Связанные: Отражение.

45 глава. Наивная любовь 2.

Тишину в моей комнате прорезал её шёпот, такой настоящий, что по коже побежали мурашки.

– Мади, я хочу... тебя...

Я не видел её лица в полумраке, но узнал голос сразу. Айка. Она выплыла из темноты, очертания её фигуры постепенно проступали в скупом свете луны, пробивавшемся сквозь незанавешенное окно. Комнату окутывала мягкая дымка сна, размывая границы, но её улыбка была кристально ясной – томной, обещающей.

С каждым её шагом по скрипящему паркету моё сердце колотилось где-то в горле, бешеный барабанный бой, заглушающий всё. Я не мог пошевелиться, пригвожденный к кровати её взглядом. В её глазах плясали озорные искорки, а в уголках губ таилась какая-то хитрая, знающая улыбка.

Она подошла вплотную, и я замер. Я никогда не видел её такой. На ней было только черное кружевное белье, прилипшее к влажной от жары коже. Оно не скрывало, а подчеркивало каждую линию её тела – не идеальную, божественную в своей настоящести. Мягкая округлость животика, узкая талия, от которой разбегались соблазнительные изгибы бедер. Мой взгляд скользнул вверх, задерживаясь на груди, упругой и высокой, и я почувствовал, как по телу разливается горячая волна.

– Я люблю тебя, Мади, – прошептала она, и её дыхание, пахнущее мятой и чем-то сладким, обожгло мою кожу.

Она прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал жар её кожи сквозь тонкую ткань моей футболки. Голова закружилась, когда я невольно, в каком-то неконтролируемом порыве, прикоснулся губами к её ключице, а затем и к нежной коже груди. Она вздрогнула и тихо застонала. Её пальцы, прохладные и невесомые, коснулись моей щеки, повели мое лицо к своему.

Я чувствовал её возбуждение – учащенное сердцебиение, прерывистое дыхание. Её губы были так близко, что я ощущал их тепло. Больше не было сил сопротивляться. Я впился в её губы с жадностью утопающего, мои руки сами собой обвили её гибкий стан, прижимая к себе всё сильнее, желая почувствовать каждую клеточку её тела. Она была невероятно мягкой, податливой, тающей в моих объятиях. Я тонул в ней, в этом аромате, в этом жаре, в этом сладком безумии. Её губы отвечали мне с такой же страстью, язык игриво скользнул в моем рту, и мир сузился до точки – до неё, до этой комнаты, до этого поцелуя, который длился вечность...

[Резкий, визгливый звук будильника]

– Что?..

Я рывком сел на кровати, сердце выскакивало из груди. Глаза с трудом привыкали к утреннему свету, заливавшему знакомую, одинокую комнату. Никакой дымки, никакой Айки. Только я, моя скомканная простыня и... подушка.

Подушка, которую я с такой силой прижимал к себе, что на наволочке остались следы от сжатых пальцев. Подушка, которую я, во сне, нежно целовал.

С отвращением и стыдом я отшвырнул её на другой край кровати.

– Что за чёрт? – просипел я, проводя рукой по лицу. – Почему мне снятся такие сны?

«Нет, Мади, успокойся! Это просто сон!» – яростно твердил я сам себе, вжимаясь затылком в подушку. Глаза были закрыты, но под веками стояло её изображение – точёные бедра в чёрном кружеве, томный взгляд, полуоткрытые губы. Боже, я что, правда видел Айку в таком виде? В таких… позах? Жаркая волна стыда накатила с новой силой. Как я теперь смогу смотреть на неё в школе? Встретимся взглядом, и я всё вспомню – как её тело прижималось ко мне, как пахли её волосы…

Но, чёрт возьми… она же была… Я сглотнул, чувствуя, как по телу разливается знакомое, постыдное возбуждение. Одна только мысль, одно лишь смутное воспоминание о сне – и вот уже «встало», упруго и настойчиво напоминая о себе сквозь ткань боксеров. Я с отвращением сжал простыню в кулаке.

– Да чёрт! Что я творю! – выругался я шёпотом и пнул ногой скомканное одеяло.

Так и началось моё утро. Я повалился с кровати и побрёл в ванную, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Ледяная вода не помогла – образ Айки в мерцающем свете сновидения был чётче, чем моё собственное отражение.

На кухне пахло кофе и омлетом. Я уткнулся в тарелку, делая вид, что разбираю заляпанный экран телефона.

– …так я заеду за тобой после работы, часов в шесть, – говорил отец, листая газету.
–Хорошо, только не задерживайся, – отозвалась мама, доставая из холодильника сок. – Мади, ты слышиал? Сегодня у нас семейный ужин у бабушки, никаких опозданий.

Я кивнул, не отрывая взгляда от телефона. «У неё родинка на левой ключице… Откуда я это знаю? Я ведь никогда не видел… Или придумал?» – пронеслось в голове.

– …и убери в своей комнате, а то как после бомбёжки, – добавила мама.
–Ага, – буркнул я. Её голос доносился будто сквозь толстое стекло.

Весь их разговор пролетел мимо меня фоном, как отдалённый шум поезда. Внутри бушевало своё. Я мысленно возвращался к тому поцелую, к её рукам на моей щеке, к тому, как она прижималась ко мне… И снова это противное, сладкое томление внизу живота. Я резко встал, отчего стул противно скрипнул об пол.

– Я всё.

Не глядя на родителей, я схватил рюкзак и выскочил из кухни.

Особенно я думал о сне. Не мог поверить, что такое могло присниться. И именно с ней. С Айкой, с которой мы с детства вместе гоняли на великах и которые всего пару дней назад смеялись над глупым мемом в телефоне.

Что же я чувствую к ней? Дружба? Или это что-то другое? Что-то острое, колючее, от чего сжимается желудок и предательски напрягается тело?

Мне нужна помощь? – с тохой подумал я, уже засовывая ноги в кроссовки у выхода.

Я не думал, я просто набрал её номер. Пальцы дрожали, как будто это был не телефон, а детонатор.
Мне всё ещё казалось, что я об этом пожалею, но сейчас в голове была только одна мысль: спросить у неё. Только она могла что-то прояснить.

– Алло, – её голос в трубке звучал ровно, но с ноткой раздражения. – Мади, чего тебе нужно?

– Помоги… только ты можешь помочь, – выдохнул я, сам не понимая, что говорю. Сердце колотилось, как будто я на исповеди.

– Что? О чём ты? – в её голосе впервые появилось настоящее удивление.

– Встретимся в кафе… «Тихий Дом». – Голос мой сорвался.