Святослав Светлый и загадка чародейской карты

Глава 1. Кто такие шептатели?

В крохотной комнатке, погребённой под тоннами расплывчатых рисунков, сидел Святослав и корпел над домашним заданием по чародейскому языку. Поблизости возился Мафлиус, сетуя на безрукость «подопечного».
Почти месяц прошёл с тех пор, как окончился учебный год, а Свят не знал, чем себя занять: старую тетрадь от неизвестно кого он осилил ровно за три с половиной недели, хотя мог бы сделать это и раньше, если бы не откладывал перевод в долгий ящик каждый божий день. «Во всём виноваты комиксы! — уверял себя парень всякий раз, когда день проходил зазря. — Они — зло, иначе бы я давно взялся за дело!» Однако, как бы он ни заставлял себя, как бы ни спихивал своё ленивое тело с уютной кровати, лишний раз напрячь мозги ему не казалось привлекательным занятием. Но, к счастью или на беду, в дневнике смысла не было вовсе: в основном в нём сохранились записи не чего-нибудь путного, а рецептов блинчиков и бессвязных воспоминаний молодых лет хозяина тетради, которые навряд ли могли бы помочь мальчику справиться с сильнейшим первородным духом. Зато он мог гордиться собой и своими знаниями чародейского языка, которые всё же вскоре улетучились — тем более без словаря под рукой. Как итог, январь был потрачен на бесполезную возню обычной подростковой жизни.
«Как эту штуку открыть?!» — ворчал вечно недовольный сахаяк.
Плюнув на приличия, он начал рычать и сквернословить, будто это могло помочь в его деле. С другой стороны, то, вероятно, было его отдушиной.
— Как переводится «кырбырдыр»? — спросил Свят, устало протерев глаза.
— Как набор букв, бестолочь! — рявкнул Маф и бросил на пол компас, который пытался вскрыть бесчисленное множество раз. — Надо было в прошлую ночь спать, а не за конспектами сидеть и калякать всякую околесицу — тогда, может быть, ты и понял бы, что написал!
Мальчик страдальчески выдохнул и упал головой на стол.
— Я устал… — проронил он. — И соскучился по ребятам.
Дело в том, что спустя несколько дней после начала каникул все друзья Святослава разъехались кто куда и он остался совсем один, не считая несносной сестры, которая следовала за ним хвостиком, куда бы он ни отправился. Василёк, которая отправилась со старшей сестрой в долгое путешествие по Европе, иногда присылала рисунки тех мест, где останавливалась на чуть подольше, чем один-два дня, и Свят мог хоть ненадолго «заскакивать» к ней повидаться. Но вот уж несколько дней о ней не было ни слуху ни духу.
— Во всём виноват плохой режим сна, — сумничал сах. — Спал бы больше — не уставал бы так сильно.
— Мне снятся кошмары, — ещё более страдальчески ответил юноша, не поднимая головы с прохладной поверхности стола.
Каждую ночь весь последний месяц юношу взаправду одолевали всякие жуткие сновидения с Армагеддоном, становившимся то им самим, то его отцом, то всеми его друзьями и знакомыми разом; они говорили с ним, страшно прокручивая головами, и он слышал хруст ломаемых шей. В иной раз перед ним представали его же остекленевшие глаза без мыслей, без души, без чувств — они смотрели на него из большого, в два раза превышающего его рост грязного помутневшего зеркала в старом замке духов. Сны не оставляли его ни на одну ночь, и не помогали даже настойки пустырника, валерианы и душицы, которые ему прописала главная целительница Дармикатмы, настойчиво порекомендовав мальчишке принимать их ежедневно. Из-за этого Свят вёл жизнь не просто совы, а помеси летучей мыши и филина с задатками жаворонка — одним словом, ночью он бодрствовал и следующий день проводил в состоянии зомби, получая в придачу прекрасную возможность заснуть в тарелке с супом.
— Иди поешь — это всем помогает, — посоветовал маленький помощник и сам, проголодавшись от одной только мысли о еде, направился на кухню.
И не желая даже попытаться оспорить его умные мысли, Святослав последовал за заботливым малышом. Он осторожно вышел за дверь (ещё утром мальчик, выходя в туалет, врезался в неё головой, что помогло ему разом взбодриться, только вот восторга столкновение вызвать не смогло). С той же опаской спустившись по лестнице — мало ли споткнулся бы, — юноша мышкой проник на кухню. Там он на пару с ещё более прожорливым животом, чем он сам, опробовал для начала конфеты, до сих пор оставшиеся от новогоднего подарка сестры (она их запрятала, но на то он и брат, чтобы находить все её тайники), затем обжоры увидели пирожки с капустой, которые пропали с широкого салатового цвета блюда в два счёта, и закрепили всё это дело горячими голубцами, приготовленными и спрятанными в холодильник тётушкой Свята перед самым отъездом по работе. И вот, закончив долгую изнуряющую процедуру, мальчик посмотрел в окно, чтобы проверить, не проснулась ли крохотная кафешка перед его домом: в неё он часто забегал на выходных и в праздничные дни и приобретал то один горячий напиток, то другой в зависимости от настроения.
Но, увидев тут, за стеклом, большого чёрного ворона, он передёрнул плечами и отвернулся от окна, предпочтя не видеть его, странного, более. Сах не заметил птицу, так как занимался освобождением их дома от вражеских, вредящих фигурам тётушки и её дочери кексов.
Кузина юного эмпата ещё спала, хотя на часах показывало четверть двенадцатого. Поэтому Свят, не теряя времени, быстро собрался, взлохматил по неясной причине ставшие чуть светлее у самых корней белокурые волосы, схватил скейт и на прощание громко хлопнул дверью, задребезжавшей, как неисправная стиральная машинка, нажевавшаяся дешёвого стирального порошка. Вдогонку ему за это донёсся злой, ещё не совсем внятный после долгого сна визгливый вскрик его сестры: «Зараза, Свят! Попадись мне ещё!» Мальчик быстро сбежал по лестнице и выскочил из подъезда, почти что сбив низенькую старушонку в леопардовых сапожках — соседку, жившую в соседнем подъезде. Она покричала, покричала да угомонилась и пошла домой, заниматься своими старческими делишками.
А Святослав нёсся на своей доске уже невесть куда — даже он сам не знал, в какую степь его несло. Прохожие, пробуждённые топотом мальчишечьих ног, удивлённо оборачивались и провожали его заторможенными взглядами. В кафе он так и не заскочил, забыв о своей не такой уж и давней привычке. Что же влекло юного эмпата далеко по замёрзшим под толстым слоем снега переулкам, не знал даже ворон, призрачной тенью следивший за ним из-за деревьев, прячась за их ветвями, и сверкавший чёрными глазёнками, которые походили на камешек перемещений, что ожидал своего часа в медальоне с буквами «М», «И» и корявой «р».
Остановился юноша только у высокого, хоть и в шесть этажей, грязно-белого здания, последний ремонт которого провели уж точно не меньше полувека назад. Почти все окна были заколочены, и лишь в одном из них мерцал слабый светлячок, кое-как державшийся за остатки никчёмного электричества. В том помещении, единственное окно которого не было скрыто за досками, размещалась бывшая антикварная лавка, использовавшаяся ныне для иных целей.
— И что мы здесь забыли, парень? — прошептал над головой Свята ставший временно невидимым сах.
— А то: тут работает наставник воздушников. Вдруг он сможет открыть компас? — еле слышно ответил Свят, стараясь как можно незаметнее шевелить губами, чтобы его не приняли за сумасшедшего.
— А почему ты к нему сразу не пошёл?! Мы же целый месяц провозились с этой железякой! — возопил Маф, и тут же на них — точнее, на одного видимого Свята — воззрились спешно проходившие мимо мирские обыватели.
