Связана с моим врагом. Магическая Академия

Глава 35: Цепь боли

На арене Кайр, не подозревая о невидимой ловушке, в которую только что попал, увидел в странной улыбке Валериуса лишь агонию проигравшего. Он решил закончить этот бой. Собрав свою силу в один плотный, ревущий огненный шар, он запустил его в своего противника. Удар должен был стать финальным.

Валериус не стал защищаться. С той же безумной усмешкой на лице он просто шагнул в сторону, и огненный шар пронесся мимо него, врезавшись в защитный барьер арены далеко позади.

А в следующую секунду с трибун раздался пронзительный женский крик.

Лея вскочила со своего места, хватаясь за плечо. На ее темно-синей форме, в том месте, где она держалась рукой, вспыхнуло и тут же погасло небольшое дымящееся отверстие, словно невидимый огонь прошел сквозь нее. Боль была острой, обжигающей, реальной.

Арена замерла в недоумении. Студенты и преподаватели в замешательстве переглядывались, не понимая, что произошло.

Кайр застыл. Он слышал ее крик. А затем он почувствовал его. По их отравленной связи, словно по раскаленной проволоке, его ударила ее мука. Острая, обжигающая, невыносимая боль, которая взорвалась в его собственном плече. Он не был ранен, но агония была реальной.

Он резко обернулся и посмотрел на трибуны. Увидел ее искаженное болью лицо. Затем его взгляд метнулся обратно к Валериусу. И он увидел его торжествующую, злорадную ухмылку.

И все понял.

Темная руна. Заклинание, нацеленное в пустоту. Ее внезапный крик. Ее боль в его голове. Это была ловушка. Гениальная и чудовищная ловушка. Валериус связал их болью.

Он был в капкане. Каждая его атака, каждое атакующее заклинание теперь будет бить не по врагу, а по ней.

— Что такое, Вест? — ядовито протянул Валериус, видя, как изменилось лицо Кайра. — Потерял боевой дух?

Он перешел в наступление. Не сильное, не сокрушительное. Он начал методичное избиение. Он посылал в Кайра острые сгустки энергии, хлестал его магическими хлыстами. Раньше Кайр отразил бы все это, не моргнув глазом. Но теперь он не мог. Он не мог атаковать в ответ.

Все, что он мог делать — это уклоняться и ставить блоки. Он поднимал руки, принимая на себя удары, которые мог бы легко отразить. Каждый удар по его телу был неприятен, но ничто не могло сравниться с той болью, что транслировалась ему от Леи. Его лицо превратилось в маску страдания, когда он одновременно чувствовал физические удары Валериуса и фантомный огонь, пожиравший ее плечо.

Он проигрывал. На глазах у всей Академии Кайр Вест, огненный шторм, самый яростный дуэлянт на курсе, позволял себя избивать. Он отступал, уворачивался, принимал удары на блоки, но не отвечал. Студенты на трибунах недоуменно перешептывались. Преподаватели смотрели на происходящее с хмурым, напряженным вниманием. Никто не понимал, что происходит.

Кроме Леи.

Она сидела на своем месте, вцепившись пальцами в каменное сиденье. Боль в плече была острой и реальной, но она была ничем по сравнению с мукой, которую она видела на его лице. Она видела, как он морщится, но знала — не от ударов Валериуса. Он морщился от ее боли, которую чувствовал через их связь.

Она видела его агонию, его дилемму. Видела, как он жертвует всем, за что боролся — своим будущим, своей семьей, своей мечтой — лишь бы не причинить ей еще больше вреда. Он скорее дал бы себя победить, чем послал бы в ее сторону еще один огненный шар.

И это осознание было больнее любого проклятия.

Ее гордость, ее упрямство, ее новое, хрупкое чувство к нему — все в ней восстало против этого. Она не будет его слабостью. Она не позволит Валериусу победить с помощью такой грязной уловки. Она не даст Кайру так просто сдаться.

Она закрыла глаза, отгораживаясь от шума арены. Она сосредоточилась на двух вещах: на жгучей боли в плече и на отравленной, искаженной связи, которая соединяла ее с Кайром. Она перестала бороться с болью. Она приняла ее. И нырнула в нее, как в ледяную воду, ища тот самый канал, ту нить, что вела к нему.

Собрав всю свою волю, всю свою стратегическую точность в один-единственный ментальный импульс, она послала ему сообщение. Не просьбу. Не мольбу. Приказ.

Кайр пошатнулся от очередного удара. Он был измотан, но больше морально, чем физически. Он уже был готов поднять руку и сдаться. Лучше позор, чем продолжать эту пытку.

И тут сквозь пелену боли он услышал ее голос. Не ушами, а прямо в сознании. Чистый, ясный и стальной, как клинок.

«Дерись».

Он замер, уставившись в пол арены.

«Кайр, доверься мне».

Голос в его голове был полон боли, но в нем не было ни капли слабости. В нем звучала несгибаемая, яростная решимость.

«ДЕРИСЬ!»

Он медленно поднял голову и посмотрел на трибуны, находя ее глаза в толпе. Она смотрела прямо на него. Ее лицо было бледным, на лбу выступила испарина, но ее зеленые глаза горели вызовом. В них он прочел все: она знает, на что идет. Она готова. Она доверяет ему.

И это изменило все. Его колебания исчезли, смытые волной ее воли. Страх за нее уступил место ледяной, праведной ярости, направленной на человека, который посмел использовать их связь, их боль, против них.

— Похоже, ты выдохся, Вест, — усмехнулся Валериус, готовясь нанести еще один удар.

Кайр выпрямился. Он больше не уклонялся. Он посмотрел на Валериуса, и в его янтарных глазах, до этого полных муки, теперь плескалось чистое, холодное пламя.

— Ты ошибся, Валериус, — тихо произнес он. — Ты не нашел мою слабость. Ты просто разбудил зверя.