Мальца в подземелье! Церемония начнётся только через час, а пока ему не следует мешаться мне под ногами. И охраны к нему приставьте побольше: он нашего дракона за секунду уложил! — приказал мужчина и повернулся к гостям, позабыв о Святославе до поры до времени.
Едва прозвучал приказ увядшего, мальчишку подхватили под руки несколько крупных духов и поволокли в неизвестном направлении. В это время он остервенело соображал, чем же мог помочь себе сам. Применять эмпатические силы не было смысла, так как, размышлял он, такое количество духов он не осилил бы, да и спасибо ему потом не сказали бы — только больше бы себе навредил. «Надо что-то придумать, но что?» — вздыхал он, сидя на холодном полу камеры в подземелье, но ничего путного пока что ему в голову не приходило. Не зная, что делать, Свят ещё раз попробовал переместиться, но его снова будто стукнули по голове и окатили ведром ледяной воды, потому он сразу бросил это неблагодарное дело.
Не имея также понятия, чем себя занять, Святослав поднялся на ноги и принялся ковылять из стороны в сторону. Вдруг, показалось, ему голову пришла идея, но она так же быстро улетучилась, так что он устало плюхнулся на какую-то старую, свёрнутую в углу телогрейку и уставился в точку перед собой, ожидая хоть какого-нибудь просветления.
А ждать пришлось немало: прошло не меньше часа с того момента, как его бесцеремонно затолкали в это затхлое подземелье, населённое никем, кроме мокриц, тараканов и кивсяков. Также поблизости определённо что-то готовили в кухне, и запах доносился через вентиляционные продухи, только вот Свят не мог понять, для чего духам нужна была обычная человеческая еда — они ведь ею не питались. Из-за этих запахов, долетавших аж до подземелья, у парня заурчало в животе. Как ни кстати вспомнилась еда из дармикатовской столовой, и он вовсе приуныл, в полной мере осознав, что поесть сможет не раньше, чем выберется отсюда… или на том свете.
Но вот снова за ним пришли стражи, и двое из них выпустили парня из камеры, держа у его горла короткие пики.
«Средневековьес какое-то!» — подумал он, выходя очень осторожно, чтобы острые штыки оружий не проткнули ему шею. Спрашивать, куда его вели, Свят не стал, ведь это было и так понятно — в тот же самый зал.
На этот раз в нём не было ни души, не считая главной персоны — правителя духов Димитрия, — матери паренька, звероподобного существа по имени Натаниэль, нескольких стражей и кучки магов в длинных мантиях с капюшонами — тоже из увядших, но тех сотен старомодных духов как ветром сдуло. И успокаивало юношу только то, что среди жутких злодеев светлой душой выделялась его мать, которая, кажется, обещалась стать его спасением.
Между тем Димитрий вышел в центр зала, где появилась немалых размеров купель, в которой могла бы уместиться пара самок слонов — не то что обычные люди или даже совершенно необычный первородный дух! На лице мужчины сияла самая что ни на есть победная улыбка, и Свят окончательно уверился, что без борьбы отсюда не выберется, — так ещё и отец где-то запропастился! В общем, ситуация не блистала вариантами к её благополучному разрешению. Но поздно было теперь об этом говорить: церемония вот-вот должна была начаться.
Со спины к юноше подошла его мать и прошептала на ухо:
— Знай, мой детёныш, скоро всему придёт конец, но не поступай опрометчиво: этот зал представляется практически пустым, но приглядись получше — в нём намного больше духов, чем может показаться на первый взгляд.
Но как бы старательно её сын ни вглядывался в видимое пространство, он так ничего и не смог разглядеть, а меж тем Маргарита, не так давно просившая о помощи, уже упорхнула от него и встала за спиной первородного духа, у мрачной древней купели с позеленевшей лепниной.
Те, колдуны, что в дальнем углу залы вели тайные беседы, скоро подошли следом и встали вокруг её каменных парапетов на пометки на полу — Свят насчитал ровно шесть. В унисон зачитали они заклинание на неизвестном для него языке, но то, знал он наверняка, была древняя магия, ныне запретная.
Над купелью открылся люк, и в воде отразился блин луны. Из тех мест, над которыми зависли полумёртвые заклинатели, поползли золотистые нити, образуя шестиконечную звезду — она сияла всё ярче с каждым новым произнесённым их словом. Тогда же, по сигналу Димитрия, юношу приволокли к купели и бросили в воду. Едва он погрузился на дно, как тело его вмиг парализовало, и Свят, больше от испуга, чем от боли, закричал.
Тогда же неожиданно распахнулись створчатые двери, и в зал вбежали все, о ком беспрестанно думал Свят, моля небеса ниспослать им знак о том, что он в них крайне нуждался: первым показался его отец, а за ним — Василиса, Денис и Виткор. Но правитель духов сразу, без слов отдал приказ своим стражам, чтобы те разобрались с нежданными гостями.
Завязалась настоящая битва: с порога Василиса отбила удар одного из них и следом пустила огненную спираль в своего обидчика; Денис всколыхнул дорожку каменных плит под парочкой прихвостней первородного духа; Вит оглушил несколько из них сымпровизированными блоками, упавшими из самой тьмы над их головами. Однако силы были неравные: на троих неопытных защитников Свята пришлось тринадцать сильных духов-стражников, а те, что были ими задеты, уже в следующую секунду вернулись в строй; не помогло и то, что на стороне друзей эмпата сражался его отец… так что вскоре духи взяли верх.
Церемония же продолжалась даже во время схватки. Свят, не прекращая, пытался выбраться из купели, но его всегда отталкивало от парапета назад, и он, только дотронувшись до него, сразу шлёпался обратно в воду.