Святослав смущённо прокашлялся, и к нему через секунду потеряли интерес, так что он мог спокойно выдохнуть.
— Говори тише, мартышка! — прошипел в ответ юноша.
«Ай! — По его лицу неожиданно пришёлся удар хвостом, словно бы хлыстом. — Да понял я — перестань!» Святу пришлось аж руками прикрыться, потому что чудик всё отвешивал один хлёсткий удар за другим, не давая ему хоть минуты продыху. «Всё, — буркнул сах, остановившись, чтобы отдышаться. — Мне надоело…»
Во время недолгой, но оживлённой бранными словами, вырывавшимися из уст Свята, драки мальчик и его маленький помощник не заметили как очутились в холле здания. Внутренний его вид совершенно не отличался от наружного: с течением времени стены обтрескались и стали похожи на шкурку большой рептилии, местами под ногами скрипел пол из прогнивших паркетных досок, ибо после выкладки их из экономии забыли залить лаком, а на второй этаж вела широкая деревянная лестница, перила которой давным-давно скрылись под неизмеримым слоем пыли.
Сначала неуверенно, но после, убыстрив шаг, Святослав начал ступенька за ступенькой подниматься на следующий этаж. Он, не заметя запущенности перил, провёл по ним левой рукой и мигом отдёрнул её, нечаянно зачерпнув ощутимую горстку пыли. Мальчик брезгливо сморщился и вытер её о мордочку только что вернувшего видимость сахаяка — тот, отплёвываясь и чихая, старательно заработал лапками, отряхивая шёрстку. Свят насмешливо фыркнул и продолжил путь наверх, больше не касаясь перил ни руками, ни ногами, ни чем-либо ещё. Остановился он только у очень старого портрета Никанора Тимофеевича, престарелого учителя с сиреневыми, цвета аметиста, глазами. На портрете он был гораздо моложе, так ещё и с голубыми глазами, что вызвало у мальчика пару вопросов, но он постарался не задумываться о посторонних вещах. В течение всего года в Дармикатме Святу не часто приходилось сталкиваться с наставником братства Воздуха, но Ник Тим (такое прозвище ему дали ребятки из братства, которое он курировал) ему симпатизировал. Всё же, когда юноша сталкивался с ним в бесконечных коридорах академии, старичок вечно одаривал его таким загадочным взглядом, что у парня аж мурашки по коже пробегали, хотя он был не из трусливых. Вот и сейчас Свят слегка нервничал перед тем, как зайти в дом к профессору, поэтому-то и завис у картины, будто ему ни с того ни с сего захотелось погрузиться в таинственный и далёкий мир искусства и творчества — ранее он никогда не страдал подобным.
— Чего застрял? — спросил его Мафлиус, уставившись вслед за юным хозяином на картину большими глазищами. — Топай давай! У нас дел невпроворот!
— Хватит крякать. Иду я! — отмахнулся от него Свят.
В уголке картины парень заметил неприметную на первый взгляд подпись «ЛИК», сплетённую из рукописных ленточек и завитушек под золото в сочетание из трёх букв. Инициалы показались ему смутно знакомыми. И он было наклонился, чтобы получше рассмотреть их, но Мафлиус наконец в край разворчался, и мальчик поспешил заняться действительно важными делами. Напоследок пробежав взглядом по портрету и в очередной раз зацепившись за эти самые буквы, Свят развернулся к нему спиной — и подскочил от испуга: в проходе стоял наставник воздушников и наблюдал за юношей, пока тот в оба глаза всматривался в картину.
— Пойдём, Святослав, я уже давно тебя жду, — сказал тихим голосом профессор и пошёл вперёд по коридору. — Директор оповестил меня о твоём скором визите, так что я успел немного подготовиться.
Однако эмпат даже и не удивился такому обстоятельству. Только вот он никак не мог понять, почему Сдвиг не мог просто взять и рассказать ему всё в мельчайших подробностях, раз был настолько осведомлён в грядущих событиях. Потому что прямо сейчас для него, непосвящённого, выходила какая-то глупая запутанная игра, в правилах которой Свят так не разобрался.
Никанор Тимофеевич вдруг остановился у одной из многочисленных дверей длинного коридора, конец которого исчезал за далёким поворотом, открыл её и пригласил своих гостей в «дом искусств». Святослав заинтересованно заглянул внутрь, его маленький помощник последовал за ним, а последним зашёл сам хозяин комнатки и прикрыл за собой дверь, но не захлопнул, оставив для чего-то небольшую щель.
На самом-то деле помещение нельзя было назвать просто комнатой: это была огромнейшая зала с высокими потолками, смыкавшимися в куполе, и стенами, искусно выложенными мозаикой на божественные мотивы. Несмотря на то, что вся эта красота появилась здесь во время отделки здания, в самом начале его уже очень долгой жизни, ничто не утратило своего первозданного вида — даже скудненькая обстановка не портила внешний вид жилища старого преподавателя. Кое-чем зала напоминала комнату Свята: повсюду висели полотна с пейзажами, натюрмортами и портретами, но в них прослеживалась рука опытного мастера, тогда как Геля из-за своей незрелости брала лишь яркостью красок и живостью композиций. Среди многочисленных портретов в этой зале попадались изображения директора Дармикатмы, о чём юноша немедленно поинтересовался. Лениво улыбаясь, профессор ответил, что он всегда относился к Андрию Виссарионовичу с высшей степенью уважения, и Свят, которого вполне удовлетворил его ответ, сразу переключился на другие не менее интересные вещи. Например, ему приглянулось такое же усталое и изнеможённое, как и всё в этой комнате, пианино с отсутствующими в некоторых местах клавишами. Переведя взгляд на письменный стол, он увидел печатную машинку.
— Такая же и у Вита есть, — указав на неё, сказал Свят и с большим удивлением спросил: — Вы ещё и писатель?!
— Не хотите ли вы чаю, молодые люди? — спросил старичок, пропустив мимо ушей слова мальчишки, и скрылся за маленькой дверкой, которая, наверное, вела на кухню.
«Нашёл тут молодого человека!..» — пробубнил сах, присматриваясь к письменному столу, где были аккуратно, один к одному, сложены простые грифельные карандаши и чёрные шариковые ручки. Благо, мальчик успел бросить свои вещи в углу комнаты и схватить рванувшего со всей прыти чудика за хвост, выгнувшись как гитарная струна, когда её задевают неловкие пальцы новичка-музыканта, и письменные принадлежности — можете выдохнуть — не пострадали.
— Да, пожалуй, — крикнул парень в ответ Никанору Тимофеевичу, пыхтя не хуже заварочного чайника, пока удерживал вырывавшегося и царапавшегося маленькими, но тем не менее острыми коготками саха.
Перебранок и возни в гостиной Никанор Тимофеевич не слышал, потому что уже громко копошился на кухне, гремя вроде бы заварочным чайником и сахарницей с щипцами для накладывания в чай кусочков рафинада.
— Может, уйдём отсюда?.. А то мне здесь не нравится… Зуб даю, случится что-то плохое! — промычал Маф, когда юный эмпат закрыл ему, пытавшемуся вырваться, пасть.
— С каких это пор ты стал Нострадамусом? — язвительно спросил его Свят.
— С тех самых, как с тобой познакомился! — огрызнулся сах. — Хотя я до сих пор удивлён, что ты всё ещё жив с твоим-то графиком вляпываний во всё дерьмище этого мира…
Ответить на его подначивания Свят не успел, ибо в комнату из кухни сквозь узкий и высокий проход протиснулся наставник воздушников с широким красным подносом, обставленным голубым фарфоровым сервизом с рисунком из алых розочек. Из чайника тоненькой струйкой поднимался оранжево-жёлтый пар… Никанор Тимофеевич разлил чай по крохотным чашечкам и водрузил большую чашу со сладостями на кофейный столик, стоявший в уголке комнаты в компании дряблой софы. Святослав сел на неё и провалился в промявшееся до самой пружины сиденье. Изобразив крайнее удовольствие на лице, парень протянул руку за чашечкой чая, еле удержав себя от того, чтобы отставить мизинчик в сторону, как монаршая особа, поднёс её к глазам и внимательно присмотрелся к напитку: чай был такого же ярко-оранжевого цвета, что и пар, заполонивший весь стол. По запаху жижа тоже не казалась похожей на чай, так что мальчик поставил кружку на место.
