Связанные берегом

Глава 5

Светик сидела ко входу лицом в компании какого-то мужчины рядом с барной стойкой. Ее спутника я видела со спины. Зеленый. Широкая спина. Вместо рубашки безрукавка. Накаченные руки и большие кулаки, в которых он держал большую кружку. По лицу Светика было видно, что девчонка напугана.
При виде меня кто-то свистнул. Послышались пошлые шуточки, от которых у меня щеки раскраснелись. Но я была к этому готова. Вздохнув, я подошла к их столику.
— Добрый день, — сказала я. — Светик, мы тебя обыскали.
— А, мамочка прибежала, — хмыкнул мужчина, оборачиваясь ко мне.
Он был старый. С морщинами, которые хорошо так оставили отметины на его лице. Зеленые плети волос были пожелтевшими, жухлыми. Какие-то из них были высохшие, но он не думал их отстригать. Из-за этого вид у мужчины был неопрятный.
— Ты не стой. Садись, — сказал он. Посмотрел на меня противным таким взглядом. Оценивающим.
— А ты ничего так.
— Светик ошиблась, когда решила сюда прийти.
— Все делают ошибки. И все должны нести ответственность за ошибки. Как в школе учат? Сделал урок — получи конфетку. Не выучил — получи наказание.
— И какое же тут наказание для девчонке, которая поверила любимому, а он ее предал?
— Пытаешься мне на совесть давить? — хмыкнул мужчина. — Кто виноват, что она поверила? Явно мамку не слушала, вот и влипла. Но причем тут я? Я простой моряк, который заплатил деньги, чтоб купить якорь. Паренек нашел девочку. Сказал, что ей заплатят. Многие себя продают за монетки.
— Я понимаю, что это неправильно. Но что, если я верну эти деньги?
— Ты такая богатая? — спросил он.
— Не жалуюсь.
— Это хорошо, но деньги мне не нужны. Мне девка нужна, а не деньги. И она мне вполне подходит, — сказал он, подмигнул Светику. Она прикусила губу, сдерживая слезы. — В любом случае такой красотки нужен мужик. Чего она одна пропадает?
— Когда захочет, тогда и найдет себе мужика. И по сердцу будет, а не по глупости.
— Мы можем долго спорить на эту тему, но я останусь при своем мнении, — ответил он. Велел принести нам со Светиком по коктейлю. — Я вас угощаю. Пейте, красавицы, юбки пропивайте. Раз такое веселье, то его можно и расслабиться. Вон как погода хулиганит! Аж на душе становится радостно.
Он выглядел довольным. Только вот черные глаза оставались холодными и жестокими. И вся эта напускная веселость была наигранной. Светик чуть не рыдала. Я видела, что она была напугана. Видела, как она боится, но самообладанию ей было не занимать.
— Как тебя зовут? — спросила я, делая глоток коктейля.
— Дядей Савой все кличат, — сказал он, хитро прищурившись. Так и знала, что мужик сильно в возрасте. Наверное ровесник тети Зины.
— А я Женя. Дядя Сав, но вот скажи, за каким ураганом тебе писклявая девчонка, которая ничего не умеет? Она же тебе потом жить спокойно не даст. Будет ныть да капризничать. Тебе оно нужно?
— А есть выбор? — спросил дядя Сава, потирая подбородок.
— Давай я стану твоим якорем. Ты только девку помоги спасти, от таких же голодных до якорей, — предложила я. — Сам же говоришь, что тебе все равно с кем. Лишь бы девка была. Так какая разница я или она?
— Разницы то никакой принципиальной нет. Только зачем мне лишний раз шевелиться и кого-то спасать? — спросил дядя Сава.
— Выгоды никакой.
— Вот и я о том же, — он рассмеялся. Грубо рассмеялся.
— Я с тобой три плаванья проведу. И не придется якорей искать.
— Одиннадцать. Лет. Пройдешь со мной все плаванья.
— А больше ничего не хочешь? — спросила я. — У тебя плаванья по полгода.
— И что? — хмыкнул он.