Когда шестиконечная звезда засветилась ещё ярче, его, вымокшего до нитки, потянуло вверх, и мальчик полетел по вертикальному коридору из сверкавших кристалликов к самой луне, приветствовавшей его потусторонним миганием. Тело Свята не по его воле приняло вертикальное положение. Парень брыкался, пытаясь высвободиться из-под влияния и вернуться на землю, но он точно прирос к воздуху, застыв в подвешенном виде между полом и потолком.
От и без того почти неосязаемого первородного духа отделилась его призрачная сущность, или душа, по-простому. Эта искрящаяся сфера, нависла над своим обладателем, а затем поднялась вверх, застыла на мгновение, будто оглядываясь, и покатила по воздуху прямиком к Святославу. В это мгновение чародеи-заклинатели перешли на чародейский язык, и мальчик с горем пополам смог разобрать отдельные слова, смысл коих ему не понравился: они скандировали какое-то пророчество, которое мальчишка ещё ни разу не слышал.
«Сила первородных воспрянет, и начнётся эра увядших, когда сольются воедино первый возникший на свете дух и ребёнок, рождённый женщиной стихий и мужчиной мыслей и чувств!» — оглушающими голосами проскандировали колдуны и вскинули руки к луне. Здание всколыхнуло мощным толчком. Все, кто был в зале, попадали на пол, не считая тех, что стояли подле купели. Сразу затем залу заполнило гудение голосов шестерых магов, нараспев повторявших одну и ту же фразу: «Воздух уходит в небо, земля возвращается к недрам, огонь становится лавой, а вода наполняет океан души».
Спустя пару секунд мальчик почувствовал, что лёгкие его стали заполняться водой и больше он не мог дышать. Но на последнем вздохе в его грудь вонзилась сфера, и внутрь с силой и натиском хлынул поток кислорода.
«Да будет так!» — разом воскликнули шесть колдунов.
Едва они его отпустили, тело парня обмякло и рухнуло с высоты нескольких метров прямиком в ледяную воду купели. Вскрикнув, Василиса рванулась к нему, и её выпустили — как и всех остальных, потому что теперь они не могли ни в чём помешать. Девочка скоро оказалась у парапета и, благодаря неизвестно откуда взявшимся силам, вытянула полуживого паренька сначала на него, а затем переложила на пол.
И теперь все столпились вокруг Свята, в страдальческой позе скрючившегося в руках подруги, которая забыла даже, как дышать, пока тот вовсю откашливал воду, ручьём вытекавшую из его лёгких, и всё никак не мог вдохнуть полной грудью.
— Святик, ты как? — дрожавший голос передавал весь страх девочки за друга, а руки её пробивала мелкая дрожь.
— Великолепно! — произнёс юноша и неестественно, по-чужому улыбнулся Василисе, повернувшись к ней лицом.
Непроизвольно вскрикнув, девушка тут же сбросила его со своих колен и подняла руки в защитном жесте. Но он откатился от неё и с лёгкостью поднялся на ноги. По неожиданно бодрому виду мальчишки ни в коем случае нельзя было сказать, что его только что несколько раз швыряло между небом и землёй в прямом и переносном смысле.
Взгляд его походил на тот, какой был у Кирилла в дармикатовском подземелье с замученными бессердечными духами драконами, — вместо жизнерадостного и искрящегося весельем и умом мальчика перед ними стоял алчный и жестокий первородный дух в обличие юноши. Он усмехнулся, проследив за сменой выражений его достопочтенных гостей, и повернулся лицом к пустому залу, который через мгновение наполнился сотнями душ зрителей.
«Дорогие гости, осталось совсем недолго до начала нашего царствования во всей Вселенной!» — торжественно провозгласил Лжесвят. Но сейчас же с ним произошло кое-что непредвиденное: правитель духов согнулся в три погибели и захрипел — что-то явно мешало ему вновь подняться.
— Он борется! Свят ещё жив! — воскликнула Василиса.
И это, безусловно, было правдой: Святослав всё ещё сражался!


«Где это я?» Не было известно ни то, у кого он спрашивал, ни то, где он, на самом деле, находился.
Мальчик стоял посреди зелёного луга, которому не было конца: в какую сторону ни глянь — только высокая трава да голубое небо с полосами от самолётов, пересекавших весь небосвод. «Выглядит так, будто я застрял в своей голове, — сообразил он. — А ведь это место реально! И если я долго буду идти вперёд, то рано или поздно набреду на лес».
Направление Святослав выбрал наобум. Он вовсе не был уверен в том, что это поле, в принципе, могло закончиться, ведь он, по своим подозрениям, находился не где-нибудь, а у себя в голове, так что ожидать от этих мест, созданных его сознанием, можно было что угодно. Но лес, несмотря на его опасения, всё же вскоре показался, чему он был несказанно рад. Сосны, точно солдаты, охраняли вход в чащу.
Чуть потоптавшись у самого края, Свят за неимением других вариантов вошёл в сосняк — и свет погас: в «здесь» было темно, как в колодце, и мальчишка даже пожалел, что рядом с ним прямо сейчас не было его верного друга, Вита, который смог бы из ничего соорудить хотя бы очень слабый фонарик, тем не менее, сумевший бы защитить его от тьмы.
Рядом хрустнула ветка, и Свят инстинктивно дёрнулся и обернулся на шум. Из-за дерева с поднятыми в шутку руками вышел первородный дух в своём прежнем образе.
— Вижу, тут кое-кто устраивает забастовку, — Парень молчал, ожидая что же ещё скажет тот, кто посчитал, что он вправе украсть его тело. — Давай решим всё мирно.
— Вы хотите занять моё тело и сознание и говорите о мирных переговорах? — Свят в злости сильно сжал губы и скрестил руки на груди. — Что ж, тогда что вы предлагаете?