— Пей, пей, — буркнул ему старичок и сам прихлюпнул горячего напитка.
— Я хотел спросить вас об одной очень старой вещице, — начал Святослав не издалека, но и рубить с плеча не стал.
Старик отставил чашку на стол и пристально посмотрел на мальчика, предлагая ему продолжить. Свят выудил из кармана толстовки «неисправный» компас и протянул преподавателю. Тот взял его и встряхнул у раковины уха — внутри него что-то колыхнулось, глухо стукнувшись о металлическую преграду, и на лице удовлетворённого старика расплылась улыбка.
— Думаю, мне нужно будет ненадолго забрать его у тебя… — сказал наставник воздушников, — Чтобы открыть, конечно же! Чтобы открыть! — опомнился он.
— Извините, но мне хотелось бы забрать его себе, — запротестовал Свят и потянулся, чтобы вернуть назад свою вещь, ведь он получил её в подарок.
Однако старик и не собирался возвращать компас его истинному владельцу. Потому парень схватился за него рукой и попробовал выдернуть его из удивительно хватких пальцев старого преподавателя, но тот не отпускал вдруг сделавшее его безумным «сокровище», вцепившись в железный корпус точно клешнями. Глаза у него налились кровью, и Свят получил сильный воздушный толчок, но смог удержаться на ногах. Старик рассвирепел и бешено выбросил свободную руку вперёд — мальчишку сбило с ног, и он влетел в стену. От нового воздушного толчка распахнулась входная дверь, и его вынесло вместе с сахаяком вон. Дверь захлопнулась.
Святослав быстро очухался и, тут же вскочив на ноги, подбежал к двери. Он громко забарабанил по ней, сбивчиво требуя вернуть его собственность… но никто ему не отвечал. Единственное, что услышал Свят, — резкий вскрик и звук падения чего-то очень тяжёлого: должно быть, это рухнул громадный сервант с посудой, стоявший сразу у входа в квартиру профессора. Юноша заколотил ещё громче, и сахаяку пришлось схватить его за выбившуюся из копны волос прядку и дёрнуть за неё. Святослав вскрикнул и непроизвольно замахнулся на малыша, но тот уже отстал от его волос и вцепился в капюшон куртки.
— Пойдём отсюда! Мы ничего уже не сделаем! — воскликнул сах и потянул мальчика в сторону выхода.
— Но у этого старикана мой компас! — напомнил юноша, остервенело дёргая за дверную ручку.
— Пойдём же, тебе говорят! — не унимался малыш.
Наконец Свят повиновался и побежал вниз по лестнице, не остановившись даже у заинтересовавшего его портрета, а точнее, подписи на нём, хотя пообещал себе, что точно сфотографирует рисунок на свой недавно появившийся телефон — подарок от тёти и сестры на Новый год. (Впрочем, в академии он вряд ли мог ему пригодиться: связи-то для техники неодарённых в ней нет…)
…Всю дорогу домой он бежал, точно за ним гнались. Ему чудилось, что за его перемещением наблюдали из каждой щели и даже сквозь решётки канализации, но лишь только он оборачивался, как нашедшее на него наваждение проходило.
Домой он влетел как ошпаренный, проскочил мимо напуганной его параноидным поведением Ангелины и плотно захлопнул дверь своей комнаты, для надёжности закрыв её на замок. Он принялся тормошить все свои тетради в поиске дневника, доставшегося ему в виде подарка от Демида Духовича, отца Миры. Найдя его, мальчик перелистнул пару страниц и возликовал: на третьей строчке снизу, в самом её конце, затерялась крохотная аббревиатура ЛИК. Сама строчка говорила следующее: «Прошлым летом повстречался я с одним бывалым путешественником. Он просил называть себя ЛИКом, что сразу натолкнуло меня на мысль, что этот мужчина находился в бегах. Но благодаря моему хорошему воспитанию я не стал причинять ему неудобства и предпочёл не вдаваться в подробности, чтобы не смущать его. Провёл я с ним не больше получаса, и мы расстались на Елисейских полях». Святослав вернулся в начало дневника и нашёл имя Бровилиус Кряковски.
В комнату постучали. «Отвянь, Гель, я занят!» — крикнул Свят, уйдя с головой в изучение дневника с самого начала, надеясь найти более важные детали, не замеченные им ранее.
— К тебе гости, Свят! — ответила она обеспокоенно.
От удивления мальчик в сей же момент отложил тетрадь в сторону, стремительно переместился к двери и повернул ключ в замочной скважине — механизм щёлкнул, и перед юношей предстал вечно собранный хозяин лавки «Чаротовары». Мальчик посторонился, безмолвно приглашая чародея внутрь. И Духович прошёл в комнату.
Пока чародейский мужчина в задумчивости рассматривал убранство спальни, останавливаясь на каждой нарисованной сестрой Свята картине, сам мальчик незаметно задвинул горку грязной одежды под кровать и заодно вытолкал любопытную кузину за дверь.
Наконец Духович остановился точно напротив одного-единственного рисунка, который нарисовала Василиса во время отбытия домой из академии чародейства, и уткнулся в него чуть ли не носом. Мальчик в это время уже успел сгрести с письменного стола бесчисленное число кружек и спрятать их под кроватью.
«Кхм...» — Чародей привлёк к себе внимание Свята и жестом указал подойти, не отводя взгляда уже от другого рисунка. Юноша скорее приблизился к нему и тоже взглянул на рисунок, виденный им множество раз и уже не вызывавший никаких эмоций. Это была картинка, присланная анонимным художником, как окрестил его Свят, на его тринадцатый день рождения. Духович ткнул в красную точку на шее мальчишки, изображённого на листе бумаги, и внимательно посмотрел юному эмпату в глаза.
— Я так понимаю, это рисунок твоей подруги… Почему она изобразила метку Армагеддона на твоей шее? — спросил он, всё также не отводя пронзительный взгляд.
И Свят задумался: «Василёк?.. Нет, она абсолютно точно не может быть анонимным художником. Она ведь всё говорит прямо. Или я ошибаюсь?.. Да ну нет, точно нет! Моя подруга не стала бы так юлить!» Убедившись в последней мысли, он очнулся от своих думок и ответил мужчине:
— У меня такой нет — я бы заметил, — так что, поверьте, я совершенно обычный!
Чародей недоверчиво хмыкнул, но заострять внимание на этой скользкой теме не стал, а вместо того расстегнул молнию своей сумки, переброшенной через плечо, и вынул оттуда свиток. Духович расстелил его на столешнице рабочего стола, прежде смахнув с неё крошки, — парень стыдливо проследил за их падением, согласившись сам с собой, что за уборку в комнате пора было взяться как можно скорее… ну или хотя бы в ближайшее время.
— Ту карту с компасом, что достались тебе в подарок на Рождество, отдал мне на сохранение твой отец, — сказал мужчина наконец. — Но так сложились обстоятельства, что теперь он не может ими больше воспользоваться. Поэтому-то я и отдал их тебе.
Святослав кивнул, хотя всё ещё мало что понимал. Тем не менее, он открыл нижний ящичек стола и вынул из него точно такого же размера свёрток поблекшего пергамента, а затем положил его на стол подле первого — как по волшебству одна часть притянулась к другой и с громким треском слилась с ней воедино. Поначалу, когда по стыку частей карт поползла искрящаяся волна, мальчишка испуганно отшатнулся, однако уже в следующий миг схватился за рубашку, наброшенную на спинку стула, чтобы накрыть ею листы, но Демид остановил его, придержав за руку.
