Связана с моим врагом. Магическая Академия

Глава 33: Договор с отцом

Затишье после бури было недолгим. На следующее утро всех оставшихся кандидатов — их было уже меньше десяти — вновь собрали в Большом зале. Канцлер Терон объявил финальный этап Отбора.

— Больше никаких команд. Никаких общих заданий. Отныне каждый из вас сам за себя. Вас ждет дуэльный турнир на выбывание. Пары будут определены жребием. Победитель проходит в следующий круг. Проигравший покидает Отбор. Так будет продолжаться до тех пор, пока не останется лишь один. Этот один и займет единственное место в Королевской гвардии.

По залу пронесся гул. Взгляды скрещивались, бывшие союзники по командам теперь оценивали друг друга как будущих противников. Лея и Кайр, стоявшие, по привычке, в разных концах зала, встретились глазами. Каждый из них знал, о чем думает другой. Если они будут побеждать, этот турнир неминуемо сведет их в финале. Друг против друга. После всего, что было, эта мысль казалась абсурдной.

Но был в зале один человек, который не думал о честной победе. Лорд Валериус стоял в тени колонны, его лицо было бледным и осунувшимся. Унижение в Пустошах сломило его гордость и превратило его амбиции в ядовитую жажду мести. Он больше не хотел просто выиграть. Он хотел уничтожить их. Стереть в порошок эту «боевую единицу», которая посмела его опозорить.

Той же ночью, когда Академия спала, он достал из своего тайника десятки книг с запрещенной магией. Он искал не тактику и не сильные заклинания. Он искал грязь. Оружие, которое бьет не по силе, а по слабости.

Его пальцы, облаченные в перчатки, скользили по корешкам древних фолиантов. Наконец, он нашел то, что искал. Небольшая книга в обложке из почерневшей кожи, от которой веяло болью. В ней он нашел описание ритуального проклятия под названием «Цепь боли».

Он читал, и на его губах медленно расцветала уродливая улыбка. Проклятие было гениально в своей жестокости. Оно не атаковало цель напрямую. Оно находило самую сильную магическую или эмоциональную связь жертвы и извращало ее, превращая в канал для агонии. Любой магический урон, который генерировал один из связанных, зеркально отражался на втором.

Валериус закрыл книгу. Он нашел идеальное оружие. Их «странная синергия», источник их невероятной силы, станет причиной их обоюдного уничтожения. Ему нужно лишь дойти до дуэли с одним из них. И он превратит их танец в марш боли.

На следующий день Лею вызвали на встречу. Послание было скреплено печатью ее отца. Генерал Арден ждал ее в одном из гостевых кабинетов ректората. Он не предложил ей сесть.

— Я видел твой… спектакль, — начал он без предисловий, его голос был холоднее льда. — Твоя демонстративная связь с этим… выскочкой. Ты опозорила имя Арден.

— Я победила в испытании. Я прошла в финал, — ровно ответила Лея, чувствуя, как внутри все сжимается.

Генерал усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья.

— Победила? Ты устроила цирк. Я отдал распоряжения. Дата назначена. Во вторую субботу ноября ты выходишь замуж за Дамиана, сына герцога Аларика. Этот союз укрепит наши позиции при дворе.

Ледяной ужас охватил Лею, но за ним последовала вспышка отчаянной, упрямой ярости. Она вскинула голову, ее зеленые глаза встретились с его холодным взглядом.

— А если я выиграю Отбор? — ее голос дрогнул, но прозвучал отчетливо. — По королевскому закону, место в Гвардии освобождает от всех семейных обязательств. Даже от тех, что налагает глава дома Арден.

Генерал на мгновение замер, а затем по его губам скользнула ледяная, презрительная усмешка. Он издал короткий, лающий смешок, лишенный всякого веселья.

— Ты? Выиграешь? Не смеши меня, дитя. Твои тактические уловки хороши против неопытных юнцов, но в настоящем бою тебя сломают.

Он подошел к ней вплотную, глядя на нее сверху вниз. Кайр, находившийся в это время на тренировочном поле, внезапно почувствовал укол такого острого, безнадежного отчаяния, исходящего от Леи, что его рука с мечом дрогнула.

— Но давай на мгновение представим, — продолжил генерал, его голос стал тихим и ядовитым, — что случится чудо. Ты победишь. Ты стоишь на арене, и канцлер объявляет твое имя. Ты думаешь, я позволю своей дочери стать простым солдатом и позорить наш род рядом с простолюдинами вроде этого твоего Веста?

Он наклонился так, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее.

— Ты откажешься от места. Добровольно. Сошлешься на слабость или нежелание служить. Это приказ.

Теперь его слова прозвучали не просто как приговор, а как демонстрация ее абсолютного бессилия. Он предусмотрел все. Он перекрыл ей все пути. Даже победа по правилам была бы у нее отнята.

— Этот Отбор был твоей последней детской игрой, — холодно отчеканил генерал. — Игра окончена.

Для Леи его слова прозвучали как смертный приговор. Архив, тихая жизнь, политический брак с человеком, которого она видела всего один раз. Клетка, из которой не будет выхода. Вся ее борьба, все ее усилия — все было напрасно.

Для Леи это было хуже смертного приговора. Это было осознание, что ее клетка не имеет выхода. Что ее тюремщик сам пишет правила.

Она вышла из кабинета, не чувствуя под собой ног. Мир сузился до одной-единственной мысли, которая билась в ее голове, как пойманная птица. Раньше победа в Отборе была мечтой. Теперь все изменилось. Простой победы было недостаточно. Ей нужна была не просто победа. Ей нужна была власть, которую дает такая победа. Слава, которая сделает ее неприкосновенной. Признание самого короля, чье слово выше слова генерала.

Победа стала ее единственным выходом.