— Двадцать два плаванья — это перебор. Я слышала, что мало кто выдерживает так долго в якорях.
— Угу, с катушек слетают. Девкам ведь что нужно? Семья, детишки и беззаботность. Никто не хочет в грязи купаться.
— Такая грязная работа?
— Отвратительная, — улыбнулся он, только улыбка вышла мерзкой. — А ты что? Еще детишек хочешь? У тебя уже есть одна красотка.
— Так я не такая уж и старая, чтоб о детях не мечтать.
— Согласен. Ты еще молодка.
— Шесть плаваний.
— Лет.
— Пять плаваний.
— Семь лет. Ты меня не переторгуешь, девочка, — усмехнулся он.
— Четыре года.
— Шесть лет.
— Хорошо, — сдалась я, чувствуя, что он ниже не скинет.
— Договорились. Давай руку, — велел он. Я протянула ладонь. Он захватил мою ладонь, пожав руку. А затем как заорет. — Я тут девку уломал на шесть лет побыть якорем.
Отовсюду послышались поздравления. Еще и насмешливые пожелания счастливой жизни и долгих лет.
— За это я прошу вот эту красотку не трогать, — кивнул он в сторону Светика. — Заприте ее куда-нибудь в кладовке, а ключ выкиньте. Раз такое веселье пошло, то будем развлекаться! Угощаю всех за мой счет.
С улицы порыв ветра ударил в стену. В кабаке загорланили песню. Какой-то мужик грубовато взял Светика за плечо. Она попыталась возмутиться, но ее ловко взял на руки, подняв прямо со стула. Я хотела его остановить, но дядя Сава меня остановил.
— Сама же хотела, чтоб девка целой осталось. Значит ей тут не место, — сказал он. Еще один порыв ветра заставил меня вздрогнуть. Мне показалось, что дом сейчас снесет. — Чего? Ветерка боишься?
— Я первый раз такой шторм вижу.
— Да ладно тебе. Всего лишь ветерок. Ну чего? Пойдем сделку скреплять? — спросил он. — Или еще поболтаем? Узнаем друг друга лучше?
— Зачем тянуть? Вряд ли мы друг другу понравимся больше, чем сейчас, — сказала я, залпом допивая коктейль.
— И то верно, — сказал он. — Куда уж больше нравится, чем сейчас?
В какой раз я подумала, что делаю чего-то не то, но и отступать было нельзя. Из кабака вела скрипучая лестница, которая поднималась на этажи. Мы поднялись на второй этаж. Длинный коридор. Вдалеке окно. По бокам двери.
Сава шел неторопливо. Что-то бормотал под нос. Вроде напевал песню, но я не была в этом уверена.
— Зачем тебе это? — спросил он, открывая дверь.
— Что именно?
— Зачем за девчонку пошла. Тебе же это не нужно, денька, — спросил он, пропуская меня вперед.
— Откуда знаешь?
— Надо слепым быть, чтоб по волосам не понять.
Небольшая комната. Кровать. Стеллаж с полками, на которых стояли какие-то вещи. Может то, что он привозил из плаванья? Сбоку висел мешок с вещами.
— Ты сегодня должен был в море выйти?
— Завтра. На новом корабле пойду, — ответил он.
Ставни закрыты. Стекол здесь не было. Сквозь щели в ставнях в комнату проникал сырой воздух.
Щелчок. Сава закрыл дверь на замок. Я обернулась. Моряк стоял, прислонившись плечом к косяку и скрестив на груди руки. Злость и веселость улетучились.
— Так зачем за Зинькину дочку вступилась? — спросил он.
— Жалко. Она моей ровесница. Мать для нее хочет...
— Ее мать еще та... — он выругался.
— Я не знаю всей этой истории. Да и знать не хочу, — ответила я. — Но девчонку жаль. Она не причем.
— Зато хорошая была бы месть, — сказал Сава.
— Но мы договорились, что ее не тронут.
— В комнате пока запрут, чтоб голову не дурила. Мужики все же не железные.
— Ясно.