Все искры исчезли точно так же, как и появились, — неожиданно, и не оставили следа. Теперь вместо двух частей карты осталась одна сдвоенная.
— Должно быть всего шесть кусков одной карты — два из них мы нашли — все части разбросали по свету те самые чародеи, что заточили духов на Хаосе, — объяснил Духович. — Когда соберётся вся карта, мы сможем узнать, где находится оружие против Армагеддона, и в этом нам поможет компас.
— Насчёт компаса… — замялся парень, прежде слушавший его широко открыв рот. — Его, как бы, уже и нет у меня.
— Что значит нет?! — поражённо не в положительном значении застыл чародей.
— Да то и значит! — недовольно пробубнил возникший неоткуда сахаяк, скрестив лапки на груди, и плюхнулся на кровать. — Этот Никанор Бризовски его отнял и погнал нас с ветерком из квартиры, и всё — тю-тю, нет компаса!
— Так понимаю, это был наставник Воздуха? — уточнил мужчина, отчего-то вдруг весь напрягшись.
— Да, — вздохнул Свят и отвёл глаза, не впервые ощущая себя ужасно виноватым.
— Срочно туда! — воскликнул Духович и первым подбежал к выходу из эмпатовской комнаты.
Из-за растерянности, возникшей, однако, не на пустом месте, промедлив не меньше секунды, мальчишка ринулся за ним, предварительно подобрав карту со стола и запихнув её в рюкзак. Он уже практически выбежал из комнаты, но тут же вернулся, схватил саха за шкирку и перевесил через плечо. «Ты там не наглей!» — возмутился Маф, но его не послушали…
Когда Святослав наконец-таки выбежал на улицу, то смог разглядеть лишь стремительно удалявшийся силуэт чародея — он уже пересёк проспект и только там остановился, чтобы дождаться так не вовремя замешкавшегося Свята, и помахал ему рукой, чтобы тот поспешил. Слава богу, мальчишка не заставил себя ждать, правда же, по пути чуть ли ни пробороздил землю подбородком, зацепившись за край вздыбившегося камня мостовой. Маленький помощник, не ожидавший такой подставы, ухнул с мальчишеского плеча, но Свят успел поймать его у самой земли, когда мелкий сопливый нос почти коснулся асфальта. Также было неплохо и то, что улица в этот час пустовала, поскольку время обеденного перерыва давно закончилось, и ни один глаз не увидел странного поведения парня, в испуге ловившего воздух, и ни одно ухо не услышало, как на человеческом языке балакало инопланетное чудо-юдо, которое ко всему прочему страшно сквернословило.
Мальчик зажал Мафа под мышкой и понёсся за чародеем, уже давно успевшим обогнуть фонарный столб и скрыться за поворотом. Свят смог нагнать его только у входа в пекарню, рядом с которой столпилась кучка подростков, обсуждавших последние новинки кино. «Счастливые! — подумал мальчик. — Им не надо думать о всяких духах и прочем, что может тебя запросто прикончить… Хотел бы я быть на их месте». Но Святослав понимал, что от судьбы не уйдёшь, к тому же только в мире чародеев у него появились лучшие друзья, с которыми он ужасно хотел встретиться, но не мог, потому что были зимние каникулы и все они разъехались по разным странам и не могли собраться вместе…
От мечтаний мальчика отвлёк лишь тот факт, что он уже стоял у входа в большое белое здание, откуда его очень нелюбезно выдворили пару часов назад.
— Если хочешь, можешь подождать меня здесь, — предложил ему Духович, но Свята его слова только удивили, ведь он не собирался вести себя как трус.
— Ещё чего! — Сахаяк был того же мнения, что и его юный хозяин.
— Да, я пойду с вами! — подтвердил мальчик.
Чародей с пониманием кивнул и толкнул входную дверь — она со скрипом открылась. Они зашли внутрь и в крайнем напряжении начали медленно подниматься по ступеням, в любой момент ожидая нападения.
…Наверху их встретила абсолютная тишина. Святослав невольно передёрнул плечами, вспомнив недавнее событие. Нечаянно он приложил руку к голове, к тому месту, где взбухла шишка от удара о стену, и зашипел от боли. А в это время Духович старательно прислушивался к звукам, припав ухом к двери квартиры старого преподавателя, — но не было ни малейшего намёка на то, что там хоть кто-то находился. Несмотря на это, чародей культурно постучался в дверь и опять подождал, надеясь, что ему кто-нибудь откроет, но, увы, в квартире всё так же было глухо, как в колодце.
Долгое ожидание заставляло Свята переживать сильнее, и поэтому он предложил выбить входную дверь, но мужчина неодобрительно покачал головой и вынул из кармана обычный дверной ключ. Он вставил его в замочную скважину — и тогда парень догадался, что то было некое устройство: стоило ключу коснуться замка, как он тут же начал изменять свою форму под отверстие, в которое его проталкивали, — нужная вещь для воров… Прошло совсем немного времени, и Демид Духович осторожно открыл дверь и, только заглянул за неё, сразу бросился внутрь. Свят юркнул следом и увидел причину его спешки: на полу измученной велюровой рухлядью развалился старый преподаватель. Выглядел он помято по сравнению с тем, каким встречал мальчика ещё в полдень. Хозяин лавки «Чаротовары» уже без промедления склонился над ним, чтобы измерить пульс. Прощупав его безвольно повисшее запястье, он облегчённо объявил: «Жив!»

***

Пока ехала чародейская машина скорой помощи, Свят успел получше осмотреться в квартире преподавателя. В ней всё выглядело по-прежнему, вот только ни из какой щели не поблёскивал серебряный корпус компаса. Это казалось очень странным, ведь мальчик был уверен, что тот грохот, который он услышал в тот момент, когда пытался сбежать отсюда, был как раз-таки звуком падения старческого неловкого тела. И он никак не мог понять, как преподаватель успел спрятать компас. Ведь тот, кажется, никуда не уходил.
Между тем в помещение вошли санитары скорой помощи, повозились пару минут с пострадавшим и уволокли его на носилках. Следом зашёл следователь, вдоль и поперёк излазил и вынюхал квартиру, просканировав её с помощью какой-то продолговатой магической штуковины, похожей на пульт от телевизора, и, наконец, соблаговолил подойти к тем, кто присутствовал в комнате. Пока Свят стоял столбом, мужчины вежливо поклонились друг другу и почти сразу выпрямились.
— Расскажите, пожалуйста, сударь, — обратился следователь к Демиду Духовичу. — Что вы делали в данный момент в этой квартире и как вы смогли проникнуть в магически защищённое помещение без ключа?
Не произнеся ни слова, Духович вынул из кармана тот самый чародейский ключ-отмычку и протянул следователю. Тот хмыкнул и принял его из рук, поднёс к настенной лампе и ещё раз хмыкнул.
— На этом, пожалуй, закончим, судари, а теперь прошу простить меня. Моя обязанность на сегодня выполнена.
Следователь развернулся и вышел за дверь.
— И что это вообще было? — удивился Свят. — Так обычно не ведут следствие.
— Он нас просканировал, так что проверка прошла по правилам, по правилам чарового мира, — полагаю, в людском мире всё иначе… — объяснил Демид. — К тому же он мой давний клиент.
— А вам не обидно, что ключ теперь у него?
— Смастерю ещё один. Только вот это моё новое изобретение, так что он напрасно изображал из себя знающего человека, — улыбнулся чародей одним уголком губ, на что Свят ответил насмешливой ухмылкой.
