Связана с моим врагом. Магическая Академия

Глава 17: Жаркие страницы

После тяжелого дня Лея вернулась в свою комнату, чувствуя себя выжатой до последней капли. Дисциплина и самоконтроль, которые она поддерживала весь день, оставили ее совершенно опустошенной. Ей нужно было отвлечься, занять свой разум чем-то, что не имело никакого отношения к Отбору, ее отцу или невыносимому присутствию Кайра Веста в ее голове.

Ее взгляд упал на книгу, сиротливо лежавшую на нижней полке стеллажа. Она осталась от ее предыдущей соседки по комнате, жизнерадостной девушки с факультета Иллюзий. На обложке, выполненной в кричащих тонах, мускулистый герцог в расстегнутой рубашке обнимал рыжеволосую красавицу на фоне грозового неба. Название гласило: «Пламя герцога».

Лея скривилась. Это было верхом безвкусицы. Но именно это ей сейчас и было нужно — что-то простое, глупое, предсказуемое. Она забралась с ногами на кровать, укуталась в одеяло и с чувством интеллектуального превосходства открыла первую страницу.

Поначалу все шло, как она и ожидала. Сюжет был до смешного банален: гордая, но бедная гувернантка Элиана и таинственный, язвительный герцог Аларик. Их диалоги были полны напыщенных острот, которые, как с сарказмом отметила Лея, были написаны куда хуже, чем ее собственные перепалки с Кайром. Она читала, мысленно высмеивая каждый сюжетный поворот, но, страница за страницей, сама не заметила, как втянулась.

Что-то в истории цепляло. За показной ненавистью и постоянными ссорами главных героев чувствовалось неодолимое притяжение. Их вынужденная близость, их тайны, их неспособность находиться в одной комнате без того, чтобы воздух не начал искрить… Лея с неприятным удивлением осознала, что это кажется ей до боли знакомым.

Она перевернула очередную страницу. Повествование подошло к своей кульминации. Герцог и гувернантка оказались заперты в старой охотничьей хижине во время грозы. Автор, не жалея чернил, описывал, как потрескивают дрова в камине, как за окном бушует непогода и как рушатся последние барьеры между героями.

Слова на странице, казалось, начали жить своей жизнью. Лея читала о долгих, изучающих взглядах, о «случайных» прикосновениях, которые обжигали кожу, о сбившемся дыхании и учащенном пульсе. Ее собственный пульс, как назло, начал вторить книжному.

Лея почувствовала, как щеки заливает румянец. «Какая чушь», — сказала она себе. Но она не закрыла книгу. Ей было… любопытно. Она никогда не позволяла себе думать о подобном, всегда считая это слабостью, отвлекающей от настоящих целей.

Сцена в книге становилась все более откровенной. Автор не описывал ничего грубо, но использовал образы и метафоры, которые будоражили воображение. Говорилось о «пламени, что расплавило лед», о «шепоте, похожем на заклинание», о «капитуляции, которая была слаще любой победы».

Лея почувствовала, как по ее телу разливается медленная, тягучая волна тепла, которая не имела ничего общего с температурой в комнате. Дыхание стало поверхностным, а сердце забилось где-то повыше обычного. Это было странное, незнакомое и даже пугающее чувство. Смущение боролось с интересом, но интерес побеждал. Она была полностью поглощена страницами, ее разум рисовал яркие картины, а тело реагировало на них с неожиданной готовностью.

Она ощутила отчетливую волну возбуждения — тайную, запретную и исключительно ее собственную. Лея, стратег и воин, всегда державшая свои чувства под железным контролем, была застигнута врасплох самой собой.

И в этом полном погружении в мир чужой страсти она совершенно забыла о главном. О том, что ее чувства, даже самые тайные, уже давно перестали быть только ее. Далеко, в другой башне Академии, их проклятая связь, до этого дремавшая в тишине, начала вибрировать на новой, совершенно неожиданной частоте.