Связанные: Отражение.

41.7 глава. Мой лучший день.

Сегодня я чувствую себя королём. Ну а как иначе? Восемнадцать лет — мой день, мой праздник. Вечером вечеринка, и я знаю: все будут говорить обо мне, а не о ком-то другом.

Но сначала — поездка в родительский дом. Отец позвал. Хоть я и не рвусь туда, но отказаться? Не вариант. С ним так не работает. Он из тех людей, которым трудно сказать «нет». Даже я, со всей своей уверенностью, знаю: против отца идти — всё равно что пытаться рукой остановить поезд.

Я сидел в машине, которую он прислал. Сам не поехал за рулём — зачем? Сегодня я именинник, пусть обо мне заботятся. Листал телефон, ухмыляясь. Сауле написала поздравление, намекнула на наш план. Всё в силе. Я ей коротко ответил. Внутри играло чувство: Айку я никому не отдам. Ни Мади, ни кому другому.

Через пару минут — новое уведомление. Айка. «С днём рождения!» и стикер с кроликом, держащим торт. Глупо, по-детски. Но я улыбнулся. Вот умеет же — ничего особенного, а приятно. Она как свет, которого мне вечно не хватает. Я хочу, чтобы она была со мной.

Пока писал ей ответ, машина свернула во двор. Ворота открылись, словно пропуская кого-то «особенного». Ну да, моего отца. Дом огромный, строгий, каждый кирпич как будто кричит о его власти.

И вот тут, как всегда, внутри что-то сжалось. Всё моё наглое настроение, вся бравада — будто сбавили обороты. Я знаю, что не должен во всём подчиняться ему. Я понимаю это. Но стоит переступить порог, и я снова превращаюсь в того, кем он меня видит: послушного сына. Его взгляд давит сильнее любых слов.

Я поправил кепку, выдохнул и подумал:
Ну что, Санат, держи лицо. Сегодня твой день. Даже если в его доме — он всё равно твой.

Меня встретил один из подчинённых отца — высокий мужчина в идеально сидящем костюме, с таким лицом, будто его специально учили ходить с каменной маской.

– Здравствуйте, Санат, – произнёс он ровным голосом.

Я его знал. Всегда на побегушках у отца, бесшумный, как тень. Имя его я так и не запомнил — и зачем? Он ведь не больше чем ещё одна пешка в доме отца. Я скользнул мимо него, даже не потрудившись ответить.

– А где родители? – спросил я на ходу.

– Они ожидают вас в гостиной, – чётко отчеканил он и двинулся вперёд. – Я вас провожу.

Я лишь молча пошёл за ним. Коридоры дома встретили меня знакомым холодом: идеально ровные ковры, картины в золочёных рамах, хрустальные люстры. Всё слишком правильное, слишком чужое, будто каждый предмет здесь создан, чтобы напоминать: это не мой дом, а крепость отца. Даже стены будто давили.

Когда мы дошли до гостиной, он открыл дверь и почтительно отступил в сторону.

Внутри — родители. Мама, едва увидев меня, расплылась в улыбке и с сияющими глазами бросилась ко мне.

– Сынок, любимый мой! – её голос дрожал от счастья. Она крепко обняла меня, и я почувствовал её тепло, такое родное и нежное. Я обнял её в ответ, чуть сильнее, чем обычно.

Моя мама – мягкая, хрупкая, как фарфоровая фигурка, и я всегда любил её по-особенному сильно. Но… как и я, она не могла противостоять отцу. Её ласка всегда разбивалась о его холод, как волна о скалы.

– Я рад тебя видеть, мама, – сказал я.

– Как ты? Я так давно не видела тебя, – она прижала ладони к моему лицу, словно боялась, что я исчезну. – О, и с днём рождения, сынок!

– Спасибо. Мы же виделись в прошлом месяце, – напомнил я.

– Для меня это вечность, – улыбнулась она сквозь лёгкую грусть. – Для матери и один день разлуки — слишком много. А тут целый месяц… Зря ты переехал.

– Ну, мама… – протянул я, пытаясь смягчить её тоску, хотя сам чувствовал укол вины.

Идиллию оборвал голос, от которого внутри у меня всегда сжималось что-то тяжёлое.

– Санат… – произнёс отец.

Он сидел в кресле, как хозяин этой вселенной. Спина прямая, руки на подлокотниках, взгляд твёрдый, холодный, будто оценивающий.

– Поздравляю тебя, – сказал он.

Слова вроде правильные, но за ними — пустота. Его поздравление звучало так, будто он зачитывал приговор.

Я посмотрел ему в глаза и почувствовал, как невидимая стена выросла между нами. От него всегда веяло холодом, и даже сейчас, в свой день рождения, я понимал: тепла от этого человека мне ждать не стоит.

– Спасибо, – ответил я коротко и почти без интонации. – Так зачем вы меня позвали?

Я даже не пытался растягивать разговор. Чем быстрее мы перейдём к сути, тем лучше.

Отец слегка приподнял бровь, будто ему не понравился мой тон.

– Разве родителям чуждо без причин увидеться с сыном? – произнёс он холодно, но с тем ледяным оттенком, за которым скрывался приказ: «Смирись, не задавай вопросов».

Я бы мог поверить, если бы это сказала мама. Но отец? Никогда.

– Нет, конечно, – я пожал плечами, – просто интересно, зачем именно сегодня.

Он смотрел на меня так, будто проверял, дёрнусь ли я, сломаюсь ли.

– У тебя сегодня день рождения, – произнёс он. – Восемнадцать лет бывает один раз в жизни. Мне, как отцу, хочется увидеть этот момент.

Слова звучали правильно. Почти трогательно. Но я слишком хорошо знал его, чтобы повестись на это. В каждом его слове сквозила не забота, а какая-то формальность.

– Да, сынок, – поспешила добавить мама. – Мы как родители хотели увидеть тебя и поздравить с днём рождения.

Я посмотрел на неё. Она говорила искренне, глаза её блестели, но всё это не имело никакого веса, пока рядом был отец. В этом доме её голос всегда тону в его тени. Как бы она ни старалась, она так и не стала для него по-настоящему важной. Как и я. Мы оба здесь — скорее дополнения к его жизни, чем часть её.

– Дорогая, – раздался голос отца, сухой и уверенный. – Ты можешь пойти и подготовить всё к обеду?

Он сказал это тоном, который не оставлял выбора.

– Мне хочется попробовать те французские блюда, о которых ты говорила. Передай поварам, пусть приготовят их.

– Ох… эм… хорошо, – мама замялась на мгновение, но всё же кивнула. Она попыталась улыбнуться мне на прощание, но получилось неловко.