Связь с бандитом

Пролог. 10 лет назад

Ночной заброшенный пирс пах солью, гнилой древесиной и скорым ливнем. Тяжёлые тучи ползли над заливом, скрывая звёзды, а волны глухо били в сваи, будто отсчитывали последние секунды чего‑то большого. Бахт стоял у края, расправив плечи, и смотрел на тёмную воду, в которой мерцали редкие огни города. В груди бурлила энергия, та самая, что приходит после крупной победы.

— Мы сделали это, Фируз, — выдохнул он, поворачиваясь к другу. Голос звучал громко, почти ликующе, и тут же тонул в шуме ветра. — Эта сделка… она не просто закрывает год. Она меняет правила. Теперь этот город принадлежит нам двоим.

Фируз не отвечал. Он стоял чуть в стороне, в полосе тени, которую отбрасывал покосившийся навес. Его лицо оставалось неподвижным, словно вырезанным из камня, а в пальцах он крутил старую зажигалку, ту самую, с выщербленной гравировкой, которую Бахт подарил ему в первый год их партнёрства. Металл тихо щёлкал, и этот звук казался единственным живым в этой застывшей сцене. Бахт не замечал ни тишины, ни холода, ни этой странной неподвижности. Он шагнул ближе, искренне улыбаясь.

— Я до сих пор не могу поверить, что мы дошли до этого. Помнишь, как начинали? Ни денег, ни связей, только злость и амбиции. А теперь… теперь у нас есть всё. И знаешь, я хочу, чтобы ты знал: я ценю твою верность. Ты единственный, кому я могу доверять.

Фируз наконец поднял взгляд. Его глаза были тёмными, почти пустыми, и в них не было ни радости, ни гордости, только холодная, расчётливая пустота. Он щёлкнул зажигалкой в последний раз, поймал крошечное пламя и тут же погасил его резким движением пальца.

— Верность, — повторил он тихо, почти про себя. — Хорошее слово. Звучит почти благородно.

Бахт нахмурился, впервые почувствовав, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Ты что, шутишь? После всего, что мы прошли…

— Нет, — спокойно перебил Фируз. — Я не шучу. Просто думаю вслух. Знаешь, в империи не бывает двух хозяев. Она терпит только одного.

Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему‑то, и едва заметно кивнул в темноту. Из мрака, бесшумно, как тени, выступили фигуры. Охранники. Много. С оружием наперевес. Холодные стволы уставились на Бахта, отрезая ему пути к отступлению. В ту же секунду реальность рухнула, рассыпавшись на осколки.

— Фируз? — голос Бахта вдруг стал чужим, низким, напряжённым. — Что ты делаешь?

— То, что должен был сделать ещё десять лет назад, — так же спокойно ответил Фируз. — Прости, если это звучит банально. Но империя не терпит двоих. А я не терплю рисков.

Первый охранник вскинул пистолет. Время сжалось в одну острую точку. Бахт среагировал мгновенно, резкий выпад, перехваченная рука, использование противника как живого щита. Всё произошло быстрее, чем успело прозвучать хоть одно слово. Он выхватил спрятанный нож и вслепую ударил, чувствуя, как лезвие входит в плоть. Кто‑то вскрикнул: короткий, животный звук, тут же заглушённый рёвом ветра.

Но их было слишком много. Численный перевес брал своё. Бахт отбивался, кружился, пытался прорваться к воде, к темноте, к шансу на спасение. Пули рвали воздух, одна за другой. Первая обожгла плечо, вторая ударила в бок, третья в бедро. Он осел на холодный бетон, чувствуя, как тёплая кровь растекается под одеждой, смешиваясь с каплями начавшегося дождя.

И всё же, даже оседая, он не сводил глаз с Фируза. В его взгляде не было мольбы, не было страха, только ледяная ярость и обещание, которое не нуждалось в словах.

— Ты думаешь, это конец? — прохрипел Бахт, сжимая рукоять ножа так, что побелели костяшки. — Ты ошибаешься. Я вернусь. И когда я вернусь, ты узнаешь, что значит потерять всё.

Фируз сделал шаг вперёд, остановился у самого края пирса и посмотрел вниз, туда, где тело Бахта медленно сползало к кромке воды. Волны уже тянули его к себе, тёмные и безжалостные. Фируз наклонился, всматриваясь в расходящиеся круги на поверхности залива. Его лицо оставалось бесстрастным, почти скучающим.

— Вряд ли, — тихо произнёс он, выпрямляясь. — После таких ран не выживают.

Он щёлкнул пальцами, отдавая молчаливый приказ. Охранники отступили, растворяясь в темноте так же бесшумно, как и появились. Фируз последний раз взглянул на воду, где круги уже начали сглаживаться, стирая следы борьбы, и пошёл прочь, не оглядываясь. Тело Бахта скользнуло в ледяную воду и исчезло в глубине. Дождь усиливался, смывая кровь с досок, стирая последние следы предательства.