— Сыграем в домино? Кто выиграет, тот и останется в этом теле. Как тебе такая сделка? — предложил увядший.
— Дурацкая. Во-первых, это детская игра, во-вторых, это просто глупо, — ответил мальчик и приподнял бровь, ожидая более подходящее к данному случаю предложение.
— Что ж за поколение такое пошло?! — притворно негодующе воскликнул дух и всплеснул руками. — Ну а правила ты хотя бы знаешь?
— Почему вы просто не придушите меня? — вздохнув, вместо ответа на его вопрос спросил парень, уставший от игр первородного. — Разве вам хочется возиться со мной?
— В сознании вес имеет лишь сила разума: если я убью тебя своими руками, ты возродишься — и так по кругу. Этого круговорота сансары не хотим мы оба, ведь так?
Не дожидаясь ответа мальчика, огневолосый мужчина сел точно там, где стоял, и перед ним возникла мраморная плита, а поверх неё лежал мешочек с человечками домино. Он жестом пригласил мальчика присоединиться к игре. Святослав нехотя уселся напротив на мшистой земле, и его взгляд устремился на человечков — правитель духов вытрясал их из мешочка на затяжках и умело делил на них двоих, не забывая изредка насмешливо поглядывать на своего юного противника. «Когда играем в домино, ориентируемся на количество точек на сторонах костяшек», — напомнил «отбиратель тела» правила игры, будто их вообще можно забыть.
— Предлагаю десять пробных партий перед решающей — согласен? — спросил он следом.
— Согласен, и надеюсь, ваша игра будет честной.
Дух любезно предоставил ему право начать выкладывать человечков первым, как будто в этом был прок.
…По прошествии всех десяти пробных партий парень окончательно уверился в своём скором поражении, но других вариантов, как выгнать первородного духа из головы, не знал и к тому же чувствовал, что сила того постепенно брала над ним верх, из-за чего он сам начал слабеть на глазах и внутренне блекнуть, и тогда же Свят понял вдруг, что дух тянул время, желая ослабить его.
Юноша тряхнул головой и потянул порядочно затёкшие мышцы. «Ну всё, приступаем!» — решился он и положил на плиту первого решающего человечка.
Игра пошла напряжённо: мальчик не хотел распрощаться с жизнью, а Димитрий жаждал безграничную власть над всей Вселенной.
— Вы жульничаете! — возмущённо крикнул мальчишка, заметив, что Димитрий чарами подрисовал точку не на своём человечке.
От возмущения мальчик хотел было прекратить игру здесь и сейчас, поэтому тут же попытался подняться на ноги. Но его тело словно приковало к земле, и он так и застыл на месте с глупым выражением на лице.
— Твоё сознание уже подвластно мне. Я могу нарушать правила, но не ты. Игра же будет продолжена, — ответил на это дух, и жёсткий тон его выражал уверенность в том, что всё ему подконтрольно.
Загнанный в ловушку Свят не смог удержаться и кинул одним из человечков в лицо самодовольного увядшего, но тот только провёл тыльной стороной руки по щеке и хохотнул, когда парень схватился за рядом лежавший камень.
— Этим ты ничего не добьёшься, — заметил дух с надменной улыбкой.
— И пусть! — рявкнул Свят. — Ладно, продолжаем…
«Где же друзья? Без них я не справляюсь», — подумал он, выкладывая землю в цепочку.


— Мы можем хоть чем-то помочь ему? — спросила Василиса у отца одержимого духом друга.
— Уверен, что можем. Мой сын сейчас находится, можно сказать, в состоянии сна, так что я попробую пробиться к нему, — не долго раздумывая, ответил мужчина.
— И чем это нам поможет?.. Стойте, вы будете ходить по сну, это так?! — удивился Виткор.
— Не дайте им ничего предпринять! — завопил тигроподобный.
После скоротечной сшибки спасителей эмпата снова связали, а по землецу ударили с такой силой, что он вмиг свалился с ног и теперь мешком с г… картошкой валялся у стены, от болевого шока впав в бессознательное состояние. Ирга, пытаясь понять, как спасти сына, в то же время всё выискивал глазами Маргариту, но та бесследно исчезла, видимо, не желая показываться ему на глаза, — и искать её не было смысла, ведь она и не хотела оказаться найденной.
Зверодух же догадался, чего добивались его заключённые, и приказал своим стражникам следить за тем, чтобы те даже не помыслили заснуть. И пусть приказ его оказался дельным, но только вот не учёл он тот факт, что у них уже был в заложниках парень в отключке…



С большим трудом и напряжением, но умудрившись всё же воспользоваться своей незавидной возможностью, Денис появился на том же поле, где раньше него оказался его друг. Не долго думая, он припал ухом к земле и стал вслушиваться в почву — такому способу поиска их обучили в академии, в братстве Земли, и мальчик на том занятии убеждал всех, что эти знания не пригодятся ни ему, ни кому-либо ещё, но теперь, лёжа на тёплой земле и прислушиваясь к её чётким биоритмам, согласился сам с собой взять свои же слова обратно. Пролежав так на земле ещё с минутку, парень определил, что его друг, по идее, должен был находиться на юго-востоке, поэтому, зная себя и свои способности, повернул в противоположную сторону, то есть на северо-запад, — и не прогадал…
Потратив, как ему казалось, уйму времени на путь до леса, землец вскоре увидел перед собой друга, что навис над плитой с раскиданными по всей поверхности детскими доминошками, — а напротив него сидел, всматриваясь в лицо мальчишки, сам первородный дух.
«Никогда не замечал в этом идиоте любви к настолкам, — хмыкнув, заметил землец. — Так ещё и с врагом играет — ну совсем с дубу рухнул!»


