Связана с моим врагом. Магическая Академия

Глава 8: Правила общежития

Перемирие, заключенное под пыльными сводами обсерватории, на практике оказалось куда сложнее, чем на словах. «Не мешать друг другу» — прекрасный план, который разбился о первое же совместное утро в Большом зале.

Лея, как обычно, села за самый дальний стол. В ее тарелке была ее привычная еда: овсяная каша на воде и чашка травяного чая. Топливо, а не удовольствие. Она взяла ложку, готовясь мысленно распланировать день. Но не успела она поднести ее ко рту, как ее накрыло.

Это не были слова. Это была волна чистого, незамутненного, почти животного желания. Образ сочной, пряной, шипящей на сковороде сосиски, приправленный всепоглощающим чувством голода. «Мясо. Острое. И побольше!» — пронеслось в ее голове не фразой, а всепоглощающим ощущением.

Ее собственная пресная каша мгновенно приобрела вкус мокрого картона. Лея поморщилась и обвела зал взглядом, мгновенно находя источник ментального шума. Кайр, на противоположном конце зала, с энтузиазмом хищника накладывал себе в тарелку гору пряных сосисок.

Взбешенная этим вторжением, она зажмурилась. Она не умела говорить через связь, но она могла чувствовать. Сосредоточив все свое ледяное раздражение в одной точке, она послала ему короткий, острый импульс. Это была квинтэссенция ее натуры: холод, порядок и требование немедленно прекратить этот хаос. Ментальный укол, равносильный команде «Заткнись!».

Кайр, уже собиравшийся вгрызться в сосиску, поперхнулся. Он вдруг почувствовал ледяную волну высокомерного неодобрения, словно ему на голову вылили ведро ледяной воды. Он растерянно огляделся и встретился взглядом с Леей. Он увидел ее разъяренное лицо и тарелку с серой кашей, которую она отодвигала с отвращением. Картина сложилась. На его лице расцвела ехидная ухмылка.

Оставив свою тарелку, он неторопливо пересек зал и подошел к ее столу.

— Проблемы, Арден? — его голос был полон насмешливого сочувствия. — Неужели моя радость жизни мешает тебе наслаждаться… вот этим? — он выразительно кивнул на ее кашу.

— Твоя «радость жизни» транслируется с громкостью базарной площади, — ледяным тоном ответила она. — Будь добр, держи свои варварские пристрастия при себе. Я пытаюсь есть.

Он наклонился ближе, и его янтарные глаза заблестели.

— Прости. Не знал, что твоя душа настолько хрупкая, что ее может ранить аромат хорошо прожаренной сосиски. Может, тебе добавить в кашу немного... вкуса?

Не дожидаясь ответа, он вернулся к своему столу, подхватил самую большую сосиску и, глядя ей прямо в глаза, с наслаждением откусил огромный кусок.

Лею накрыло взрывом вкусов. Копченое мясо, перец, чеснок, дым — все это было настолько отчетливо, будто она сама это съела. Она с отвращением отодвинула от себя тарелку. Завтрак был безвозвратно испорчен. По связи она послала ему чистую, концентрированную волну ярости, на что он ответил лишь чувством глубокого, самодовольного удовлетворения.

Днем настал черед Кайра страдать.

Он был на тренировочном плацу, отрабатывая уклонения от боевых манекенов. Упражнение требовало звериных инстинктов и пустой головы. Но его голова была забита чужим ментальным мусором. Он пытался увернуться от магического разряда, а в сознании всплывали сложные, идеально вычерченные рунические диаграммы. Одна из них — та самая схема «Гравитационного якоря» — вспыхнула в его мыслях так ярко, что он на мгновение отвлекся и споткнулся, едва не пропустив удар.

Взревев от ярости, он мысленно ударил в ответ. Он представил, как его огненный кулак сносит ее аккуратные чертежи, и послал по связи волну чистого, огненного хаоса. Импульс, означавший: «Вон из моей головы!».

В тишине библиотеки рука Леи дрогнула, и тончайшее перо оставило жирную кляксу на почти законченном переводе. Ее накрыло внезапным жаром и волной дикой, животной ярости, от которой ее собственное сердце забилось быстрее. Она узнала его «почерк». В ответ она не стала посылать гнев. Она сделала хуже. Она послала ему волну холодного, кристально чистого, высокомерного снисхождения. Ощущение, которое без слов говорило: «Твой примитивный разум просто не справляется».

Кайр почувствовал этот ментальный холод как пощечину. Это взбесило его еще больше.

— Ах так?! — прорычал он уже вслух, заставив обернуться стоявшего рядом студента. — Не справляется, значит?

«О, я сейчас покажу, как он не справляется!» — подумал он и, перестав сдерживаться, обрушил на нее всю мощь своих физических ощущений: рев крови в ушах, горение мышц после сотни уклонений, соленый вкус пота на губах, оглушительный лязг стали о тренировочный щит.

Лея в библиотеке вздрогнула так, что чуть не свалилась со стула. Ее тихое, упорядоченное пространство взорвалось какофонией чужих ощущений. Она чувствовала себя так, будто ее заперли в одной клетке с разъяренным грифоном. — Варвар, — прошипела она вслух, вцепившись в край стола. В ответ она ощутила лишь волну мрачного, злорадного удовлетворения. Он «победил» в их ментальной дуэли.

Вечером они столкнулись в полупустом коридоре. Оба были измотаны и злы друг на друга. Они не сказали ни слова, но обменялись одним долгим, красноречивым взглядом. Это был взгляд двух людей, которые провели целый день в самой склочной и навязчивой компании, какую только можно вообразить.

Их перемирие провалилось. Им срочно нужно было придумать новые правила общежития.