Связанные контрактом

Десятая глава: Филли и разговор в темноте

Лодка колыхалась по реке, позволяя её разговорчивому течению нести себя вперёд. Внутри Филли крепко держалась за бортики, боясь вывалиться, то и дело оглядываясь назад, на побледневшего от страха Исиндила. Для него, как и для девушки, подобное перемещение было в новинку.

Прохладительные водные брызги то и дело попадали на губы, глаза и щёки. Филли довольно жмурилась, подставляя лицо солнцу, радуясь тому, как идёт их самобытное путешествие. Ей нравилось вода, контакт с ней всегда приносил удовольствие и приятное чувство расслабления. Ей нравилось ощущение безопасности, которое возникало в непосредственной близости с друзьями. Казалось, что вместе им удастся преодолеть любые невзгоды. И опасности магического мира, возникающие так некстати в самый неподходящий момент.

Конечно, Неизведанные Земли были другими. Жители Коридана отзывались о нём с опаской в голосе, не имея возможности раскрыть всех секретов, сокрытых на отгороженных барьером территориях. И то, что скрывалось там, неизвестное, сильное, опасное — пугало.

Но Филли старалась не думать об этом, ведь не видела другого выбора. Ей удалось подчинить себе древний артефакт, способный испускать яркие световые вспышки, а накрытые куполом существа Земель, лишённые возможности купаться под солнечными лучами, были к этому уязвимы. Оставалось лишь убеждать себя в том, что его магия подействует на них, голодных и опасных.

Но пока вокруг простиралась река, бурная и говорливая, девушка могла сосредоточиться на ней. Перевалившись через борт корпусом, она опустила пальцы в ледяную воду, игралась с обжигающими брызгами, отгоняя дурные мысли. Сидевший рядом Исиндил подстраховывал подругу, но молчал, не решаясь мешать ей, столь увлекшейся своими странными действиями.

Раньше Филли часто уходила из дома на весь день, прихватывая с собой ноутбук. Сначала она работала над книгой о Пилигриме или другим произведением, который планировала выложить на «Writepad», потом, когда, наконец, уставала, отправлялась купаться. Откинувшись на спину, она могла по-долгу покачиваться на гладкой поверхности воды, рассматривая безразличное небо, по которому то и дело пробегали белоснежные пухлые облака, будто взбитые чужими руками.

Полное умиротворение давно прошедших дней.

И даже если рядом не было Оберегов, Филли никогда не чувствовала себя уязвимой собственным положением. Даже без весёлой компании она могла провести время с пользой и вернуться домой полностью удовлетворённой. А порой и друзья из Коридана присоединялись к ней, позволяя развлекаться в невидимой для других глаз компании до самой ночи.

И несмотря на то что никто их не видел, юная писательница совершенно не смущалась, проводя время в на первый взгляд одиночестве. Их присутствие заставляло девушку полностью отвернуться от того мира, что окружал её, сместить фокус внимания на тех, кто никогда не мог принять физическую оболочку и стать полноценной частью жизни. Они стали теми, кто разделял воспоминания, кто создавал новые, которыми ни с кем нельзя было поделиться. Ведь кем бы стала Филли в глазах других людей? Сумасшедшей, придумавшей себе воображаемых друзей.

Может, по этой причине Филли и нравилось здесь, в магическом измерении? Она находилась в окружении приличного количества не-людей, позволяла себе быть искренней и открытой, и получала удовольствие от того, что её все понимают и принимают такой, какой она и являлась — со своими тараканами.

И все они были материальными, могли контактировать друг с другом и поддерживать её, опрометчиво кинувшуюся в опасный омут человечишку. Они были рядом, говорили на перебой, смеялись и скептически смотрели, выражая свои эмоции. И даже Пилигрим, существо, сотканное воображением, был в Коридане живым и настоящим, протягивающим руку помощи, всегда холодную, гладкую, будто бы лишённую потовых желёз, но при этом крепкую и надёжную.

Пускай в водах Льён действительно было приятно, Филли всё равно не могла насладиться ими в полной мере. Её мысли постоянно цеплялись за ускользающий образ Муза, сердце болело за него. Девушка так привыкла ежедневно сталкиваться с ним, что теперь ощущала себя опустошённой. И хоть всячески и приободрялась, вступая в каждый диалог со своими друзьями, каким-то далёким участком души всё равно прикасалась к нему, столь далёкому и потерянному.

Ей тяжело было поверить в то, что жизнь, ставшая привычной, населённой Оберегами-покровителями, в мгновение ока изменилась из-за одного пропавшего вдохновения. Ставшего тем, кто освещал каждый день Филли, даже если ругался из-за очередной бессонной ночи, проведённой за новым произведением; даже если грозился разорвать контракт и найти кого-то более послушного и покладистого; даже если из-за его воздействия ей не хотелось ни спать, ни есть, а только… Только что? Смотреть на него, не отводя взгляда, и при этом мириться с нестерпимым желанием провести персонажа по линии его судьбы, сотканной из слов.

Муз был её привычными буднями, обыкновенной рутиной, с которой удалось смириться. Но он же и вносил в жизнь юной писательницы яркие краски и рисовал ими красочные воспоминания, одной лишь улыбкой способный заставить самое неудачное событие померкнуть на фоне его искренней доброжелательности.

Путешествие продолжалось, неумолимо отмеряя день за днём, проведённый в шумной реке. К концу третьего девушка уже изрядно вымоталась. Продолжительная тряска вызывала головокружение и тошноту, а из-за сна в вертикальном положении уже не работали шея и спина. Остальные, как и Филли, не демонстрировали удовольствия на осунувшихся лицах. В ту самую ночь было предложено сделать привал на земле.

Они привязали лодку толстым тросом, одолженным триксилотлями, к дереву, и обосновались неподалёку. Филли и Фантазия отправились на поиски пропитания, Безумие и Пилигрим — дров, а Иси с Разврат остались во временном убежище, обустраивая его для остальных.

Когда все собрались у костра, делясь друг с другом принесёнными ягодами, Филли ощутила приятное чувство единения. Это стало для неё новым, долгожданным чувством тихой гавани, к которой хотелось возвращаться в не самые солнечные дни. И пускай обстоятельства, сплотившие их, были неприятными и волнующими, Филли всё равно чувствовала благодарность. Она мечтала познакомить Муза с Иси и их общим творением — Пилигримом, точно зная, что он без труда узнает демона, которого они вместе придумали. И замершее выражение удивления на его утончённом лице с идеальными чертами в границах воображения Филли умиляло её.