У них осталось всего по четыре человечка домино. На лбу у эмпата от перенапряжения образовалась испарина. Сейчас был ход Димитрия — и в запасе его стало на одну плитку меньше, а парень совсем потерял надежду, ведь он не мог ничем ответить на ход противника. И хоть он не смирился с тем, что его скоро не станет в этом мире, тем не менее, ничего не мог с этим поделать.
— Эй ты, кудрявый! — прорвался к Святу голос Дениса, и мальчик оглянулся себе за спину.
К нему со всех ног бежал его друг, что посчитал нужным остановиться лишь перед самой плитой. Он хотел схватить Свята и вытащить его из этого капкана силой, но напоролся на преграду, и, не зная, что предпринять, стал вглядываться в их фигуры. В его глазах, которые он поочерёдно переводил с домино, потом на друга, а в конце — на первородного духа, отразились недоверие и непонимание. И он что-то говорил —Свят растерянно смотрел на его беззвучно то открывающийся, то закрывающийся рот, но между ними словно вдруг воздвигли звуконепроницаемую стену, из-за которой не проходил ни один звук, отчего казалось, что его друг лишь неслышно шлёпал губами, прямо как большая бестолковая рыбина в океанариуме. Однако Святослав, неумело читая по губам, смог разобрать пару слов, что абсолютно точно выражали сомнения землевика в том, не скатился ли с катушек его закадычный друг. Свят, как мог, почти что, можно сказать, на пальцах объяснил, в чём обстояло дело, и Денис, казалось, понял его — в то время дух скучающе переводил взгляд с одного подростка на другого, едва удерживаясь от карикатурного изображения зевоты. Но мальчикам было всё равно до его праздной скуки: все мыслительные процессы они направили на то, чтобы выбраться отсюда вдвоём…
Денис глянул на доминошную доску, призадумался и, покачав головой, сказал:
— Так ты проиграешь, — Вместе с тем он нахмурился, отчего на переносице у него проявилась глубокая морщина.
— Я и так это знаю! — буркнул Свят и отвернулся от друга, пусть до конца и не был уверен в том, что правильно прочитал с его губ.
«Бум! Бум!» — послышался глухой стук, что по звучанию походил на удары по воде при погружении на её глубину. Нехотя парень снова обернулся к другу, в руках у которого возник рваный клочок бумаги. Не понимая, откуда тот его взял, Святослав свободно встал, чего ему не удавалось сделать прежде даже при недюжинных усилиях, и подошёл ближе.
Бумажка оказалась страничкой из учебника — их обычно раздавали на уроках, чтобы у учеников не портилось зрение от постоянного пользования чаротехникой.
А этот хулиган, испортивший имущество академии, хотел показать что-то Святу: он ткнул на букву «Д», затем на «Е» и далее — на «Й», «С», «Т», «В», «У» и «Й». «Действуй» оказался вполне отрезвляющим посылом. Ведь его друзья и он сам произносили это слово, когда нужно было очнуться и сделать хоть что-нибудь, даже если на кон было поставлено слишком многое. И ещё Свят вспомнил, что больше не был совсем один, что ему могли помочь… или даже спасти.
Тогда же, взяв себя в руки, Святослав кивнул и обернулся к притихшему в ожидании духу. Теперь эмпат считывал во всём его облике только то, что он развлекал себя, потешаясь над его детской наивностью, не делая скидку даже на то, что его противник был обыкновенным чародейским мальчишкой, прожившим на свете не миллионы лет, а всего-то чёртову дюжину, но также Свят мог разглядеть и то, что дух не имел ни малейших сомнений в своей победе и не ожидал, что какие-то юнцы, не окончившие и первый курс академии чародейств, смогут нарушить его планы.
Но юному эмпату нужно было отвлечься от злости на духа, чужие жизни для которого — пустой звук. Свят, закрыв глаза, погрузился в себя — и почти сразу в его измученную голову пришло решение, как выбраться из этой западни… пусть оно и было совершенно отчаянное.
«Это моя голова, и — я — в ней главный!» — крикнул Свят и, не до конца ещё уверенный в своих действиях, больше надеясь на чудо, чем на собственную силу разума, со всей силы толкнул ногой мраморную плиту — да так, что она качнулась из стороны в сторону и человечков раскидало повсюду, а барьер, что замкнулся вокруг него и первородного увядшего, осыпался стеклом на землю.
— Верни всё на место! — завопил Димитрий и сейчас же кинулся на мальчишку.
И вдруг земля вздыбилась перед его ногами, и крупные и мелкие каменья посыпались на взбесившегося духа — Денис довольно усмехнулся, радуясь своей маленькой победе… но теперь он должен был принять ответный удар. Дух взревел зверем — и земля от сильного энергетического толчка разлетелась в стороны.

Что-то необъяснимое произошло там, в его сознании, и Святослав снова очнулся в том зале, где проводился обряд. Всё вокруг было разрушено, точно по замку пронёсся жутчайший ураган. «Василёк постаралась», — хмыкнул Свят, осматривая обугленную скамью со зрителями-духами, кои обеспокоенно шушукались в тот момент, но никуда не уходили. Ведь чего им бояться тех увечий, какие уже не смогут нанести их увядшим телам пока ещё живые люди?
…Парень кое-как поднялся на ноги, хотя те его почти не слушались. Он увидел друзей и отца, связанных в углу зала. «Просто так они не выберутся…» — подумал мальчик, но Ирга, внимательно следивший за своим вновь очнувшимся ребёнком, заметив прежнюю живость в его глазах, тут же вскочил на ноги, сразу за ним поднялись и Василиса с Витом, а следом за ними не так эпично, конечно же, покряхтывая и держась за больную поясницу, подтянулся и Денис.
