Связана с ним

Глава 1

Темнота.

В доме не было ни еды, ни воды, ни электричества.

Из-под крана текла ржавая, но я набрала чайник, нахмурившись, оглянулась в окно, на котором слегка была отогнута шторка – может быть, то, что нет света и к лучшему.

Я всегда боялась, что кто-то чужой и опасный мог проникнуть, и вечером мы сами выключали свет, чтобы посторонние думали, что никто здесь не живет.

На нашей улице много заброшенных квартир, живущие здесь люди мечтают выбраться, начать новую жизнь в более благоприятных районах.

Я не помнила, что произошло, совершенно не помнила.

Кажется, утром приходил Майкл – мой брат, который настоящий кретин, и вечно попадает в проблемы и передряги. Обычно я не вмешиваюсь в это все.

Он что-то твердил про какую-то куртку, но я забыла. Видимо, это было не важно, и я, как обычно, сказала, что не собираюсь ему помогать. Тогда он ушел.

Софа, на которой он обычно ночевал была пустой, одеяло небрежно валялось на полу, а его старенький ноутбук был отключен. В квартире было грязно, захламлено, мне очень хотелось прибраться.

Я поставила чайник на плиту и с трудом включила газ:

– Давай же, давай, – шептала, покручивая ручку и поднеся к конфорке зажженную спичку. – Пожалуйста, умоляю, пожалуйста!

Но спичка прогорела, и я отбросила ее, зашипев, потому что обожглась.

Мне пришлось проделать эту же манипуляцию еще раз и еще раз.

– Да! – чуть было не запрыгала от радости, когда у меня получилось. – Спасибо!

Я улыбнулась и зевнула, отодвигая штору, глядя на полицейскую машину, промчавшуюся на нашей улице.

Вой сирен нагнетал, как и обычно.

В нашем районе не слишком спокойный контингент живет, дело в том, что мы находимся близ гнилых Топи – это район гетто, место, где обитают оборотни.

Я не связываюсь с оборотнями, это опасно.

И вечерами мы стараемся не выходить, потому что они могут забрести в наши районы и командовать тут, разбойничать, грабить, а иногда даже убивать.

Они считают себя великими существами, а нас, людей, живущих по соседству – ничтожествами.

Куда подевался Майкл? Зачем он ушел? Я всегда беспокоилась о нем, но удержать его было невозможно – он из тех мечтателей, что пытался вырваться из нищеты.

Иногда он мог пропасть на несколько дней, но всегда возвращался. Он волновался за меня.

Кажется, я проспала весь день. А по ощущениям – несколько недель. Но мне помнится, что вчера брат был дома.

Я не знаю, почему я забыла подробности, но возможно, это из-за обезвоживания – чистой воды в доме не было, возле холодильника валялась пустая одинокая бутылка.

– Майкл, придурок, ты выпил всю воду. – разговаривая сама с собой, я присела на корточки и покрутила ее в руках. По дну даже капелек не поползло, она была уже давно высохшей.

Я приложила горлышко к глазу и посмотрела в нее, будто надеясь, что внезапно из нее польется родниковый чистый ручей на мои реснички. Но увы.

Как и я, эта бутылка – абсолютно обезвожена.

Я чувствовала себя ужасно. Почему-то сейчас я была особенно голодна, особенно ощущала этот голод, было такое чувство, что я сдохла, а потом воскресла, и мне требовалась срочно энергия, как же я мечтала хоть что-то перекусить. Хоть что-то! Хотя бы крошку хлеба.

Мои руки тряслись от слабости. Пальцы не слушались.

Я открыла холодильник, и мой рот перекосило от жалости к себе и безысходности бытия – еды нет совсем. Просто совсем. Пустые безжизненные полки.

А ведь Майкл какое-то время приносил еду, и, представляете, конфеты, но у меня даже заначки не осталось – я двинулась к шкафу, где всегда прятала под ворохом одежды что-то важное.

Чайник засвистел, и я вздрогнула – пусть кипяток был ржавый, и в воде попадалось что-то непонятное, но я правда очень хотела пить, и была голодной.

Я выключила чайник и снова вернулась к шкафу.

– Гаденыш… – прошептала, начиная чуть ли плакать, перекапывая свои вещи. – Ты украл у меня все деньги!

Моя заначка была абсолютно пуста. Ни конфет, ни монет.

В жизни мне не повезло, да еще и брат полный придурок.

Я положила трясущиеся ладошки на лицо и печально шмыгнула носом.

Это были последние сбережения.

– И где этого придурка земля носит? – я оглянулась. Снова подошла к окну и посмотрела вдаль. – Наверно, он у Локки.

Локки – его лучший друг. Он еще больший придурок, чем Майкл. И они постоянно тусят вместе и придумывают для себя проблемы вместо того, чтобы устроиться на нормальную работу.

И, помимо того, чтобы придумывать проблемы для себя, они еще и придумывают их для меня. Два дебила – это сила.

Я вздохнула и вернулась к чайнику. Открыла кухонный шкафчик и достала банку – и вот мое лицо снова исказилось от гнева, печали, и разочарования.

– Нееет, – завыла я, глядя на одинокую крошку кофе на дне банке с дрянным кофе, которое всегда помогало мне жить. – Пожалуйста, нееет.

Я опустила голову на руки, которые положила на столешницу, и сгорбившись, пустила скупую слезинку.

Но, смиренно шмыгнув носом, снова вернулась в исходное прямое положение – я должна быть сильной. Я привыкла к трудностям и привыкла с ними бороться. Я найду выход из любого положения.

Выпив полную чашку ржавого кипятка с запахом кофе, я пошла в ванную комнату и включила воду. Мне жутко хотелось ополоснуть лицо горячей водой – меня немного знобило, и от напитка я не согрелась.

– О, Боже! – выдохнула я, переведя глаза в зеркало. – Что это?! Что со мной?!

Я выглядела как восставший из ада мертвец. Под моими глазами поселились жуткие синие мешки, которые были заметны даже в темноте комнаты.

Убрав лохмы спутанных волос за уши, я приблизила лицо к зеркалу, внимательнее пытаясь рассмотреть.

Внезапно мои брови в отражении нахмурились, а губы приоткрылись и из них вырвался пугающий хрип.

– Ах… – зашипела я, прикладывая ладошку к груди.

Очень сильно заболело. Адовая боль.

Отражение поплыло, и я бессознательно свалилась на пол.