Связанные: Отражение.

20 глава. Милая сестрёнка.

Я была раздражена. Прямо до дрожи в руках. Присутствие Дархана действовало на нервы, как комар в тишине. Будь моя воля — развернулась бы и ушла, не оборачиваясь. Но нет. Надо высушить этого "виноватого брата", как минимум морально.

— ...Я не думал, что такое может случиться, — сказал Дархан, опустив плечи. — Я прошу прощения за брата...

— Я тоже! — резко выпалила я, с трудом сдерживая гнев. — Это что вообще за поведение? Он что, у вас с воспитанием на "вы"? Ты же старший брат! Следи за ним, а не прикрывай!

Дархан виновато отвёл взгляд и сжал губы.

— Извини… Я… Я обещаю, такого больше не повторится, — пробормотал он, будто его за шиворот вытянули на сцену из темноты.

И всё равно — раздражение не отпускало.

---

Несколькими днями ранее

Проснулась, как всегда — под звук будильника, который хотелось швырнуть об стену. С трудом вылезла из-под одеяла, зубы почистила, лицо умыла — стандартный набор утра. На кухне уже пахло жареными яйцами и чаем с лимоном. Отец сидел с газетой, младший брат Канат сосредоточенно ел, мама накладывала еду.

Адема ещё не спустилась.

Я молча села на своё место, отодвинула тарелку с кашей — опять эта манная каша… за что? — и начала есть. Пока ждали Адему, я и Канат разговорились. Он с гордостью делился, как стал "лучшим по математике" в своём классе (второй из двух отличников), а я рассказывала, как у меня появилась новая подруга.

— Даниэла? — переспросила мама, подливая чай.

— Да. Мы с ней теперь друзья… ну, почти. Наверное. — Я пожала плечами. — Но это реально круто. Она странная. В хорошем смысле.

В этот момент в кухню наконец вошла Адема. Хмурая, волосы растрёпаны, как будто её с утра сражали битвой подушек.

— Доброе утро… — пробормотала она и плюхнулась на своё место.

Мама посмотрела на меня, вернувшись к извечной теме:

— А у тебя как дела в школе? Мади совсем пропал. Вы не поссорились?

— Да нет, у него там завал с клубами, вечные дежурства. Я-то что… я свободная птица. — ответила я, вздохнув.

— А ты сама? В какой клуб записалась? — не отставала она.

— М-м... Мне лень. — сказала я с полной серьёзностью, делая глоток чая.

— Моя дочь! — с гордостью сказал отец и даже постучал пальцем по столу, будто утверждая титул.

— Да, видно, — пробормотала мама и закатила глаза.

— В мои школьные годы я вообще ни в какие кружки не ходил, — с гордой ухмылкой сказал папа, опуская газету.

— И чему тут гордиться, папа? — фыркнула я, повторяя её жест с глазами.

— Видишь? — хихикнул Канат, указывая пальцем на Адему. — Отцовская лень передаётся только по женской линии. Наследственность, понимаешь.

— Теперь всё понятно… Спасибо, пап, — пробурчала Адема себе под нос, и снова зевнула.

Мама, не выдержав, подошла и погладила Каната по голове.

— Все дочки у меня в отца, а вот ты, сынок, один в мать пошёл — умный, трудолюбивый…

— И самый скромный, — добавил Канат.

То, что говорила мама, — чистая правда. Мой младший брат и правда пошёл в неё… но, конечно, не внешне. Тут он — копия папы: те же карие глаза с ленивыми ресницами, взъерошенные волосы, вечно неугомонная улыбка. Но вот характер — на маму. Такой же целеустремлённый, организованный и, что уж скрывать, иногда невыносимо правильный. Прямо идеальный ученик для школьной брошюры.

Мама рассказывала, что в школьные годы была настоящей звездой. Её фото красовались на всех досках почёта: и в разделе "спортивные рекорды", и "академические достижения", и даже в "Лучшая улыбка месяца" (да-да, такое у них тоже было). Красавица, активистка, умница — да она могла бы спокойно возглавлять студсовет и в наше время. Кстати, чем-то она и правда напоминает нашего нынешнего президента совета — разве что у неё не было столь подозрительно идеальной причёски.

Теперь вот брат мой стал её мини-копией. Учителя души в нём не чают, девочки из младших классов строят глазки, а старшеклассники зовут "малой гением". Не удивлюсь, если через пару лет он в президентском кресле окажется. А я? Я просто старшая сестра, стоящая в тени этой сверкающей семейной династии… и задающаяся единственным вопросом:

Как?! Как моя блестящая, целеустремлённая мама вышла замуж за моего отца, который в школьные годы гордился тем, что пропустил кружки ради сна?

Пока мы мило болтали за завтраком, время подкралось незаметно. Уже пора было выходить. Странно, но Мади так и не появился. Мой "личный шафер" (как я его про себя называла), похоже, прогулял этот день. Что ж, раз так, решила поехать с мамой.

---

По дороге к школе в машине играло радио, и мама то и дело подбивала в ритм пальцами по рулю. Как только мы доехали до школы, она остановилась у ворот и обернулась к нам, с тем самым тоном, что говорит "я вас люблю, но могу врезать взглядом".

— Нуссс, младшие! — строго произнесла я, и оба — Канат и Адема — повернули головы ко мне. — Ведите себя хорошо!

— Естественно, — с серьёзной миной сказал Канат, приосанившись, будто уже был министром образования.

— Сестра, лучше бы ты себе это сказала, — буркнула Адема, сжав кулак и сощурив глаза. — Не позорь нас...

— Ах ты... — я тут же схватила её за щёки и начала их тянуть в стороны. — Это тебе за дерзость!

— Се-естра, мне бо-ольно... — пробормотала она с искаженным лицом.

Я отпустила щёки, но поднесла палец к её носу и ткнула слегка.

— Ладно, прощаю. Но в следующий раз ты так просто не отделаешься, поняла?

— Да поняла я... — пробормотала она, растирая свои покрасневшие щёки.

В этот момент на горизонте показались мои подруги, весёлые, как всегда, с рюкзаками, которые больше походили на чемоданы. Среди них шла и Даниэла — она всё ещё выглядела немного неуверенно, но уже с улыбкой махнула мне рукой. Я помахала в ответ, а потом повернулась к младшим.

— Удачи, не вытворяйте глупостей.

Они кивнули и отправились каждый в свой класс. Хоть они и двойняшки, Канат и Адема — совершенно разные. Внешне — разве что форма глаз похожа. По характеру — противоположности: он — логика, она — эмоции. Даже учатся в разных классах. Так и идут по жизни — бок о бок, но каждый своим маршрутом.