«Огонь!» — завопил отец Свята. Василиса разбила о пол несколько пузырьков и пустила в них огненный разряд — зал в одно мгновение заполнился доверху разноцветным дымом. В сей же миг кто-то схватил мальчика за руку, потянув его к выходу, и он повиновался, не имея причин протестовать, ибо дым начал испускать омерзительное зловоние. «Сейчас взорвётся!» — крикнула ему на ухо Василиса, и он ускорился, поняв, кто же спешил вывести его из этого ужасного места.
— Индрагануж? — спросил мальчик.
— Да, так что быстрее, Свят! — крикнула в ответ девочка.
И — только за ними захлопнулась дверь — грянул взрыв, и из-под двери пополз радужный дым, как его в шутку называли зельевары. А ребята уже неслись прочь от этого места прямиком к порталу, который мог вывести их из замка.
На повороте огневица врезалась в комод, и её, охавшую и теперь немного замедлившуюся, чуть было не поймали — за ними увязалась погоня под предводительством жуткого звероподобного Натаниэля, — но Свят вовремя успел дёрнуть её на себя, и их преследователям достался лишь маленький кусочек от подола её юбки.
— Вы знаете, где выход? — на бегу, сильно страдая из-за больной ноги, выдохнул парень.
— Терпение — осталось недолго, — ответил ему отец.
Тогда же мужчина, не останавливаясь, вынул из сумки шарообразную склянку и кинул ею в погоню — совсем позади произошёл ещё один взрыв, и несколько бестелесных стражей свалились с ног. Но погоня продолжилась и, более того, стала наращивать обороты, поскольку приспешники Димитрия тоже достали несколько уж больно опасных боевых артефактов.
— Пригнитесь! — крикнул Святослав.
Спустя всего лишь мгновение точно над их головами громко просвистела толщенная, вращающаяся на лету стрела, врезалась в каменную стену и вернулась обратно, к хозяину, который тут же словил её в воздухе.
— Плохо дело! Они там какое-то ружьё достают! — вскрикнула девочка.
Сразу затем прозвучал выстрел, и из «ружья» хлынул мощный поток воды, лихо и в одночасье снёсший всё на своём пути, начиная с мебели и заканчивая людьми. «У тебя не было варианта получше?!» — заорал на своего подчинённого человекоподобный тигр, пытаясь выровняться в воздухе, что ему не удавалось, поскольку у его стражника не получалось выключить «поливочный режим», так что вода всё выливалась и не переставала ни на секунду.
Зато Святослав через силу, но всё же смог подняться и поставить на ноги Василису, запутавшуюся в подоле длинной юбки. Денису и отцу Свята пришлось помочь Виткору который ударился ногой при падении и теперь не мог на неё наступать, из-за чего в их компании стало на одного калеку больше. Так, во всей этой ситуации радовало только то, что портал был совсем близко, буквально рукой подать, — однако перед ним пролегла широкая пропасть, которую невозможно было обойти.
К порталу вела одна-единственная узенькая тропинка, неизвестно каким образом уцелевшая при обвале. По ней и пришлось им идти. Ирга полностью водрузил Вита на Дениса и отправил их вперёд, подождал, пока подбегут сын и его подруга, и пропустил их вслед за мальчиками, а сам остался позади всех, чтобы при необходимости прикрыть детей собой.
…Были они уже на середине тропинки над пропастью, когда к ним подоспели их неприятели. Неожиданно для всех зверодух выхватил стрелу из рук своего подчинённого и запульнул ею в Свята… Однако она не успела попасть в мальчика — дорогу ей преградил его отец. Стрела вонзилась ему в живот, и мужчина, не удержав равновесия, сильно наклонился в бок и рухнул в пропасть.
— Отец! — закричал юноша и упал на землю, пытаясь разглядеть во тьме его удалявшийся силуэт. — Этого не может быть! Это неправда! Папа!
Последнее, что увидел мальчик, — его измученная улыбка. Он был счастлив, что спас сына, но теперь сам, скорее всего, должен был погибнуть или от падения, или от большой кровопотери, или от лапищ прихвостней верховного духа — ни один из вариантов не сиял статусом хорошей концовки.
Однако им нужно было бежать. Василиса тянула мальчика за руку, но тот не поднимался, как заворожённый уставившись в темноту пропасти. И спасло детей от почти настигших их увядших одно лишь, что Денис, догадавшись, что у него за спиной творилось неладное, подбежал к ним и рванул Свята на себя, тем самым заставив подняться. «Пойдём, брат. Мы ничем ему не поможем… сейчас ничем…» — упавшим голосом очень тихо проговорил землец, утаскивая друга за собой в портал.
Чудом оторвавшиеся от погони подростки вывалились из портала на светлое плато — с той стороны их, щурившихся на свет, покалеченных и истерзанных, ждал директор академии, Вистапен и маленький помощник Мафлиус, скорее всего, проболтавшийся обо всём первым двум.
— Где Ирга? — спросил директор и, увидев потерянное лицо Свята, тут же догадался, как обстояли дела. — Что ж… Приложите пальцы сюда — это телепортационное устройство. — Он протянул к ним странного вида куб из прозрачного стекла, через которое был виден весь сложный механизм, заставлявший его работать. — Вам пора домой.
Все шестеро, не считая саха, которому помощь устройства была не нужна, живо окружили куб и прикоснулись к рубину, сверкавшему на корпусе. Директор Сдвиг дёрнул за крохотный рычажок сбоку, и крошечные шестерёнки механизма стали неистово вращаться, излучая яркое сияние. «Один момент и...» — протянул чародей… и в эту же секунду из портала выскочил испускающий смрад зверодух с многочисленной стражей. И тогда же устройство, встретивши их последним кратким щелчком, перенесло весь маленький отряд, сумевший от них улизнуть, на площадку у Дармикатмы.

