Связанные обязательством

Глава 28. Битва Теней. Часть II

Возможно, это было впервые, когда Сибус испытывал такой неистовый гнев. Он всегда умел держать себя в руках, даже в самых непредвиденных ситуациях. Всегда сохранял хладнокровие и ясность ума. Старался подавить любое проявление злости. Конечно, из-за постоянного сдерживания случались минутные срывы — в основном подобное происходило в присутствии Канненсиса, который волей-неволей являлся причиной всех его бед, — но самообладание брало верх над внезапной вспышкой ярости. Быть может, эта ярость тоже была их семейной чертой, передающейся по наследству.

Неважно, каким он был раньше. Сейчас не это имело значение. Его брат неподвижно лежал на зеркальном янтарном полу, истекая кровью. Сибус чувствовал, что Канн всё ещё жив, но уже находился на грани. И в этом виноват был лишь Он! Красная пелена ярости затмила разум, и Сибус позволил ей себя подчинить. Его захлестнул поток Древней Силы, затопив его изнутри, и теперь он прорывался наружу.

— Какая неожиданность! — прогремел Амареон-Пэй. Брезгливо поморщившись, Он перешагнул через человеческое тело своего полумёртвого сына и встал напротив Сибуса. — Не думал, что ты присвоишь себе Силу, принадлежащую мне по праву. Я мог ожидать подобного от твоего непутёвого взбалмошного братца, но только не от тебя. Я ведь даже гордился тобой…

— Гордился?! — Сибус не узнал собственный голос. Этот утробный рык, раскатистый, словно внезапный гром среди ясного неба, пусть и исходил из его уст, никак не мог принадлежать своему владельцу. Это был голос зверя, рвавшегося наружу. — Не смеши меня. Ты даже не желал признать во мне сына! Засунул в катакомбы, подальше от своих глаз. Эта внешность… моё проклятье! Если бы не это сходство с могучим Владыкой, я бы жил свободно, не страшась выйти наружу, чтобы не посрамить Великого правителя!

— О, ты и представить себе не можешь, насколько ты теперь похож на меня. Эти глаза, это лицо, эти рога… — Он втянул в себя воздух, словно с наслаждением вдыхал аромат изысканного напитка. — Эта ярость…

Острая мимолётная улыбка и искра злорадства в глазах Владыки Теней только больше злили и раздражали сидящего внутри зверя. Сибус вытянул вперёд руку вместе с глефой, направив один из широких острых клинков в сторону отца.

— Раз уж наше сходство становится всё явней, может, мне стоит занять твоё место? Ведь Сила, что теперь течёт по моим венам, может принадлежать лишь Владыке Мира Теней!

В мгновение ока лезвие глефы оказалось прижатым к горлу Амареон-Пэя, своего бывшего хозяина. Однако Владыка не выказал ни тени страха. Он оставался на удивление спокоен.

— Тебе ведь просто нужно моё признание, я прав?

Сердце Сибуса дрогнуло. Слова Владыки попали прямо в точку. Единственное, чего он желал долгие годы — чтобы отец наконец-то признал его как своего сына. Не поэтому ли он строго следовал наказам Амареон-Пэя, выполнял все его указы? Не поэтому ли он так завидовал младшему брату?

Да, так оно и было.

— Если ты вовремя остановишься и вернёшь украденное, — продолжал Владыка, — я признаю тебя. Ты займёшь место наследного принца вместо Канненсиса.

Имя брата вернуло Сибуса в чувства. Он пришёл сюда отнюдь не за отцовским признанием. Его цель была — спасти брата. Этим он сейчас и займётся.

Канненсис по-прежнему лежал в стороне без движения. Бифомис пока был не в состоянии выполнить поручение, но Сибус очень надеялся, что его стычка с Адорой не затянется надолго. Если же нет, то он сам должен поторопиться и расправиться с Владыкой.

— Доставай своё оружие! — прорычал Сибус, отстранившись от Амареон-Пэя и не сводя с Него клинка глефы. — Я дам тебе возможность защищаться.

Владыка усмехнулся в ответ на данное заявление. Какое благородство. Всё же было глупо надеяться, что Сибус с его неизменной моралью пойдёт на подобный шаг. Похоже, они с Канном неплохо спелись. Кругом одни предатели!

— Ты трус и слабак, — с глубочайшим презрением изрыгнул Владыка. — Как был бесхребетным сосунком, так им и остался! Неужели хоть раз в жизни не можешь поступить в выгоду для себя, не считаясь с чужим мнением? Ты просто жалкий глупец! Никчёмный выродок безродной шлюхи! Да я ни за что не позволил бы такому как ты занять мой трон!

На Сибуса тут же нахлынула горячая волна гнева. Цепь, сдерживающая неистового зверя, с треском разорвалась, полностью отключив остатки разума. Его взгляд источал необузданное желание убивать. Казалось, расплавленный янтарь его глаз был готов вытечь наружу и сжечь всё на своём пути, словно раскалённая лава. Внезапно мышечная масса его тела начала увеличиваться. Вся одежда пошла трещинами, превращаясь в лохмотья. Увеличились и без того массивные винтовые рога. Затем сильная боль в спине согнула его пополам, заставив выронить из рук оружие. Жгло лопатки. Сибус чувствовал, словно нечто под его кожей пытается продрать себе путь наружу. Когда же боль достигла своего пика, Сибус закинул голову кверху и отвёл руки назад. Спина его изогнулась, а изо рта вылетел душераздирающий крик, смешанный с глубоким звериным рыком. В тот же миг из его лопаток резко вырвались крылья. Большие и сильные, но пока ещё совсем чуждые телу хозяина. Они неуверенно подрагивали от каждого глубокого вздоха, стряхивая с себя горячую кровь. Тело Сибуса обмякло. Тяжело дыша, он упал на колени и склонил голову. Плечи ссутулились. Руки безвольно повисли вдоль тела. Со стороны можно было подумать, что боль полностью опустошила его. Однако дело обстояло иначе. Сибус был сбит с толку от внезапного перевоплощения и поддался возникшей прострации, что только ускорило регенерацию. Раны на изодранных лопатках стремительно затягивались, забирая с собой остатки боли.