Вместе с хозяином «Чаротоваров» они ещё раз осмотрели всё кругом, каждый уголок, но в квартире так и не удалось обнаружить ничего особенного — даже доска Свята куда-то запропастилась, отчего он расстроился ещё сильнее, — и им пришлось уйти ни с чем.
— Так что по итогу случилось с наставником Воздуха? — выдохнул Свят, едва поспевавший за чародеем.
— Неужто ты не понял? — Мужчина недоверчиво нахмурился, а затем всё же пояснил: — В него вселился дух — все признаки на лицо. И это в его-то возрасте…
— Он умрёт? — испугался парень.
— Нет, что ты!.. Но не думаю, что мы скоро увидимся с ним: восстановление не будет быстрым.
Мальчик понуро опустил голову, почувствовав свою вину во всём произошедшем, ведь он мог легко обнаружить, что со старым чародеем было не всё ладно уже на момент их встречи.
— А что там за записка была в компасе? Что в ней было?
— Маги духа сказали?.. — догадался чародей, но тут же сам себя перебил: — Не суть!.. Она была от твоей матери.
— Как от матери?! Вы знаете, что там было написано? — Свят впал в осадок.
— Нет. И именно поэтому нам стоит как можно скорее вернуть компас.
Со вдруг вскипевшей злобой Святослав пнул камень, валявшийся на дороге; тот угодил в вывеску магазина и приземлился на нос саха. «Я что тебе, крайний всегда, что ли?!» — буркнул сах, ощупывая свою иноземную носопырку. «Поспокойнее, Святослав», — попросил его Духович, с трудом расслабляя сомкнувшуюся в резко возникшем напряжении челюсть и разжимая кулаки.
К тому моменту чародей и юный эмпат были уже близко к тётиному дому. Но ни с того ни с сего Духович свернул и направился в противоположную от него сторону, к лесу. Свят в недоумении остановился и окликнул мужчину, но тот лишь слегка повернул голову и махнул ему, чтобы юноша пошёл следом. Так что тому ничего другого не оставалось, кроме как последовать этому немому указанию.
…Шли они приблизительно с час времени и остановились посреди знакомой поляны, что обычно служила местом, откуда одарённые отправлялись в академию чародейств. Свят ожидал увидеть здесь псов, служивших перевозчиками в Дармикатме, но их не было… В то время, пока Свят озирался по сторонам, Духович оглядывал небо — и вдруг как свистнул…
Из-за облаков с громким рёвом выплыли две грандиозные, легендарные птицы, несравнимые по величине даже с палту. В своём внешнем облике походили они на сверхгромадных орлов, несмотря на то, что в лицевом диске их было что-то от неясытей; казалось, их крылья закрывали весь небосвод, а глаза горели огнём… Они опустились на землю, и она вся дрогнула под их тяжёлыми цепкими лапами, отчего Святослав смог удержаться, лишь схватившись за толстую ветку дуба. «Это птицы Рух — самые могущественные обитатели вашего мира!» — сказал чародей, которого ничуть не напугало их появление: он и не шелохнулся, когда они с громом бухнулись на землю. Свят, едва отойдя от потрясения, восторженно выдохнул и уже хотел было подойти к ним, но Духович успел схватить его за руку и удержал, потянув назад. Но вдруг птицы, из самой утробы которых послышалось низкое зловещее урчание, заприметив мальчика, бросились в его сторону, таща за собой крылья несусветных размеров. Чародей немедленно преградил им путь, заслонив Свята собой, и зарычал, как рассерженная большая хищная кошка. При виде его Рух резко отшатнулись и взметнули вверх свои тяжёлые тела, огляделись по сторонам и, потоптавшись на месте, расположились на время на обледенелой земле неподалёку.
— О господи! — издал восхищённый возглас Свят.
— Скорее, «О Господь, смилуйся!»… Стоит быть немного осмотрительнее, — укорил его чародей. — Сейчас медленно ступай за мной и не высовывайся! Понял, Святослав?
— Понял-понял… Пойдёмте! — нетерпеливо отозвался мальчик, не отрывая горящих глаз от величественных птиц.
Взглянув на него с нескрываемым сомнением, медленно, но уверенно мужчина стал приближаться к птицам. Услышав хруст снега под ногами, те подняли головы и уставились на Свята, и вдруг опять они подскочили и понеслись на него со всей прытью. И в этот раз Духовичу не удалось прикрыть его — одна из птиц уронила мужчину на землю, боднув его головой в живот, а вторая понеслась за мальчишкой. «А-а-а!» — завопил парень, узнав, где раки зимуют, и побежал в глубь леса, лишь бы только скрыться от её острого клюва. В испуге он нёсся не разбирая дороги, и потому наземь свалился всего-то через несколько метров, споткнувшись о корень, так не вовремя выползший из-под земли, и кубарем покатился в кусты…
Несмотря на боль от сильно поцарапавших его веток и неудачного, жёсткого падения, Свят быстро подскочил, чтобы снова броситься сломя голову куда подальше от этих лютых, свирепых лишь по естеству своему существ, но одна из птиц Рух настигла его и пригвоздила к дереву четырёхпалой зигодактильной лапой — она нависла над ним и опять что-то проклокотала на своём грозном птичьем наречии. Но сразу затем, стоило мальчику приготовиться к смерти от того, что ему выклюют глаза и выцарапают мощными когтями другие не менее важные органы, произошло кое-что из ряда вон выходящее: слегка прикрыв свои пугающе умные глаза, птица уткнулась головой в святов лоб. Парень застыл, побоявшись не то что пошевельнуться, но по крайней мере воздух вдохнуть. Подбежавший же следом Духович замер в нерешительности позади, понятия не имея, стоило ли ему вообще предпринять сейчас что-либо, ведь птица, судя по всему, и не собиралась причинять вред этому чуть ли не насмерть перепуганному мальчишке. Кроме того, скоро Рух отстранилась от него, ужасно бледного, и он наконец снова свободно задышал, но так и не сдвинулся с места — благо, хотя бы сознание не потерял.
Завершив свой маленький обряд, птица развернулась к мальчику боком и вытянула ближнее к нему крыло, чтобы по нему он забрался к ней на спину. Свят, поняв намёк, перевёл взгляд на Духовича, и тот ему кивнул. Мальчик осторожно взобрался по крылу Рух и, оседлав её, замер недвижимым камнем, ожидая, что же она выкинет теперь. Птица же резко поднялась на две свои лапы и ветром понеслась на поляну. А сопровождавший эмпата чародей без промедления запрыгнул на вторую и погнался за ними. И лишь только они оказались на поляне, как птица, на которой сидел Святослав, снова издала пронзительный крик и стрелой взлетела к облакам… скоро пересекла слоистые, за ними — кучевые и перистые, но, так и не остановившись и даже не замедлившись, продолжила подниматься всё выше. Тем временем мёртвой хваткой вцепившийся ей в перья паренёк с неверием вглядывался в удалявшуюся Землю, не находя в себе смелости даже голову приподнять, чтобы посмотреть вверх, куда был устремлён взгляд удивительной птицы, топтавшей все ему известные природные законы… Прошло совсем немного времени, но они уже давно оставили позади ту высоту, на которую когда-либо взлетал военный истребитель. Над головой, найдя в себе силы оглядеться, Свят приметил беспилотный аэростат, иначе метеозонд, а несколько минут спустя, чуть ли не задев его, рядом, кажется, пролетел метеор — или что это вообще было? — но Рух ловко увернулась и припустила дальше ещё быстрее, так что пришлось даже сильнее вжаться в её перья, лишь бы его не сбросило силой ветра…
Но неожиданно всё прекратилось — гигантская птица более не стремилась в самую высь и воспарила, широко раскинув крылья, словно паруса межгалактического корабля. Святослав осторожно выпрямился и увидел кое-что ещё более выходящее из ряда вон: на него надвигался бушприт не просто огромного, а необъятного корабля, левитировавшего в невесомости. Не зная, что предпринять, мальчик закрутил головой из стороны в сторону: куда бы он ни посмотрел, везде его ослеплял яркий свет звёзд, но они выглядели не так, как на Земле — были больше и ярче, ведь его занесло не куда-нибудь, а аж в космос! И с этим он как-то да примирился — вот только не со средневековой посудиной… Больше всего его смущал тот факт, что в любую секунду этот корабль мог проткнуть его своим бушпритом, а это в планы Свята не входило… хотя абсолютно всё, произошедшее с ним в этот день, не входило в его планы! Зато скоро его проблема решилась сама собой: когда корабль уже угрожал раздавить их к чёртовой бабушке, птица резво взметнулась вверх и приземлилась на палубу. Она осторожно взяла его клювом за штанину и так и положила на пол, а сама, ещё раз крикнув по-орлиному, улетела прочь. Святослав перевернулся с головы на мягкое место — и на него с радостными воплями набросились те, по кому он так сильно скучал и о скорой встречи с которыми не мог и мечтать.