***

В корнях старой ракиты, возле пруда, сидел Свят и пускал по воде жабки. Они не выходили, и последний камень парень бросил со злостью, и тот вмиг опустился на дно.
Время экзаменов уже завершилось, и до отъезда домой оставалось не больше недели, точно как и до празднования Нового года. Святослав, как и почти все ученики академии, счёл за лучшее встретить этот день в кругу друзей, а с родными проводить Старый Новый год, хотя ему казалось странным, что сначала приветствуют Новый, а потом выпроваживают Старый — путаница какая-то получается…
— Вот ты где, потеряшка. — На плечо Свята, неспешно перебиравшего гитарные струны, легка тёплая, с шершавой кожей ладонь подруги.
Как обычно, юноша кивнул на место подле себя, и девочка последовала его бессловесному предложению. Усевшись, она несколько раз искоса взглянула на друга, не решаясь начать разговор, так как все дни после их побега Свят избегал всех без исключения, предпочитая поддержке друзей одинокие беседы сам с собой.
— Что ты получил за экзамены? — робко спросила девушка.
— Нам ещё не раздали табели с оценками, сама знаешь, — бездумно отчеканил мальчик, продолжая избегать её взгляда.
— Слушай, Святик, ты не виноват в том, что твой отец… хм… получил стрелу и упал в пропасть, — начала девочка. — Мы очень хотим, чтобы ты вернулся к нам, своим друзьям, ведь, прячась от нас, ты делаешь себе только хуже.
Святослав вздохнул и всё же поднял на подругу усталые глаза, но сейчас же отвернулся, не выдержав той жалости, которую она не могла скрыть. И без того ему было нелегко, а из-за неё стали всплывать воспоминания о его потери.
К тому же он не мог вспомнить, когда в последнее время чувствовал себя по-настоящему защищённым от чужих глаз. Ему нашептали, что каким-то чудесным образом все до одного ученики академии прознали, что именно Свят спас академию от дракона, присланного аж самим первородным духом, с кем также у него недавно произошла реальная битва, исход которой был неоднозначен. Ведь мальчик, бывший множество раз обманутым и оставивший близкого человека в лапах врага, смог, тем не менее, не просто выжить, а даже навязать свои правила и скинуть путы со своего сознания! И в последние дни ему приходилось играть в прятки не только с друзьями, но и с любопытными зеваками, которые желали узнать, как на самом деле обстояли дела в замке увядших. На все вопросы Свят отвечал сухо и односложно, оперируя словами «да» и «нет», поскольку боялся применить силу. Однако от него всё равно отстали довольно быстро, правда же, не без помощи подруги: она настолько убедительно пригрозила самым проворным, что ещё сколько-то дней те боялись высовывать нос из комнат.
— Может, поделишься тем, что ты чувствуешь? — предложила она и положила свою руку поверх его.
— Ну что я могу чувствовать?! Утрату — нет? Возможно, что-то ещё или другое?.. — взбрыкнул мальчик.
— Что ещё? — Василиса, видно, сдаваться не собиралась. — Мы друзья или нет? Если да, то расскажи — не ломайся.
Но он напрочь забыл о её вопросе — его вдруг осенило:
— Слушай, а как вы так запросто смогли найти меня на Бездне?! Вы ведь не могли знать, где я нахожусь!
— В тех листах из старого сундучка твоей матери есть заметки о той планете: ты не нашёл времени перевести их, а мне все эти шифры не давали покоя — вот я и взяла на время её, как оказалось, дневниковые записи, — рассказала сильно смутившаяся Василиса и вся побледнела, что без всяких сомнений отражало её глубокие переживания. — Извини, — добавила она тут же. — И не переводи тему!
И настойчивой девчонке всё же наконец удалось добиться желаемого, так как парень сдался, согласившись поделиться с ней о наболевшем; с минуту помолчав, собираясь с мыслями, он рассказал ту единственную правду, которую мог выдавить из себя. «Я провёл с отцом только полгода — это очень мало!» — поднявшись на ноги, негромко проговорил он и отвернулся от подруги. Глаза его блеснули слезами, и он незаметно смахнул их, что не скрылось от девочки. «Плакать не стыдно, — зашептала она. — Нам всем бывает настолько плохо, что слёз не сдержать, так что не прячь их — тем более от меня!» Вместе с тем Василиса потянулась к другу и крепко обняла его за шею, так что он мог спрятать лицо в её волосах.
— И что это у нас за дела такие здесь творятся? — К ним приближались двое — Денис и Вит: первый растянул улыбку на пол лица, зато второй казался чем-то обеспокоенным. — О, так мы тут утешаем Свята?! Тогда куча мала!
В одно мгновение землевик оказался рядом со Святом и повис у него на шее, придавив заодно и Василису, так что она начала на него шипеть и обругивать его всеми словами; следом подошёл Вит. «Ребят, вы меня задушите!» — простонал Свят, с трудом умудряясь устоять на ногах. «Это лечебная терапия, так что ничего — потерпишь», — в привычной нагловатой манере ответил Денис… Несколько долгих минут они стояли в обнимку, и постепенно боль, что сконцентрировалась где-то в самой груди эмпата, стала ослабевала, пусть и не могла уйти насовсем.
— У нас для тебя две новости — как говорится, одна хорошая, а другая не очень, — сказал Виткор после того, как друзья отпустили Свята и могли наконец-то со вниманием послушать, что он скажет.
— Давай сначала хорошую, конечно же! — воскликнул Свят, с надеждой взглянув на друга.
— Твой отец жив, — с сомнением в голосе, что-то явно недоговаривая, сообщил начинающий архитектор.
— А плохая какая?
— Он в плену у духов, и… — начал было Вит, но, чуть помедлив, был перебит другом, оказавшимся проворнее.