Ветер продолжал попытки снести дом. Дождь барабанил по ставням. Капли проникали сквозь щели и теперь стекали тонкими ручейками. Матвей бы понял, что я напугана. Подошел бы ко мне, обнял. Сказал бы, что погода бушует на улице, а здесь безопасно.
Меня била дрожь. Может виной всему была мокрая одежда? Или причина была в страхе. Да, я шла сюда наполненная смелостью, но эта смелость медленно улетучивалась, уступая место сомнениям и неуверенности.
— Так и будешь там стоять? Я не знаю, как наш договор закреплять.
— Переспать надо, — ответил он. — Ты с кем-то была после того, как денькой стала?
Я отрицательно покачала головой. Вздохнула. Начала раздеваться. Страсти не было. Да и откровенно желания с ним делить одну кровать я не испытывала. Но я на это согласилась. Хотя оставалась надежда, что он передумает.
— Сколько благородства и драмы! Аж тошно становится. Проще надо быть, — сказал он, довольно быстро подходя ко мне. Резко повернул меня к себе, чтоб поцеловать. Я закрыла глаза.
Нет, он не откажется от своей идеи. И будут поцелуи. Будут грубоватые ласки. Все это будет, а мне всего лишь придется это принять. Хорошо хоть не обязательно делать вид, что я в восторге от процесса.
— Ты слишком много думаешь, — прошептал он мне в самое ухо. Схватил мою руку и поднес ее к своей груди. Я почувствовала мягкую траву под ладонью. Его ровное дыхание. Удары сердца. Вторая его рука крепко прижимала к себе. Широкая ладонь почти полностью накрыла левую лопатку. Все-таки он был мощны мужчиной. — Расслабься.
— Мне страшно, — честно ответила я.
— Меня боишься?
— Шторма. Дом почти на берегу. Я слышу шум волн. Ветер... Дом может сложиться, как снежный домик, который дети в снегу строят.
— Никогда таких не видел. Но моря бояться не надо. Оно совсем не страшное.
— За все время я так не разу в него не вошла.
— Глупая, — мягко сказал он, зарываясь ладонями мне в волосы, открывая доступ к щеке и шее. — Море — это как страсть. Как то, что происходит между двумя людьми за закрытой дверью. Мы кидаемся в пучину эмоций и боимся в них потеряться. Не знаем сможем ли выплыть. Но разве это мешает нам каждый раз входить в эту пучину чувств?
— Так нужна страсть. А если ее нет?
— Кто сказал, что ее нет? Придумываешь, девка, — хмыкнул он. Я резко открыла глаза, как раз в тот момент, когда он повалил меня на кровать. Когда он мне говорил про эмоции и чувства я даже представила, что рядом другой мужчина. Теперь же кольнуло разочарование. — Что не так?
— Ничего.
— Ничего, — передразнил он. Стянул с груди цепочку с якорем, поцеловал якорь и надел мне на шею. — Хочешь научу плавать?
— Нет?
— А поздно уже, — ухмыльнулся он. — Вначале чувствуешь волну. Она такая ласковая, притягательная. Но это разведка. Следом за ней несется товарка, которая накроет с головой. И в этот момент ты начинаешь тонуть.
Все произошло резко. Я хватанула воздух, вцепилась ему в плечи, как будто не хотела утонуть в тех эмоциях, которые меня накрыли.
— Вода накрывает, тянет вниз. Дышать становится тяжело. Но стоит оттолкнуться, как вода выталкивает тебя из недр. У нее нет цели утопить. Она лишь приглашает стать частью себя. А для этого надо перестать бояться. Надо принять ту легкость, которая теперь будет с тобой всегда.
Он говорил отрывисто. Резко. Я же не могла понять почему меня так накрыло. Он продолжал говорить про море, которое бушевало за стеной, говорить про ощущения безнадежности и радости, про полеты наяву, а я чувствовала, что падаю в какую-то пропасть. И опять не понимала почему. Как будто действовала какая-то магия.
— Магия? Ты такая взрослая, а веришь в сказки? — рассмеялся он, когда я лежала на животе и не понимала, как такое со мной могло произойти. Мужчина сгреб меня в охапку, прижимая к себе.