— Что, не ожидал? — спросил, светя молочными зубами, Вит, всё ещё глядевший на него снизу вверх.
Он первый отстранился от потрясённого внезапной встречей Свята, чтобы и другие смогли с ним поздороваться.
— Знал бы ты, как я соскучилась! — вскричала Василиса и налетела на него с крепкими объятиями.
— Здравствуй, — немного в смущении проговорила Мира и следом лёгонько его приобняла.
Святослав замер, не имея сил отвести от неё пристальный взгляд... Так бы они и пялились друг на друга, если бы вдруг не вмешался вездесущий землец. «Кто б сомневался!» — иронично протянул тот и закатил глаза. Свят и Мира тут же, смутившись, отвернулись в разные стороны.
— Что вы все здесь делаете?!.. И где мы вообще?! — воскликнул Святослав, восторженно осматривая корабль.
— Это, наш дорогой Святослав, космический корабль в самом прямом смысле этого слова. Мы здесь, чтобы найти все части потерянной карты, — ответил Демид Духович, ловко спрыгнув с птицы на палубу.
— А как же компас? — напомнил мальчик.
— А это мы прибережём напоследок, — с уверенностью ответил мужчина.
Несколько уже даже успокоенный его всепоглощающей безмятежностью, присущей, как кажется, всему небольшому семейству Духовичей, мальчик, вдруг вспомнив что-то, начал испуганно шарить по карманам в поисках дневника, который он планировал прихватить с собой, но так и оставил в комнате. Заметив его растерянность, чародей распахнул свой бархатный пиджак, вынул из внутреннего кармана забытую им старую тетрадь и протянул её Святу. «Читай между строк, помеченный Армагеддоном», — негромко произнёс он, выпуская из руки корешок переплёта. Ничего не ответив, юноша с надеждой раскрыл дневник на первой попавшейся странице, но, как и ожидалось, ничего не увидел «между строк». «Скорее всего, не стоит воспринимать всё так буквально», — подумал он и кинул дневник в рюкзак, где уже лежала карта, туго свёрнутая в рулон и перевязанная бечёвкой.

***

В этот день Святослав познакомился со всей командой: более всех ему симпатизировали престарелый кок из орочьего племени, любитель порассказать всяких небылиц о том о сём, капитанесса корабля, прозванная здесь Молнией, — никто так и не ответил почему — а ещё Капитан Медузьи Штаны, оказавшийся двадцатилетним матросом, что получил своё прозвище после денежного спора на то, что он поймает большую русалочью медузу к себе в штаны, и тот смог — ничем хорошим это дело не закончилось и оставило после себя ожоги на филейной части тела молодого космоплавателя. Свят на славу посмеялся над его историей, как и весь экипаж, бывший её свидетелями. А сразу после знакомства с членами корабля и озвучивания правил жизни на борту космического корабля наметили ужин, после него — отбой. Детей расселили в две каюты: девочек и мальчиков раздельно. В первой улеглись совсем скоро, потому что готовились ко сну в полном молчании, а вот к Святу, Денису и Виту пришлось заглянуть не раз, чтобы те наконец легли спать.
По своей недавней привычке юный эмпат поначалу всё крутился и вертелся в своей постели, а затем вовсе встал и вышел из каюты подышать свежим воздухом. Он выбрался на палубу, постоял там сколько-то времени, запрокинув голову и вглядываясь в «небо». И тут, незнамо зачем, парнишку понесло наверх: он ловко забрался по такелажу в воронье гнездо — в то место на корабле, где обычно располагается вперёд смотрящий и кричит, если видит сушу или, всё может быть, пиратов.
Над головой эмпата, на самом верхнем поперечном брусе, краспице, сидел Духович старший. Он протянул Святу руку и помог взобраться к нему, с лёгкостью подтянув его вверх.
— Что вы здесь делаете? — спросил юноша, поспешив ухватиться за мачту, ведь он только чудом удержался на брусе.
— Я знал, что ты придёшь, Свят, — ответил чародей. — Знал, что у тебя будут вопросы. И также я понимаю, что без ответов ты не сможешь помочь ни только своему миру, но и Вселенной в целом.
— Что-то провидцев слишком много развелось — каждый знает, что мне нужно, а о том, как спасти мир, ничего не говорят, — поджав губы, пробубнил Свят и совсем тихо процедил куда-то в сторону: — И я тут вообще при чём?..
Встав ногами на краспицу, Духович ловко поднялся на ноги и предложил мальчишке последовать его примеру. Свят нехотя встал, подтянувшись за мачту, и почти что прилип к ней, кое-как убедив себя не смотреть вниз, потому что страх высоты всё ещё давал о себе знать, — и до сих пор он не имел ни малейшего понятия, какого чёрта его потянуло наверх.
— Хороших провидцев сейчас днём с огнём не сыщешь: многие не видят дальше собственного носа — больше, чем на пару дней, вперёд не заглянут, — и во всём вина духов.
— Но а как же директор? Разве он не видит даже далёкое будущее?
— Мог бы… но то, что произошло с ним когда-то очень давно, частично отобрало его ментальные силы, — объяснил хозяин «Чаротоваров», — Но об этом ты уже давно догадался. Может, стоит задать более интересующий тебя вопрос? — быстро переменил он тему.
Свят призадумался: вопросов у него и вправду накопилось немерено, но задал он совершенно не тот, что хотел: «Куда мы отправляемся?» — спросил мальчик и машинально достал из кармана дневник Б. Кряковски. Чародей с одобрением кивнул на его вопрос.
— Сначала в Междумирье, чтобы запастись провизией. Дальнейший же курс задаёшь ты, Святослав, — ответил он.
— Но как?! — опешил юноша.
Изо всех сил эмпат старался понять умного Духовича старшего, что у него не выходило, ведь он не имел понятия ни о том, куда отправляться дальше, ни о том, где брать эту информацию, и эта неразбериха приводила его в уныние.
— Дневник всё тебе расскажет — читай между строк… и научись, в конце концов, доверять себе.
Лишь произнеся последнее слово, чародей просто взял и спрыгнул вниз навстречу шестидесятиметровой высоте. Свят успел только ахнуть, а в следующий миг увидел перед собой взметнувшиеся в быстром полёте хвосты двух птиц Рух. На одной из них сидел Демид Духович, а вторая, очевидно, вновь предназначалась ему, Святу. Но для того, чтобы взобраться к ней на спину, юноша должен был прыгнуть — осознание этого заставило его нервно сглотнуть. Не будь то в первую очередь вызовом самому себе, юный эмпат, возможно, и не рискнул бы, но в этот раз его разобрала жуткая смелость, и он, прошипев «Научиться доверять себе, значит!», оттолкнулся — и прыгнул… Приземлился он не совсем удачно, но спасибо и на том, что вовсе не ухнул вниз, а то из-за этой искусственной гравитации на корабле он запросто растянулся бы на палубе крайне тоненьким блинчиком с мясной начинкой.