«Тогда я пойду за ним!» — выпалил не задумываясь Свят. Он решил не терять ни минуты и сейчас же отправиться в резиденцию увядших, на Бездну. Парень рванул к выходу так стремительно, что остановить его получилось только у двери, правда же, ненадолго. Он оттолкнул руку подруги, протянутую к нему, прекрасно зная, что если он останется хоть ещё на одну минуту, то друзьям удастся отговорить его от этого безумного поступка. Поэтому Свят даже не обернулся, услышав своё имя, брошенное ему вслед, и сразу же перенёсся к порталу, миновав телепорт и весь прочий путь до него, что могло отнять у него самую главную драгоценность — время.
Возле портала в этот час было подозрительно пусто, хотя уже всем первогодкам раздали персональные кольца для телепортации в Междумирье и разрешили посетить его в оставшиеся дни до праздника, чтобы закупиться подарками. Оно прокладывало прямой маршрут от Д до М, пряча из виду прочие порталы, так что ученики без опаски проходили долгий маршрут по пустому коридору, перестававшему на время быть путаным лабиринтом, и оказывались в чародейских торговых улочках. Но эмпату даже не приходилось о том беспокоиться, ведь благодаря своим силам он мог просто задействовать кольцо где угодно и тут же переноситься в пункт назначения, не простаивая долгие очереди вместе со всеми.
По неизвестно какой причине портал в этот раз ему не открывался: сколько Свят ни прикладывал опаловый камень-ключ к кристаллам, они не отзывались. И мучился он ровно до тех пор, пока к нему не подоспели друзья, а вместе с ними и наставник землецов, непонятно почему оставшийся сегодня в академии, хотя последние дни только и говорил, что собирался навестить матушку где-то на кудыкиной горе, а не отлавливать непутёвых учеников, лишь бы те не натворили глупостей.
Торжествуя победу, мужчина с ухмылкой прошествовал к парню и протянул к нему руку ладонью вверх, предполагая, что Свят за милую душу отдаст ему заветный универсальный ключ, но юноша только хмыкнул и исчез на месте. «Чёртов эмпат!» — рыкнул Денис, стукнув рукой по подвернувшейся ему каменной статуе пальцехвоста, тут же ругнулся ещё раз и затряс кистью. Но вскоре он отвлёкся от боли и уставился на растерянно наблюдавшего за ним Вита. Тот встрепенулся и выпалил первое пришедшее ему на ум решение их проблемы: нужно было скорее известить директора о святовом побеге.
Однако, как на зло, ни директора, ни обоих мироходцев, ни завхоза, также отвечавшего за порталы, не было на месте. Глупо было с их стороны оставлять его одного, но Верховный чародей посчитал, что Свят внял наставлениям и не собирался рисковать, не имея представления о всей картине целиком. На самом же деле эмпат, не желая соглашаться со смертью отца, все последние дни пытался связаться с ним во сне и уж было потерял надежду на его возвращение, ведь он не отвечал на сыновьи призывы... Но Ирга был жив — теперь мальчик мог в этом не сомневаться, — и ему нужна была помощь!
Переместиться Святу удалось только на пять шестых пути до Бездны, хотя и это было уже неплохо, тем более что весь оставшийся путь он одолел довольно быстро.
Шагая по междумирным лабиринтам, парень прикидывал варианты, как он мог вытащить отца, но сталкивался с той проблемой, что ему не было известно, в каком мужчина был состоянии и мог бы он дойти хотя бы до портала, ведущего в Лабиринты, — и многие другие нюансы…
До горы всё также для сохранения времени скачками в пространстве Свят добрался ещё быстрее, а до замка духов осталось рукой подать. Ещё шаг и… он чуть не провалился в обрыв, начинавшийся сразу от портала с той стороны, —мальчишка замахал руками, балансируя на самых носочках, и с всевышней помощью устоял на месте. «Фух, пронесло!» — облегчённо выдохнул он и осторожно засеменил по узкой дорожке, стараясь не смотреть вниз.
Перебравшись на другую сторону, Свят остановился и задумался о том, куда ему стоило пойти дальше. Где могли бы спрятать отца, юноша не имел ни малейшего понятия, а ведь ему ещё нужно было найти способ вытащить его отсюда.
Не имея других вариантов, он практически на цыпочках двинулся по коридору, заглядывая в каждую комнату, которая попадалась ему на пути, но ни одна из них не выглядела жилой.
За поворотом мальчишка обнаружил лестницу, ступени которой круто спускались вниз, и он, не задумываясь, свернул на неё, предполагая, что отца заперли где-нибудь глубоко под землёй, в самом грязном, холодном и затхлом подвале…
Лестница и вправду вела в подвальные помещения, но там никого не было: все камеры пустовали, и им, скорее всего, уже давным-давно не находили применения. Так что можно было выбираться отсюда и идти искать дальше… Понимая, что в этом не было смысла, Свят, тем не менее, на всякий случай обежал весь этаж и убедился, что отца здесь точно не было. Поэтому теперь он решил попытать удачу на верхних этажах — других идей просто-напросто не приходило к нему в голову.
В поисках лестницы, которая привела бы его наверх, мальчик немного заплутал, но в конце концов отыскал её, припрятанную за большой статуей, точно как в Дармикатме. В мгновение ока Святослав проскочил несколько пролётов и остановился только из-за того, что на неизвестно каком по счёту этаже заметил свет.
Боясь, что его кто-нибудь увидит, он лишь одним глазком заглянул в коридор, но в нём никого не оказалось, словно все духи… кхм… повымерли. Не сделав и двух шагов, Свят замер, потому что услышал из той, самой дальней, двери голос отца, звучавший как-то холодно и даже отталкивающе, из-за чего казался чужим.
