Связана с моим врагом. Магическая Академия

Глава 19: Новые правила общежития

Воздух в комнате Леи потрескивал от невысказанного напряжения, куда более сильного, чем от любого боевого заклинания. Она сидела на кровати, сжимая одеяло, смущенная до кончиков волос. Кайр стоял посреди комнаты, ошарашенный, заинтригованный и отчаянно пытающийся взять под контроль хаос, бушующий внутри него.

Его первоначальный гнев сменился насмешливой ухмылкой, но связь не давала ему солгать. Под маской высокомерия бушевало его собственное, отраженное от нее, смущение и внезапный, незваный интерес.

— Так вот какими… теоретическими изысканиями ты занимаешься по вечерам, Арден, — протянул он, пытаясь звучать язвительно, но голос предательски охрип.

Это стало последней каплей. Ее смущение взорвалось яростью — ее лучшим щитом.

—Убирайся из моей комнаты, Вест! — прошипела она, ее лицо пылало.

Ураган ее эмоций — жгучий стыд, унижение и бессильный гнев — ударил по Кайру с такой силой, будто происходил в его собственной голове. Это отрезвляло. Весь его сарказм, все его желание подшутить мгновенно испарились, смытые этой волной ее боли.

Впервые он видел не несокрушимого стратега, не холодную соперницу, а просто смущенную до глубины души девушку. И впервые он по-настоящему осознал, насколько чудовищно глубоко эта связь вторгается в их личное пространство. Это были уже не эмоции на поле боя, не азарт и не страх. Это было нечто интимное, личное, то, чего он никогда не должен был чувствовать.

Он медленно поднял руки в примирительном жесте.

— Ладно, ладно, — сказал он уже серьезнее, его голос был тихим. — Арден… Лея».

Она вздрогнула, когда он назвал ее по имени. Это прозвучало так непривычно, так обезоруживающе, что ее гнев на мгновение осел.

— Мы не можем так продолжать, — продолжил он, проводя рукой по волосам. — Это… выходит из-под контроля.

Ссора, так и не начавшись, сошла на нет, уступая место измотанному осознанию. Напряжение в комнате не исчезло, но изменило свою природу. Оно перестало быть враждебным, став просто невыносимо неловким.

Лея молча подвинулась к изголовью кровати, подальше от подушки, где была спрятана улика ее «преступления». Кайр, поняв, что она не собирается его выгонять, неуверенно опустился на единственный стул у ее письменного стола.

Впервые они говорили по-настоящему. Не как соперники, бросающиеся колкостями, а как два человека, запертые в одной невидимой камере.

— Тот договор… о перемирии… его недостаточно, — начала Лея, глядя на свои руки. — Просто не мешать друг другу — это не работает, когда ты… когда мы…

— …можем поджечь ковер соседа, просто читая книгу? — закончил за нее Кайр. Он пытался пошутить, но вышло невесело.

— Да, — тихо подтвердила она. — Нам нужны новые правила.

Они договаривались, подбирая слова с осторожностью, будто шли по минному полю. Они решили, что простого игнорирования мало. Нужно активно действовать. Пытаться создавать ментальные «стены», не для того, чтобы полностью заблокировать друг друга — они уже знали, что это приводит лишь к боли, — а чтобы приглушить фоновый шум, создать подобие личного пространства.

— И предупреждать, — добавил Кайр, глядя в окно. — Если ты чувствуешь, что сейчас произойдет сильный всплеск… гнева, или… ну, неважно чего… попытайся подать какой-то сигнал. Мысленно. Что-то вроде стука в дверь, прежде чем вышибить ее ногой.

Лея слабо кивнула. Это казалось невозможным. Как можно контролировать то, что по своей природе неконтролируемо? Но альтернатива — жить в ожидании очередного вторжения, очередного унизительного разоблачения — была еще хуже.

Когда они обо всем договорились, в комнате снова повисла тишина. Разговор исчерпал себя. Они оба чувствовали себя опустошенными и совершенно беззащитными. Их самые сокровенные эмоции стали предметом переговоров и правил.

Но где-то в глубине этого опустошения зародилось новое, странное чувство. Они больше не были просто двумя врагами, случайно связанными проклятием. Они были единственными в мире, кто понимал, через что проходит другой. Проблема, которая изолировала их от всех, одновременно намертво связала их друг с другом.

Они были в этом вместе. И от этой мысли было одновременно страшно и, как ни странно, чуточку легче.