Вместе с Духовичем они отлетели на небольшое от корабля расстояние, и Святу было предложено отпустить вожжи и позволить птице нести его, куда ей вздумается; сам же чародей улетел на разведку, поскольку прямо в это время они пролетали мимо той планеты, на которой не так давно натворил бед правая рука Армагеддона, и быть исподтишка атакованными армадой духов не хотелось вовсе. Мальчишка же, как ему и было велело, откинулся на спину птицы и, подложив руки под голову, утонул в своих мыслях.
Вокруг него воцарилась абсолютная тишина, если не брать в расчёт похрапывания принявшего ночную вахту матроса. Но это Святу никак не мешало. Пока рассматривал звёзды и планеты, он и не заметил, как успокоился его дух и стало легче, благодаря чему он, сам того не ожидая, заснул…
«Да отстань ты от меня!» — услышал мальчишка сквозь сон, вот только по-настоящему не придал чьему-то, пусть и произнесённому знакомым голосом, возгласу особого значения. И своё внимание на происходящее он обратил, лишь когда ему в щёку больно угодила деревянная щепка. Свят нехотя разлепил глаза и опустил сонный взгляд на корабль. «Вот засада!» — выплюнул он, мигом взбодрившись.
Пока он спал и в ус не дул, на корабле развернулась битва между его командой и какими-то диковатыми гуманоидами с десятком рук-спиралей на каждого, что орудовали как лапы осьминога, а крик, который он услышал при пробуждении, по-видимому, принадлежал Василисе — одна из этих тварей завернула её в кокон из своих щупалец и не выпускала. Спеша помочь подруге, Святослав скорее развернул всё так же безмятежно парившую в космических просторах птицу и вместе с ней нырнул вниз, и, когда та практически прочертила брюхом по доскам палубы, спрыгнул на лету и схватил первое, что попалось ему под руку, — то была поломойная швабра. Громко закричав, он бросился на гуманоида, направо и налево размахивая древком швабры и тыча наобум её верёвочной шевелюрой, но выбор тактики нападения оказался не вполне удачным, поскольку его тут же схватило одно из щупалец и с силой отбросило в борт. Охнув от жуткой боли, Свят с трудом выбрался из скрученных в углу парусов и, стараясь не терять времени, обернулся назад, приложил указательные пальцы к вискам и во все глаза уставился на монстра — тот медленно осел на пол и, несмотря на то, что эмпат добивался совсем другого, завыл белугой. А в это время парень, стараясь не размышлять над тем, что именно он сотворил с монстрячьей психикой, так быстро, как мог, добрался до подруги, можно сказать, погребённой под склизкими лапищами, и помог ей выбраться.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил её мальчик.
— В полном, целый день бы так просидела, — с сарказмом ответила девочка. — А что ты на него применил? — Огневица с подозрением взглянула на расползшуюся по палубе тварь и скривила в омерзении лицо.
— Просто предложил ему прилечь отдохнуть, а он отчего-то не в восторге, — как всегда, в шутливой форме ответил Свят и тут же поинтересовался: — А где Мира?
Лицо девчонки скривилось ещё сильнее, и она ответила:
— В каюте прячется.
— Я искала оружие, — поправила её вдруг ниоткуда возникшая с длинной палкой в руках старшая дочь Духовича и, чересчур восторженная, улыбнулась Святу.
Василиса, только взглянув на её оружие, хмыкнула, даже не пытаясь скрыть своего недоверия, и скрестила руки на груди. Долго ей так простоять не пришлось: на ребят напали двое монстров. К счастью, к ним на помощь подоспели Виткор и Денис, покрытые какой-то гадкой жижей. Землевик повис на щупальце, и Свят принялся колотить склизкое чудище всё той же шваброй, а девочки занялись другим гуманоидом, посылая в него то разряды огня, то слабенькие струи воздуха, пока Виткор сооружал большую сетку для поимки иноземцев.
…Вдалеке, из самого космоса, послышался вопль, точно крик индюшки, и все монстры встрепенулись, не раздумывая побросали всю свою добычу и быстро убежали восвояси по пустому космическому пространству, что сравнимо было разве что с иисусовым хождением по воде. Все воители замерли и с раскрытыми ртами наблюдали за их побегом, не понимая, почему они оставили их так внезапно.
В эту минуту Денис неловко вывалился из бочки , куда его забросил гуманоид, и с подозрением взглянул в ту сторону, откуда послышался воющий призыв к отступлению. «Они что, сейчас опять нападут?» — спросил он в абсолютной тишине. Но тут же очнулась Василиса и завопила: «Мы победили!» «Давайте подождём ещё немного: вдруг и вправду опять нападут», — предложил Вит. «Уверен, они нас больше не тронут, но будьте начеку», — в задумчивости предупредил их Свят и взглянул на неуверенно топтавшуюся на месте Миру, которая решила воздержаться от какой-либо реплики, но сейчас же поспешил отвлечь себя, занявшись насущными делами, — после нежданно-негаданного нападения неведомых космических тварей и учинённого ими беспорядка теперь надо было привести весь их корабль в прежний, более или менее сносный вид.

Уже спустя час команда смогла вернуться к привычному распорядку дня: все принялись за дела, ведь ночь закончилась и наступило утро — условное, конечно же: у них в открытом космосе такого понятия не существовало. Пятерых подростков никто не собирался освобождать от труда, и всех распределили на разные работы: Святу и Денису пришлось драить полы на палубе, девочкам — помогать на кухне, а Виткор с помощью своих магических сил латал пробоины на корабле. Так что под конец дня друзья валились с ног, и ни о каких разгадках тайны дневника эмпат и думать не мог — сил хватило только на то, чтобы съесть свой ужин и повалиться в постель, даже не забравшись под одеяло. Перед сном у него разве что мысль одна пробежала о том, что тренировки по баунсару и помощь на стройках не были такими уж кошмарными и физически тяжёлыми по сравнению с обязанностями поломойки. Денис же весь день отлынивал от работы, как мог, и поэтому под вечер ни капельки не устал и лишь создавал замученный вид, чем в некоторой степени подбешивал Свята, но тот не мог и руки поднять, чтобы задать другу даже лёгкую трёпку. Виткор, самый несчастный, до сих пор пропадал наверху, а девочек уже давно отпустили, и они разошлись по разные части корабля, лишь бы не сталкиваться друг с другом до отбоя.
…В каюту мальчишек постучали. «Святослав, нужно поговорить», — услышали они с той стороны голос старшего Духовича. Юный эмпат, забыв об усталости, мигом поднялся с постели и вышел за дверь.
— Как там обстоят дела с дневником? — поинтересовался чародей, едва Свят показался ему на глаза.
— Никак, — расстроенно ответил парень и потупился, чувствуя себя несколько виноватым, так как знал, что именно от него зависела вся эта экспедиция.
— Я так и думал, — нахмурился хозяин «Чаротоваров». — Поэтому сейчас мы посетим шептателей.
— Это ещё кто такие?
— Скоро познакомитесь, — пообещал мужчина. — Хватай этого лентяя… — Он скосил глаза на дверь в их каюту, где развалился на кровати Денис. —…и бегом наверх.
Святослав кивнул, тут же потянул на себя дверную ручку — и чуть ли не лоб в лоб столкнулся с Денисом. «Я, честно говоря, не в восторге от всего этого, но, так и быть, пойду с тобой», — поспешно проговорил Черноземец и первым последовал за Духовичем. Свят довольно хмыкнул и побежал за ними, не забыв, конечно же, первым делом заскочить в каюту, чтобы прихватить с собой дневник, что лежал всё время в ящичке крохотной прикроватной тумбочки.
