Связанные одной нитью

Глава 3. Кровные узы

— Я тебя поймал.

Голос Лирана звучит прямо у моего уха — низкий, глухой, насыщенный напряжением, которое он даже не пытается скрыть. Его сильные руки — обычно такие уверенные — дрожат, когда он прижимает меня к себе. Я чувствую тепло его груди, резкий запах кедра, дыма и чего-то горького, едва уловимого — будто след давнего страха.

Но мы не в его мире. И не в моем. Мы снова в ледяном пространстве Тени — мире, где лед не обжигает тело, а вымораживает душу. Под ногами прозрачная гладь мерцает бледно-синим сиянием.

— Мама? Папа?

Детский голос звенит, проникая прямо в сердце. Лед под нами становится прозрачным — и я вижу ее. Маленькая эльфийская девочка с двумя белыми косами. В платье цвета молодой листвы. С большими голубыми глазами — моими глазами — распахнутыми так широко, будто весь мир обрушился на ее крохотные плечи. Она стоит в круглом зале из черного мрамора, где серебряные лампы зажигают бледные отблески на колоннах.

Я замираю.

— Это же мы... — сердце бешено колотится. Дыхание сбивается.

В отражении прошлого я в белых одеждах жрицы, с серебряным обручем на лбу. Рука лежит на плече девочки. С другой стороны от нее Лиран, облаченный в доспехи стража. Его волосы убраны в строгий узел, черты лица напряжены, а в глазах та же буря, что сейчас прячется в глубине его взгляда.

— Почему я должна уйти? — звонко спрашивает девочка из видения, и у меня внутри что-то ломается.

Лиран выдыхает так тяжело, будто каждое слово ранит его:

— Мы… отдали ее. Чтобы спасти.

Лед под нами дрожит. Сцена меняется рывком — и я вижу Тень. Высокую, в серых развевающихся одеждах. Венец из рогов поблескивает бледным светом. Я — жрица — держу за руку девочку и передаю ее Тени.

— Плата за вашу любовь, — шепчет Тень, и шепот звучит внутри моих костей.

— Нет! — мой крик раскалывает лед, и мы с Лираном опять падаем в черноту.

* * *

Темнота. Холод. Тишина.

Распахиваю глаза и оказываюсь в комнате из зеркал. Каждый фрагмент пространства отражает нас снова и снова — бесконечные пересекающиеся версии.

Лиран уже на ногах. В зеркалах его отражения движутся с задержкой или чуть быстрее, как призраки, пытающиеся догнать или обогнать его. Его лицо подсвечено холодным светом, скулы выглядят резче, чем раньше.

— Где мы теперь?

— Внутри договора, — Лиран протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Его теплые пальцы мягко сжимают мои.

В этот миг одно из зеркал вспыхивает золотым. В нем она. Та же девочка, но теперь она подросток. Ее серебряные волосы заплетены в сложную косу, а в огромных голубых глазах стоят слезы.

— Вы обещали вернуться… — ее голос дрожит, и дрожь эхом проходит по моим костям.

Я прикасаюсь к зеркалу — оно ледяное, немилосердно твердое. Пальцы немеют.

— Как ее зовут?.. — мой голос едва слышен.

Лиран закрывает глаза.

— Аэлина, — произносит он глухо. — Наша дочь.

В его голосе столько боли и любви, что мне хочется закричать. Слова падают между нами, как камни в глубокий колодец. Тысячи отражений шепчут: «Мама… Папа…»

Я не выдерживаю — прижимаю ладони к стеклу.

— Мы здесь! — мой голос дрожит. — Мы с тобой, солнышко… Прости… Прости…

Аэлина поднимает ладонь с той стороны, и в зеркале вспыхивает синий свет.

— Вы нарушили обещание, — слова звучат прямо в моей голове, и от них по спине бегут мурашки.

Лиран подходит ближе, его мощная грудь касается моей спины. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, когда он кладет свои большие, покрытые шрамами ладони поверх моих дрожащих пальцев.

— Мы не могли вернуться, — его баритон звучит слишком хрипло.

— Тень стерла вашу память, — поправляет Аэлина. Ее глаза вспыхивают синим светом, и я вдруг замечаю, как точно форма ее бровей повторяет линию бровей Лирана. — Но кровь помнит все.

Зеркало теплеет. Электрическая дрожь проходит по моим рукам. Я вижу, как энергия Лирана — темная, густая, как ночное небо — смешивается с моим светом, образуя единый поток.

Аэлина прижимает ладонь к стеклу с другой стороны:

— Разбейте его!

Я колеблюсь. Лиран — нет. Он сжимает кулак.

— Вместе.

Мы поднимаем руки — и касаемся стекла. Взрыв света — ослепительный, хлесткий. Зеркало не разбивается — оно раскрывается узором древних рун.

— Это… — начинаю я.

— Карта, — заканчивает Лиран. Его голос тверд, а пальцы нежно сжимают мои. — Она ведет к Аэлине.

Из глубины коридора отражений доносится знакомый рев. Лиран мгновенно прижимает меня к себе. Кинжал мелькает в его руке, но я знаю, что сталь бессильна против Тени.

Мы бежим. Зеркала вокруг показывают разные версии нас: я — жрица, вызывающая бурю, Лиран в доспехах, стоящий над поверженным врагом, мы оба, целующиеся у священного источника под цветущими деревьями. В воздухе кружатся сладкие лепестки.