— Как тогда это можно объяснить? — тихо спросила я, рассматривая его широкую ладонь.
— У тебя давно не было мужика. Вот как это объясняется, — хохотнул он.
— Грубо.
— Зато правда.
— А может из-за обряда? — устало спросила я.
— Обряда? Хочешь верить в сказки, так давай верь дальше. Тогда закрепим результат. Чтоб хорошо запомнился.
— Подожди...
— У тебя будет время от меня отдохнуть, — прошептал он, заставляя внутри меня опять все запылать огнем. Но почему? Почему была такая острая реакция на его прикосновений, на этот дурацкий шепот около моего уха. Почему я так легко ему раскрылась, как не раскрывалась даже перед Матвеем?
Ночь. Я вначале не поняла, где нахожусь. Почему-то было непривычно холодно. Найти покрывало не получилось. Оно сбилось и лежала в ногах. Пришлось садиться, чтоб до него дотянуться. А когда села, то вроде и спать больше не захотелось. Я проснулась. В комнате темно и никого нет. Он ушел? Это хорошо. Встречаться с Савой совсем не хотелось. Было как-то стыдно от всего случившегося.
Я усмехнулась, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Такого от себя я не ожидала. Но все ведь бывает. И стыдиться как бы нечего.
Найдя вещи, лежавшие разбросанные на полу, я подошла к окну. Приоткрыла тяжелую ставню. Из окна был вид на море, которое продолжало волноваться. Я тут же закрыла окно, как будто увидела что-то страшное. После Савы море во мне вызывало панику. Странно было сравнивать отношение и море.
Пройдясь по комнате, я присела на кровать. И что теперь? Цепочка неприятно царапала шею. Я провела по ней пальцами, коснулась кулона. Спуститься в кабака? Охота пить. Да и есть хочется. Чего тут сидеть?
Откуда такая растерянность? Раньше я была более в себе уверена. Помню, что после первой брачной ночи с Матвеем я спокойно смотрела ему в глаза. Спокойно спустилась приготовить завтрак. А потом мы поехали гулять в центр. Все было нормально. Сейчас я боялась столкнуться с Савой. Боялась, что он начнет язвить. Где он мог быть? Внизу? Или все-таки уплыл? А если внизу столкнусь с Лешкой?
Вопросы. Их было много. Слишком много. Надо было с ним бороться. Я все же решила спуститься. Выключила лампу. После этого вышла в коридор. Внизу кто-то горланил песни. В самом коридоре было тихо. Потом послышались чьи-то шаги. Страх. Я вновь спряталась в комнату и закрыла дверь. Даже повернула замок. Вновь подошла к окну.
Ключ в замке заставил вздрогнуть. Он вернулся с бутылкой и кульком с фруктами. Бутылка полетела на кровать. Фрукты положил на подоконник.
— Ты чего такая напуганная? — спросил Сава.
— Не знаю. Сама ищу ответ на этот вопрос, — ответила я.
— Ключ от комнаты. Лучше ее запирать, когда уходишь. Тут разные люди бродят. Сейчас много приезжих. Не хочу, чтоб вынесли последние вещи. Деньги вон в той банке, — сказал он протягивая мне ключ и кивая в сторону банке на полке. — Пока меня нет, то моешь жить в комнате. Ты вроде у Зиньки живешь?
Почему-то он коверкал ее имя. Это резало слух. Я кивнула. Взяла грушу.
— Вот можешь от нее и съехать.
— А если я не хочу съезжать?
— А чего тебя там держит? — спросил он. Подцепил пальцем цепочку у меня на шее. Слегка потянул за нее, так, что она мне врезалась в шею.
— Осторожнее, — я перехватила его руку. Он тут же отпустил цепочку и перехватил руку, чтоб потянуть на себя. Расстояние между нами уменьшилось до минимума. Я чувствовала запах свежескошенной травы, которая исходила от него. Этот запах смешивался со свежестью, которую приносил сквозняк от окна.
