Связанные: Отражение.

43 глава. Отчаяние.

…Мы почти вбежали в комнату. Я выдохнула с облегчением — рядом со мной был Санат, и это немного успокаивало. Но внутри всё равно оставалось странное чувство: в его доме пили, и где-то там, за дверью, оставались те самые шумные пьяницы. Мне это совсем не нравилось… хотя сейчас, наверное, не стоит об этом говорить. Он ведь помог мне, и было бы грубо начинать с упрёков. Лучше просто начать разговор о чём-то обычном.

– Привет, Санат, – сказала я, стараясь улыбнуться. – И с днём…

Я не успела договорить.

– Привет?! – перебил он резко. – Тебя не было в школе неделю! Неделю, Айка! И сейчас, когда мы наконец встретились, ты просто говоришь «привет»?!

Я даже опешила. Его голос был обиженным, почти сердитым, и мне показалось, что он преувеличивает. Ну да, меня не было неделю, но ведь я писала, что заболела. Разве этого было мало? Хотя… Луиза ведь тоже наорала на меня, когда я впервые за всё время ей позвонила. Наверное, я действительно вела себя глупо, будто исчезла и никому не дала знать, как я на самом деле. Может, я и правда виновата.

А ещё этот запах… Горький, тяжёлый, противный. Алкоголь. Он тянулся даже сюда, будто пропитал весь воздух.

– Эм… извини, – тихо сказала я, опуская глаза. – Я и правда заставила вас всех волноваться.

Он ничего не ответил. Только тяжело сел в кресло у стены, и его движение показалось мне каким-то уставшим.

Я украдкой посмотрела по сторонам. Комната… да, я здесь уже была! Точно! Это же его комната. Когда он только переехал от родителей, я заходила сюда пару раз. В то время я пыталась наладить мир между ним и Мади, металась то к одному, то к другому… но у меня ничего не вышло.

И снова запах. Всё сильнее, всё противнее. От него горчило в горле. Я никак не могла понять — это Санат пил, или просто весь дом пропах этим неприятным душным ароматом?

Боже, как же мне не нравится этот запах…

Я вспомнила, как сидела в этой самой комнате с Санатом. Мы играли, смеялись, и я тогда пыталась уговорить его помириться с Мади. Но он будто не слышал меня, уходил в себя, отмахивался. Я тогда злилась, но всё равно верила, что когда-нибудь они снова станут друзьями.

Отбросив эти мысли, я начала рассматривать комнату внимательнее. Всё здесь казалось удивительно знакомым: книжные полки, аккуратно сложенные тетради на столе, мягкий свет лампы в углу. И вдруг мой взгляд зацепился за фотографию в рамке.

Я подошла ближе и осторожно взяла её в руки.

На фото были мы все: я, Мади, Санат и Луиза. Мы стояли рядом, улыбались во весь рот — такие счастливые, беззаботные. Я сразу вспомнила тот день. Это был первый раз, когда я познакомила Мади и Луиза с Санатом. Мы собрались у нас дома, папа щёлкнул нас, даже не сказав: «Сыр!» Он тогда шутил, что мы будем дружить вечно. А и правда, тогда всё казалось таким простым: захотел подружиться — и ты уже друг. Никаких обид, никаких сложных чувств. Только радость.

Я помнила, как позже камера разбилась, и фото оказалось потерянным. Я тогда даже плакала, потому что оно было единственным. Но сейчас оно было у меня в руках. Настоящее. Целое. Как?

Рамка блестела, без единой пылинки. Казалось, Санат и правда заботился о ней каждый день, вытирая её так же бережно, как хранители стирают пыль со старых книг.

– Похоже, ты нашла мой секрет, – раздался голос Саната. Он поднялся и аккуратно забрал рамку у меня из рук. Его взгляд задержался на фотографии дольше, чем нужно. – Это то, что я всегда хотел вернуть.

– Но я думала, она была потеряна, – удивлённо сказала я. – Как тебе удалось её восстановить?

Санат слегка усмехнулся, но в его улыбке не было радости.
– Для меня она никогда не была потеряна. Когда у твоей семьи много денег, у тебя появляются возможности. Я нашёл человека, который смог восстановить её.

– Вот это да… – я искренне восхитилась и улыбнулась, чувствуя, как внутри всё теплеет. – Я бы тоже хотела иметь такую фотографию у себя.

Он посмотрел на меня серьёзно, почти слишком серьёзно для обычного разговора.
– Я могу отдать её тебе.

– Правда?! – вырвалось у меня радостно и удивлённо. Я даже чуть подпрыгнула, не скрывая эмоций.

– Да, можешь взять, – сказал Санат и протянул фотографию. – Забери её себе.

Я замялась, неуверенно качнув головой.
– Но… если ты отдашь её мне, у тебя ведь не останется копии. Это же несправедливо. Ты так старался её восстановить.

– Не переживай, – он слегка усмехнулся, будто мои сомнения были для него чем-то милым. – Я могу сделать ещё. У меня остались контакты того мастера, да и цифровую копию я сохранил.

– Ну если так… – я почувствовала, как внутри разливается лёгкая радость, и улыбнулась во весь рот. – Спасибо тебе! Боже, какие же мы всё-таки милые на этом фото! Особенно Луиза, – я даже засмеялась, уткнувшись взглядом в её смешное лицо.

Я дольше рассматривала снимок, словно впервые его видела. Мади на фото стоял с прямой спиной, серьёзный, будто маленький строитель, готовый отстаивать свою «площадку». Я вспомнила, как в детстве приходилось подталкивать его к действию или защищать от задирак. А если я сама не справлялась, в бой шла Луиза — шумная, громкая, неугомонная. Когда же и у неё ничего не получалось, она начинала плакать… а следом за ней и я.

Я улыбнулась шире, вспомнив, как это выглядело со стороны.

А Санат тогда… да, он всегда держался особняком. Немного высокомерный, будто знал, что его семья — богатейшая в городе. Взрослые смотрели на него иначе, с особым уважением. Но, несмотря на всё это, ему всё равно нужны были друзья. И именно тогда мы познакомились — я, Мади, Луиза и он. Мы начали играть вместе, а потом вдруг оказались настоящими друзьями.

Я погладила рамку пальцами, и на сердце стало тепло.

– Ты не меняешься, – вдруг сказал Санат, ухмыляясь, но в его голосе чувствовалась мягкость. – Вот что в тебе всегда меня привлекало… Ты всегда была именно такой.

Я резко подняла глаза на него.
– Что? – удивлённо переспросила я.