Связана с моим врагом. Магическая Академия

Глава 38: Расплата

Пока Кайр нес Лею в лазарет, на арене, посреди выжженного круга, воцарилась холодная, официальная суета. Два гвардейца Академии без всяких церемоний подняли бесчувственное тело лорда Валериуса. Он был побежден, но не ранен физически — его просто лишил сознания магический шок от разрушения собственного щита.

Канцлер Терон и магистр Элиан стояли над ним, их лица были мрачны, как грозовые тучи. Элиан опустился на одно колено, брезгливо взяв руку Валериуса в перчатке. Он отвел дорогую кожу и обнажил ладонь аристократа. Даже для невооруженного глаза на коже виднелся больной фиолетовый отпечаток угасшей руны.

— Руны на его ладони не оставляют сомнений, — произнес Элиан, его голос был тих и полон отвращения. — «Цепь боли». Запрещенная магия из Темных Архивов.

— Я думал, все копии этого трактата были уничтожены после последней войны, — процедил канцлер, глядя на поверженного студента так, будто смотрел на ядовитую змею.

— Видимо, в где-то завалялись экземпляры, о которых Магистериум не знает, — мрачно заключил Элиан.

— Он будет передан Трибуналу Магистериума, — отрезал канцлер. — Его исключение из Академии вступает в силу немедленно. Гвардейцы, унесите его. Не в лазарет. В нижнюю камеру. Поставьте магическую печать.

Валериус очнулся от запаха вяленого мяса и грубого солдатского юмора. Он ожидал проснуться в своих шелковых простынях или, в худшем случае, в стерильной тишине лазарета. Реальность оказалась куда прозаичнее. Он лежал на жесткой койке в маленькой, скудно обставленной комнате, а у двери двое гвардейцев Академии лениво перебрасывались шутками и с аппетитом жевали что-то пахучее.

— Что это за… смрад? — голос Валериуса был слаб, но полон привычного высокомерия. — Это вяленое мясо? Уберите это немедленно!

Один из гвардейцев, крупный мужчина со сломанным носом, обернулся. — О, милорд очнулся. Проголодались? Могу поделиться.

— Я хочу воды. Родниковой. И позовите целителя, у меня звенит в ушах от вашего… простонародного говора, — процедил Валериус, пытаясь сесть.

— Родник сломался, милорд, — без тени улыбки ответил второй гвардеец, пониже ростом, но с хитрыми глазами. — А целитель занят. Спасает тех, кого вы чуть не убили. Так что придется потерпеть и наш говор, и наше мясо.

В этот момент силовой барьер, заменявший дверь, зашипел и разошелся. В комнату вошли канцлер Терон и магистр Элиан. Их лица не выражали ни сочувствия, ни злости. Лишь холодную, деловую усталость.

— Лорд Валериус, — начал канцлер, останавливаясь на безопасном расстоянии. — Рад видеть вас в сознании. У нас к вам короткий разговор.

— Я требую, чтобы меня немедленно перевели в мои покои! — заявил Валериус, пытаясь говорить властно. — И чтобы этих двоих наказали за неподобающее…

— Вы больше ничего не требуете, Валериус, — прервал его Терон. — С этой минуты вы исключены из Академии. Вы обвиняетесь в использовании запрещенной магии с целью нанесения вреда студентам.

Валериус на мгновение замолчал, а затем холодно рассмеялся.

— Вы ничего не поняли. Это был не вред, это был научный эксперимент! Я вскрыл опухоль, которую вы все отказывались видеть!

— Опухоль? — вмешался магистр Элиан. — То, что вы сотворили, Валериус, не имеет ничего общего с наукой. «Цепь боли» — это магическая грязь, ритуал, питающийся агонией.

— Вы называете это грязью, магистр, потому что у вас не хватает утонченности понять его структуру! — парировал Валериус, его глаза лихорадочно заблестели. — Это как показывать дикарю гобелен — он увидит лишь цветные нитки! Я показал всем истинную природу их «силы»! Они — ошибка, аномалия! А я — хирург, который ее обнаружил!

Гвардеец со сломанным носом тихо прошептал своему напарнику:

— Слыхал, Йонас? Мы дикари.

— Хирург, значит, — канцлер Терон даже не моргнул. — Что ж, Трибунал Магистериума с большим интересом изучит ваши «научные» методы. Они решат, что делать с вашей магией. Но Его Величество Король, который имел неудовольствие наблюдать за вашим «экспериментом», уже решил, что делать с вашей честью.

Валериус замер. Упоминание короля заставило его напрячься.

— По личному королевскому указу, вы лишаетесь всех академических регалий, — продолжил канцлер. — Ваш отец уже извещен и, смею заметить, не в восторге. Но вы не будете сидеть в темнице. Это было бы слишком просто.

Канцлер сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень сурового удовлетворения.

— Вас отправляют в самый дальний северный гарнизон вашего рода. В поместье «Ледяной Шпиль». Будете следить за учетом поставок соли и шерсти. Его Величество считает, что несколько лет честного, скучного труда научат вас смирению, которого вам так не хватает.

Шок на лице Валериуса был неподдельным. Учет соли и шерсти. На краю мира. Для него, гения магии, будущего светила аристократии, это было хуже пыток. Это была насмешка. Унижение, которое нельзя смыть даже кровью.

— Вы… вы не можете! — пролепетал он.

— Уже смогли, — отрезал Терон. — Гвардейцы, через час сопроводите бывшего кадета к северным воротам. Там его будет ждать карета.

Канцлер и магистр ушли. Валериус рухнул обратно на койку, глядя в потолок невидящими глазами. Вся его гордость, вся его уверенность в собственной исключительности рассыпались в прах.

Гвардеец со сломанным носом подошел к нему и протянул кусок вяленого мяса.

— Держите, милорд. В дороге проголодаетесь. На севере, говорят, с едой не очень. Особенно с такой, к какой вы привыкли.