— Вы упустили мальчишку, идиоты несчастные! Сколько ещё раз мне нужно это повторить, чтобы ваши тупые головы наконец приняли мои слова во внимание и вы начали что-то делать?! — неожиданно вскричал мужчина.
Практически ничего не услышав, Свят тихо подкрался к двери — она была чуть приотворена, так что через маленькую щёлочку парень мог видеть всё, что происходило в комнате.
Сквозь неё он смог разглядеть отца, который расхаживал, периодически пропадая из поля зрения, по красному бархату ковра и третировал ещё недавних приспешников первородного духа — а ведь Свят был уверен, что найдёт его закованным в кандалы в самом дальнем подземелье.
— Но, Ваше Святейшество, мы ничего не могли сделать! Его подружка бросила в нас какую-то взрывчатую вещь — и мы вынуждены были отступить на несколько шагов назад, — протараторил тигроликий.
— Индрагануж, Нат! Это был индрагануж, кошка ты бестолковая! — вскипел мужчина, — Не из-за него, а из-за твоей ошибки мне теперь приходится терпеть это безобразие! — и взмахнул руками, на что-то указывая, но Святу никак не удалось разглядеть со своего ракурса, что же именно заставило его так сильно вознегодовать.
С тяжёлым вздохом мужчина по-театральному несчастно опустился на рядом стоявшее кресло, и откуда ни возьмись со всех сторон к нему подлетели разные увядшие прислужники первородного духа и принялись успокаивать его, предлагая то прохладительные напитки, то массаж стоп. Ирга раздражённо отмахнулся от них и приказал исчезнуть остальной прислуге, что сильно обидело тигроподобного, ведь он был ни больше ни меньше — советником его Превосходительства. Тем не менее зверодух, хоть и надутый, направился к двери, за которой стоял Святослав, — тогда же юноше пришлось срочно искать укрытие, лишь бы его не рассекретили.
В паре метров от себя он приметил громоздкий дубовый шкаф и тут же сиганул в него, успев закрыть дверцы как раз в тот момент, как открылась другая дверь и из-за неё вышел Натаниэль с хвостом из духов-горничных.
Лишь только они скрылись за поворотом, парень вылез наружу. Идею ворваться к отцу и выяснить, какие заговоры тот устраивал против него, он, посидев в шкафу и поостыв, отмёл как неразумную и опрометчивую и предпочёл вернуться домой, а там уж как следует поразмыслить над тем, чего хотел добиться его отец, столько времени разыгрывая весь этот спектакль хорошего родителя.
До портала Свят, даже удивляясь своему сегодняшнему везению, добрался без каких-либо проблем и таким же путём вернулся в академию чародейств. Там его, сидя точно на раскалённых углях, ждала вся компания друзей вместе с несколькими учителями. Но его столь скорое появление всех несказанно потрясло: меньше чем за час, в который они успели лишь, не отходя даже от портала, обсудить их дальнейшие действия по Вытаскиванию-Дурака-Из-Задницы-Дубль-Два, они так и не сдвинулись с мёртвой точки, потому что, как уже говорилось, именно в этот злополучный день в академии не было ни директора, ни двух мироходцев, ни завхоза, которые могли бы хотя бы распечатать вход в Лабиринты или даже вручить этим гореспасателям устройство для перемещения. И стоило мальчику выйти к ним, растерянным, из портала, как к нему на шею бросилась подруга с круглыми от страха глазами.
— Ты с ума сошёл?! — взорвалась она. — Мы места себе не находим — а ты тут живой и невредимый нарисовался!
— А что, нужно было вернуться в мешочке? — грубо отозвался он.
— Ты сам знаешь, что я имела в виду! Мы просто очень сильно переживали! Я переживала!
— Я не успел дорассказать тебе плохую новость, — напомнил о себе Виткор, и в тоне его слышался упрёк в сторону торопливости друга.
— Да я как бы и сам всё выяснил, — пожал плечами Свят.
— Вот как… Знаешь, врагу не пожелаешь стать оболочкой для бессмертной души… — тихо сказал Вит, подходя ближе, и положил руку ему на плечо.
— Оболочка?
…На самом деле всё было иначе — не так, как понял Свят: Ирга стал заложником лабиринта собственных мыслей, как некогда его сын, но выбраться самостоятельно не было ему под силу. Причиной же произошедшего стало то, что мальчик воспротивился вмешательству духа и его сущность, не найдя себе места, ринулась к наиболее подходившей ей «оболочке» и вцепилась в неё, как паразит.
— И как его освободить? — спросил эмпат у друга, пересказавшего ту историю, что поведал им в прошлый день сам директор и попросил преподнести другу в более мягкой форме, учитывая его неспокойное душевное состояние.
Не найдя, что ответить, архитектор виновато отвёл взгляд и отступил в сторону, перекладывая это бремя на других, но все словно воды в рот набрали… и в холле повисла тишина.
— Нет шансов, — настолько чётко в этой напряжённой тишине сказал наставник братства Земли, что его слова незамедлительно и явно надолго застряли в голове мальчика.
— Вы шутите?! Нет ни одного способа?!
— Почему же? Есть один, — надменно, с расстановкой произнёс чародей. — Только вот удастся тебе своими руками убить первородного духа? — Мужчина с издёвкой похлопал по его светлой макушке, чего Свят даже не заметил, медленно прошествовал к телепорту и скрылся из виду.
— Как уничтожить первородного духа? — со злостью прошептал Святослав, сжимая руки в кулаки.
Однако никто ему не ответил, или не расслышав его слов, или не придумав, что сказать. Но он ощутил странную, пока что необъяснимую и вместе с тем непоколебимую уверенность в том, что на его веку, рано или поздно, ответ найдётся, и, не сдержавшись, проговорил сквозь зубы уже громче: «Теперь началась моя игра, урод увядший…»