— Я с тобой почти нежный, — оскалился он. Зачем-то меня поцеловал, грубовато зарываясь ладонью в мои волосы. Отпустил так же резко, как и начал целовать. Даже оттолкнул. Взял грушу и откусил сразу половину, поглядывая на меня. — Узнаю, что с кем-то крутишь роман, то тут уже стану грубым.
— Не собираюсь ни с кем романы крутить, — ответила я. — Ты меня с девицей легкого поведения не путай.
— Все девки одинаковые. Независимо от того, кем они себя считают, — хмыкнул Сава.
— Ты мне не доверяешь и поэтому хочешь, чтоб я жила в твоей комнате?
— Не то, что я тебе не доверяю. Так будет тебе удобнее. Тут все свои. В городе же могут не понять, — ответил он.
— И что теперь входит в мои обязанности? Как это быть якорем?
— Увидишь.
— Но почему не сказать?
— Это сложно объяснить. Да я и сам не понимаю, как все происходит.
— Даже не пытался разобраться?
— Я тебе чего? Ученый какой? Мое дело — это обзавестись якорем. Так проще. Так не скучно. Так гарантия, что я вернусь домой. Все. Остальное меня не волнует.
— У тебя есть семья?
— Зачем она мне? — вытаращив глаза, словно я сказала какую-то глупость, спросил Сава.
— Некоторые заводят.
— А потом в пучине погибают, потому что себя якоря завести не могут и одновременно жены отказываются быть такими якорями.
— Можно же договориться на берегу. До свадьбы.
— Можно. Только якорь — это же не привязка, как у волхов на всю жизнь. Так. Баловство. Ее всегда можно отменить. Вот они замуж выходят, пару плаваний вместе проводят, а потом начинается: у меня дети, у меня подруги, — последние слова он процедил сквозь зубы. — Ты как-нибудь сам справляйся. Сколько я так друзей потерял! Нет! Лучше одному быть, чем вот с таким ножом в спине ходить. Чего так смотришь? Или хочешь со мной браслетами обменяться?
— Не хочу. Просто интересно. Я не понимаю этих правил. Вот и пытаюсь разобраться, что и почему, — ответила я.
— Него тут разбираться. Все как есть на ладони, — ответил он. Открыл окно, кинув огрызок под него. Не приятно. Терпеть не могла свиней, которые мусорили, где жили. Как будто сложно было мусор отнести в сторону, где для него было отведено место? Сава подошел к кровати. Открыл бутылку. — Тут вода. Будешь?
Я согласилась. Подошла к нему. Сделала глоток. Он в этот момент прошелся ладонями по моему животу.
— За детей не бойся. Я позаботился об этом.
— Спасибо, — я чуть не поперхнулась водой.
— А ты об этом не подумала.
— Нет.
— Глупая еще, — довольно хмыкнул Сава. Сел на кровать, притягивая мення к себе и продолжая ладонями исследовать мое тело. — Рассказывай, что тебе привезти в качестве гостинца?
— А обязательно что-то просить?
— Так вроде принято, — лениво ответил он. Я коснулась его волос. Действительно, часть из них напоминали сухие ветки, которые могли поцарапать пальцы.
— Привези, что тебе самому понравится. Почему ты их не острижешь?
— Лень, — ответил он. Зачем-то прижался щекой к моей груди. От него исходило приятное тепло, которое притягивало, так как из приоткрытого окна продолжало сквозить прохладой. Я перебирала его плети-волосы, удовлетворяя свое любопытство. — Я тебя пугаю?
Его вопрос был неожиданным. Я задумалась.
— Нет. Я тебя не боюсь.
— Тогда почему волнуешься?
— Твоя магия действует.
— Тут нет магии, — ответил Сава.
— Тогда что?
— Давай спать.
Он ушел от ответа, а я опять рядом с ним провалилась в пучину шторма. Волнение. Это мягко сказано. Скорее это напоминал шторм, который бушевал внутри меня. И я искренне не могла объяснить его причину. Может причинной был страх, который был испытан днем? Или я так перепугалась шторма на море, что теперь просто отходила, поняв, что все закончилось?