Связанные: Отражение.

9.5 глава. Скрытые раны.

Начало учебного года. Как же я ненавижу этот день!

Не поймите меня неправильно — я люблю учиться. Правда. Мне нравится узнавать новое, ведь знание — это сила. Только вот сила эта почему-то не может защитить тебя, когда весь твой класс буквально сговорился ненавидеть тебя. Когда ты чувствуешь себя лишней, чужой… ненужной. А учителям? Им, похоже, всё равно. Они будто не видят, как меня толкают, шепчут за спиной, смеются. Иногда я думаю — может, я действительно этого заслуживаю?

Меня зовут Адема. И да, я — та самая девочка, над которой издеваются.

Я не знаю, за что. Честно. Я не помню, чтобы сделала кому-то что-то плохое. Может, я слишком тихая? Слишком странная? Не такая, как все? Всё, что я знаю — в классе для меня нет места. Ни одной парты рядом. Ни одного взгляда, не окрашенного насмешкой. Только пустота… и тишина, когда ты хочешь, чтобы кто-то просто сказал: «Привет».

Наверное, вы спросите — почему я не рассказываю родителям?

Хороший вопрос. Я и сама себе его задаю. Может, боюсь, что станет ещё хуже. Что одноклассники узнают и начнут давить сильнее. А может, мне просто страшно причинить боль родителям. Мне не хочется быть ещё одной проблемой в их списке. Иногда мне кажется, что молчание — это мой единственный выбор.

Если молчать, может, всё само пройдёт?

Нет… не пройдёт.

Но мне проще так. Терпеть.

– Дети, быстрее одевайтесь! – крикнула мама из кухни. Она суетилась, как всегда, собираясь отвезти нас с братом в школу. – Вы же не хотите опоздать в первый же день!

Если бы только можно было действительно опоздать… так сильно, чтобы вообще не прийти.

Я натянула школьную форму. Она была колючей, неудобной и какой-то чужой. Как будто кричала: «Ты — не своя». Я встала у двери и ждала брата.

Канат появился в коридоре с тяжёлым вздохом и закатил глаза.

– Ненавижу школу, – буркнул он, почесывая затылок. – Почему лето так быстро закончилось?

Я кивнула. Мы оба ненавидим школу, но причины у нас совершенно разные. Он просто хочет обратно в свою вселенную игр, сериалов и беззаботных вечеров. А я… Я просто хочу исчезнуть.

– Если бы я знала, – тихо ответила я.

Когда мы спустились, то увидели знакомую картину: Мади, друг нашей старшей сестры, с лёгкостью поднял её за спину, как мешок картошки, и понёс к машине.

Он бросил нам весёлое «Привет!» и пошёл дальше.

Я смотрела на них и чувствовала, как где-то внутри всё сжимается.

Зависть.

Сильная, горькая зависть.

У моей сестры есть друг. Настоящий. Тот, кто может рассмешить, поддержать, подхватить в любой момент, не дав упасть.

А у меня… у меня нет никого. Даже сравнить не с кем.

Я не знаю, что значит — чувствовать, что тебя кто-то по-настоящему ждал. Что ты кому-то важен. Что ты кому-то нужен.

– Готовы, дети? – спросила мама, улыбаясь, словно не замечая моего молчания.

– Нет! – воскликнул Канат.

Я не ответила. Просто открыла дверь машины и села внутрь.

Пусть всё начнётся.

И пусть всё поскорее закончится.

Доехав до школы, мама пожелала нам удачи — её голос был бодрым, почти весёлым, будто сегодняшний день был праздником. Мне бы хоть каплю этой лёгкости.

Мы с братом вышли из машины и пошли каждый своей дорогой.

Наверное, вы спросите, почему не вместе? Ведь мы близнецы.

Да, мы родились в один день, учимся в одной школе… но в разных классах.

Это было моё решение.

В первом классе я буквально настаивала на этом. Мне было тяжело, когда нас с Канатом постоянно сравнивали.

«Смотри, какая Адема умная!»

«Канат опять лучший на соревнованиях!»

Мне казалось, что я теряюсь на фоне его энергии, его общения, его способности легко заводить друзей.

А я… Я просто старалась быть идеальной. Серьёзной. Правильной. Но при этом — одинокой.

Тогда я впервые сказала родителям, что не хочу учиться с братом. Они, конечно, подумали, что я просто капризничаю.

– Это пройдёт, – говорили они.

Но не прошло.

Я говорила об этом каждый день. Упиралась. Отдалялась даже от самого Каната, который ничего плохого мне не делал. Просто… мне нужно было своё пространство.

В итоге они сдались. Каната перевели в другой класс, а я осталась в своём.

Иногда я думаю, не стало ли это началом моей изоляции. Может, именно это решение настроило всех против меня?

– Ну что ж, сестрёнка, удачи, – сказал Канат, весело подмигнув.

– Удачи, – ответила я, выдавив слабую улыбку. Мы пошли в разные стороны, и его фигура вскоре растворилась в толпе.

Я медленно шла к своему кабинету. Чем ближе я подходила, тем сильнее сжималось внутри.

«Успокойся, Адема. Просто войди. Сядь на своё место. Будь тенью. Не привлекай внимание. Никто тебя не тронет, если ты будешь невидимой.»

Я взяла за ручку двери.

Вдох.

Выдох.

Открыла.

Шум — разговоры, смех, движение — и в следующую секунду тишина.

Будто кто-то нажал на паузу.

Все взгляды — в мою сторону.

Я застыла, чувствуя, как по спине пробежал холод.

Вот этого я и боялась. Мне нужно было просто пройти незаметно, но вместо этого я снова в центре внимания.

Не по своей воле.

Я сделала шаг внутрь. Потом ещё один.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Ладони вспотели. Хотелось сбежать.

Но я заставила себя дойти до самого конца класса — к своему месту.

Самый задний ряд. Последняя парта у окна. Место, где можно исчезнуть.

Где не видно слёз, если они вдруг появятся.

Остальные снова заговорили, вернулись к своим историям о лете, шуму, веселью.

Но я чувствовала… Несколько человек продолжали смотреть на меня.

Шептались, усмехались.

Я не слышала слов, но я знала — речь обо мне.

Обидные взгляды ранят не хуже слов. А иногда — сильнее. Потому что они не оставляют синяков, но оставляют след внутри. Там, где никто не видит.

Никто не подошёл ко мне — и это было облегчением.

Когда раздался звонок, класс резко притих. Классный час начался.