Святые койоты. Книга 2

Глава 10. Филиппа

- Это входная дверь? – Калеб встревоженно приподнялся на локтях и навострил уши, вслушиваясь в звуки за дверью. – Кто-то зашел.

- Нет, Кэл, тебе показалось. Это все на улице. Ее сегодня не будет, у нее ночная смена.

- А он?

- Его уже пару дней нет. Думаю, пьет со своими дружками или в заварушку попал и копы забрали, это был бы лучший вариант.

Калеб еще несколько секунд пытался уловить звуки в квартире, но ничего не услышав выдохнул и опустился обратно на разложенный, но все равно узкий для двоих диван, положив поудобней подушку под головой.

Пиппа вжалась в его мощный торс, уткнулась своим холодным носом в его футболку, и парень снова почувствовал насколько же она тоненькая и хрупкая. Каждый раз он искренне удивлялся насколько она уязвима и беззащитна рядом с ним.

- Малышка… - прошептал он, обнимая девушку обеими руками. Он не видел ее лица, но знал – она улыбается.

Когда они были вместе время для него замедлялось до какого-то квантового потока микрочастиц, казалось все вокруг существует отдельно, все неосязаемо и даже они – он и она не имеют никакого значения, не имеют ни веса, ни тяжести, словно они два сгустка энергии, которые смешавшись в один общий поток бесцельно пульсируют во вселенной.

Калеб любил находиться здесь, любил чувствовать ее колючие волосы на голове под своей ладонью, ему нравилось, как ее острые шипы в виде пирсинга на ее лице и ушах, нежно карябают его когда он находится совсем близко, когда касается ее лица, когда целует ее.

Для него это были новые чувства, прежде незнакомые и он даже не подозревал, что увлеченность кем-то может проявляться не в желании обладать, получить желаемое или удовлетворить свою похоть. Нет. Он открыл для себя трепет, которым наполняется его тело, когда он кончиками пальцев прикасается к ней, словно юный натуралист, увидевший редкую бабочку и боящийся сбить пыльцу с ее крыльев. Он чувствовал себя огромным зверем, защитником, и... убийцей. Так часто он ловил себя на мысли, что способен убить ради нее. Ему так хотелось оградить ее от всего того ужаса, который ее окружает, в котором она живет каждый день, что невольно он стал ненавидеть все вокруг, все, что было лишено ее присутствия: каждый разговор, в котором не упоминалось ее имя был для него пустым трепом очередных болванов, любая комната, кабинет или класс в ее отсутствии становился для него камерой узника, заточенного на мучительное истязание одиночеством. Все его мысли уносились к ней, везде он примерял ее образ рядом с собой, словно призрак она сопровождала его в каждом дне.

- Ты сегодня какая-то задумчивая, - произнес Калеб на интуитивном уровне чувствуя состояние девушки.

И не ошибся. Мгновенно он почувствовал, как футболка на его плече стала влажной. Пиппа плакала. Калеб лишь сильнее прижал ее к себе. Если бы он мог, он бы вобрал ее всю, сжал до состояния маленького комочка и спрятал в своем сердце.

Первый раз Пиппа заплакала, когда в очередной раз Калеб ушел и за ним закрылась входная дверь. В доме тогда никого не было, поэтому он вышел не через окно тайком, как проделывал чаще всего, а именно через дверь.

Был вечер, потихоньку смеркалось и на улице разбушевался ветер, поднимавший с земли пустые банки из-под газировки, упаковки чипсов и другой мусор, которого в этом районе было полно. И неожиданно, подхваченная сквозняком дверь захлопнулась с такой силой и грохотом, что от неожиданности Пиппа вздрогнула и уставилась на нее. Выкрашенную в грязный беж дверь с подтеками краски, с вмятинами от пинков, разделившей их в тот вечер.

Она простояла так несколько секунд, ожидая, что она сейчас откроется, он на пороге удивленно скажет что-нибудь вроде: «Ой» или «Это не я, она сама захлопнулась», улыбнется и только тогда уйдет. Но дверь была неподвижна. Он ушел.

И именно в этот момент ее охватила такая тоска, что гортанные связки напряглись от обиды, слезы сначала осели в самой глотке, наполняя его тоннами печали, а потом резким всхлипом вырвался истошный вопль и соленые ручьи потекли из глаз.

Больно.

Она ощутила потерю, его потерю в своей жизни. Он уйдет.

Пусть не сейчас, пусть не по своему желанию, но их отношениям придет конец. Его больше не будет с ней рядом.

Осознание этого словно брошка распустившейся алой розы закрепилось на ее груди. Открытой рваной раной вместо лепестков.

Булавой в самое сердце.

И если Калеб грезил мыслью о том, что девушка есть в его жизни, то Пиппа как раз сфокусировалась на том, что его в ее жизни скоро не будет.

- Не плачь, малышка, я же с тобой.

Пиппа хотела было сказать, что это временно, но промолчала.

- Ты мне так и не расскажешь? – спросил парень, зацепив взглядом краешек шкатулки, стоявшей на настенной полке.

- Что именно?

- Кто там на фотографии?

Недолго думая, Пиппа резко соскочила с дивана, достала из шкатулки старую, заломанную и частично выгоревшую фотографию, на которую в свое время пролили какой-то розовый напиток, и снова улеглась на плечо парня, держа фото перед собой так, чтобы и он мог его видеть. «Пожалуй, самое время, он должен знать».

- Это Лайла, моя сестра.