— Долго ты там ещё? — поторопил его землевик.
— Раскомандовался тут, — буркнул Свят, поравнявшись с ним.
В это время Духович старший о чём-то договаривался с капитанессой, а та вместе с тем раздавала поручения матросам, которые должны были следить за тем, чтобы корабль не шёл дальше и парил на месте до возвращения нескольких пассажиров, вдруг решивших сойти на ближайшую к ним планету. Моряки дружно закивали головами и пообещали, что «не сдвинутся с места, даже если весь мир разом рухнет».
— Главное, не засните все разом — знаю я вас! — пригрозила Молния.
— Есть, сударыня! — вскричали все разом, встав по стойке смирно.
Меж тем чародей, уже отошедший от неё, придержал детей за плечи и подтолкнул к другому люку, что вёл в самое днище корабля, где хранились шлюпки на случай бедствия и других непредвиденных случаев. Парни помогли ему отвязать одну из шлюпок и, как только дело было сделано, забрались в неё. Мужчина дёрнул за рычаг, открывавший спуск в космос.
Разом они ухнули вниз, но уже в следующую секунду взмыли вверх и двинули по направлению к Лазурной планете, названной так, до чего легко догадаться, за цвет: учитывая процентное соотношение, кора планеты в основном состояла из бирюзы, из-за чего казалось, будто перед ними парил весь небосвод, стянутый в сферу.
Парус был закреплен — и шлюпка рванула вперёд. Прибитые воздушной волной Свят с Денисом повалились на дно своей посудины и в таком нелепом положении, прижатые к борту, добрались до самой планеты.
Когда шлюпка, скажем так, «причалила к берегу», ребята медленно перевалились через невысокие борта с двух её сторон, посмотрели друг на друга сквозь щель под до сих пор парящим дном и заржали, как кони. Взрослый чародей недоумённо понаблюдал за ними с пару секунд, пока они не успокоились, и пошёл в далёкие дебри, оставив их на самих себя. Мальчики, не желая провести несколько часов в поисках нужного места и, не дай бог, заблудиться не пойми где, быстро поднялись и поспешили за ним. Он же скоро скрылся в лесу с незнакомыми тропическими растениями, сказав, чтобы парни шли по тропке из кристаллической крошки, не сходя с неё ни на шажок, иначе не пришлось бы им «ждать страшной смерти». Не решившись проверить на себе правдивость его слов, те послушно двинули по дорожке, освещаемой разве что крохотными фонариками, раскиданными по самой её кромке…
В начале пути им никто не встретился, так что первый его отрезок прошёл без лишних трудностей, не считая того раза, когда какой-то сорняк наотмашь резанул своим лопухом прямо перед глазами Свята — мальчишка успел присесть и не дал растению себя обкорнать, ему посчастливилось обстричь лишь самые кончики волос. Но юношу это не сильно обеспокоило, поскольку в академии такое случалось не раз и не два в неделю — на каждом уроке растениеводства, — и он даже малость обрадовался, ведь давно хотел сходить в парикмахерскую, а времени и денег всё не хватало.
…Путь их лежал до самого центра леса. И дойти им туда без приключений не удалось: ещё во время приземления на планету Святославу показалось, что за ними следили, но он, побоявшись насмешек со стороны землевика, и не подумал сказать о своих подозрениях Духовичу… Вот Денис, шедший впереди Свята, оступился и нечаянно соскочил с подсвеченной дорожки — из росших вдоль неё кустов вынырнула громадная рука, схватила мальчишку и затащила вглубь кустарника. Юный эмпат бросился вдогонку — и его тоже поймали.
И вот тогда Свят лицезрел их похитителя — большущего, безмозглого и очень кровожадного, как во многих сказках, каменного тролля. Тот встал в полный рост и вместе с тем поднял мальчишку высоко над землёй, метров на девяносто, поднёс к носу, да так близко, что он смог почувствовать его дыхание — пахло городской помойкой, — и вдохнул раз-другой, отчего затрепетали его большие ноздри. «Гр-р-р-а!» — зарычал он. Ему вторил ещё один тролль, что держал в своей ручище полуживого от страха Дениса. Чуть развернувшись друг к другу, мальчики переглянулись и с перепугу заорали во все лёгкие. Тролли, изобразив на своих рылах кровожадные усмешки, чокнулись добычей и уж хотели было забросить её в свинячьи рты, но в этот миг пришло долгожданное для друзей спасение: в ноги существ вонзилось не меньше дюжины прочных кедровых стрел на каждого, и те заскакали и запрыгали, сотрясая землю так сильно, как не было даже во время охского землетрясения, на Сахалине, что произошло где-то в конце двадцатого века, — и разжали кулаки...
Но, когда до земли парням осталось падать не больше пары метров и столкновения, казалось, было не избежать, их снова спасли: два силуэта, летевших на лианах, промелькнули в темноте, и подхватили подростков у самой земли, и уже скоро опустили на тропинку с огоньками. Тогда же Свят с Денисом увидели их — своих спасительниц, вроде земных легендарных амазонок, но с лицами, чем-то напоминающими кошачьи морды. Невоспитанно уставившись на них глазами-блюдцами, мальчики в испуге прижались друг к другу плечами и так и замерли.
— Вы есть не соваться… тропа! — произнесла та, что спасла Свята.
— Ох, вы умеете говорить! — обрадовался эмпат. — Спасибо, что спасли нас от троллей!
Заворожённый, разглядывая величественных кошачьих амазонок, Денис согласно закивал.
— Не выходить… огни! — повторила она снова.
И полуженщины-полукошки скрылись в высокой траве...
— Вот вы где! — К ребятам подбежал взволнованный Демид Духович. — Уж думал, вы в лесу сгинули!
— Практически… — зашевелил губами землевик, только теперь отойдя от потрясения.
Расслышав странные нотки в его голосе и тут же оценив их потрёпанный вид, мужчина нахмурил брови, но ничего не сказал, видимо, посчитав, что неведение — то, что ему нужно было в этот момент гораздо больше, чем что-либо ещё, а о всех несчастиях вполне можно было бы разузнать и при завершении их вылазки, сразу по возвращении на корабль. «Пойдёмте, здесь уже недалеко», — сказал он и повёл детей дальше. От неимения альтернативных вариантов Свят и Денис поплелись за ним, потирая сжатые сильными лапищами великанов кости.
— Еще один случай на грани смерти тебе в копилку, — пошутил Денис, и мальчики тихонько посмеялись, всё ещё побаиваясь вести себя громче мышек-норушек.
А до нужного места они добрались чуть ли не бегом и постоянно оглядываясь. Но наконец дорога из кристаллов закончилась разветвлением, создававшим круг и огибавшим глицинии, кисти из душистых лиловых цветков которой ниспадали до самой земли. «Иди!» — сказал Духович, подтолкнув Святослава к древу высотой с трёхэтажный дом, и удержал Дениса, порывавшегося пойти вместе с другом; но Свят должен был сам во всём разобраться. Осознав это, эмпат, не желая заставлять себя ждать, поспешно подошёл к дереву и помедлил лишь у ветвей, медленно расползшихся перед ним в разные стороны и скрывших его, когда он оказался внутри.
Войдя под сиреневый купол, Свят чуть занервничал, но не от страха — ведь у него появилась возможность оказаться чуть ближе к разгадке тайны дневника. В предвкушении чудес он простоял так с пару минут… но ничего не происходило. «Эй, — позвал парень. — Мне нужен совет».
И тогда со всех сторон послышалось едва различимое шептание, а из сиреневых цветов стали появляться существа, как комарьё, и подлетать ближе… Они закружили его, что-то нашёптывая, — и совершенно неожиданно остановились, и резко метнулись к эмпату, вонзив свои тонкоигольные носики ему в шею, да идеально по кругу. И-и…