Связанные: Отражение.

47 глава. Последняя нить.

Эта холодная ночь казалась выжженной и безразличной. Окна домов горели равнодушными желтыми квадратами, за которыми прятались тени – люди, которые смотили, как на улице разворачивается чья-то личная трагедия. Двое. Одна – застывшая в животном ужасе, сломленная до самого дна. Другой – сжигаемый изнутри яростью и жгучим стыдом за собственную беспомощность.

– Айка, успокойся! Это я! – голос Мади срывался, пытаясь пробиться сквозь её истерику.

Он смотрел на неё, и сердце разрывалось на части. Её глаза, всегда такие живые и насмешливые, теперь были полны бездонного, неосознанного страха. Взгляд пустой, затуманенный. Её кофта была порвана у плеча, а на светлой ткани расплылось тёмное, ржавое пятно. Правая рука была в крови, пальцы ссажены в кровь. Она смотрела на него, не видя, и лишь спустя несколько долгих секунд в её глазах мелькнула слабая искра узнавания.

– Мади?! – её голос был хриплым от крика, и это слово прозвучало как стон. – Мади... Это правда ты?

– Да, это я, я здесь, – он осторожно, стараясь не испугать её ещё сильнее, взял её ледяные, зажатые в кулаки ладони. – Не бойся. Ты в безопасности. Никто тебя не тронет.

– Мади! Мади! – она не могла вымолвить больше ни слова, её тело била мелкая, неконтролируемая дрожь, и она, рыдая, повторяла его имя, как заклинание, как единственную ниточку, связывающую её с реальностью.

– Тихо, тихо, я рядом, – он уже не сдерживался и просто притянул её к себе, обняв. Она не сопротивлялась, её тело обмякло, безвольно прижавшись к нему. Он чувствовал, как бьётся её сердце – частый, испуганный стук птицы, попавшей в капкан.

Мади снял свою куртку и накинул ей на плечи. Айка всё ещё дрожала, её слёзы текли по его шее, а он, гладя её по спине, испытывал странную, оглушающую смесь из ярости и вины. Ему хотелось найти того, кто это сделал, и размазать его по асфальту. В ту же секунду он чувствовал себя последним ничтожеством. Как он мог позволить этому случиться? Почему он не пошёл встречать её раньше?

– Всё хорошо, Айка, ты в безопасности, – он продолжал шептать утешения, вытирая тыльной стороной ладони её мокрые щёки. – Дыши. Можешь сказать, что случилось?

– Он... Он... – она попыталась выговорить, но слова застревали в горле, заставляя её содрогаться в новом приступе страха.

– Кто он, Айка? – спросил Мади, и его собственный голос прозвучал тихо и опасно. – Назови мне его имя. Кто это сделал?

Она сжала его футболку, её пальцы впились в ткань. Она смотрела куда-то сквозь него, и из её пересохших губ вырвалось едва слышное, раздавленное предательством слово:
–С... С-Сан... С-С-Санат.

Воздух выстрелил из лёгких Мади. Он отшатнулся, будто получил физический удар.
Санат?
Это имя отозвалось в нем глухим,оглушающим ударом. Этот ублюдок? Его друг? Человек, которому он только начал снова доверять? Кому он простил старые грехи? А в ответ... В ответ он сделал это. Издевался над самым светлым, что было в жизни Мади. Это был не просто поступок. Это было плевком в душу ему самому. Всё это время Санат плевал на их дружбу, на его доверие, на всё.

Горячая, слепая волна ярости подкатила к горлу. Он готов был тут же сорваться с места, ворваться в этот проклятый дом и устроить там такую бойню, чтобы этот негодяй до конца дней своих помнил цену своей подлости.

Но тут Айка снова всхлипнула, прижимаясь к нему, вся напряжённая и хрупкая. И это простое движение приковало его к месту. Он не мог её бросить. Не сейчас.

Он глубоко вздохнул, пытаясь загнать обратно дикую звериную ярость, которая требовала выхода.
–Не бойся, – его голос снова стал тихим, но твёрдым. Он обнял её крепче, пытаясь своим теплом прогнать её дрожь. – Я здесь. Он ничего больше не сделает. Я тебя никому не отдам.

Айка всё не могла успокоиться. Её плечи вздрагивали, а тихие, надрывные всхлипы разносились в ночной тишине. И за этим со всех сторон наблюдали. Из освещённых окон, словно с безопасных, уютных театральных лож, на них смотрели тени. Люди. Они видели всё: её разорванную одежду, её отчаяние, её страх. Им было просто интересно. Когда она кричала, умоляя о помощи, они предпочли остаться зрителями. «Уроды», — пронеслось в голове у Мади, и он прижал её к себе крепче, пытаясь оградить от этих взглядов хоть своим телом.

– Я... я не хотела, он... он пытался сделать... — вырвалось у Айки, но слова тонули в рыданиях.

– Тихо, ничего не говори, — его голос был низким и твёрдым, он гладил её по волосам, чувствуя, как она вся напряжена, как струна. — Молчи. Я здесь. Я никого не подпущу.

Айка понемногу утихала, но Мади отчаянно хотелось убрать её отсюда. Проклятие! Он оставил машину прямо у дома Саната. Мысль вести её обратно туда, где она пережила кошмар, вызывала у него тошноту. Но район был глухой, пешком не уйти. Вызвать такси? Они будут ждать час, а Айка не выдержит и десяти минут в этом аду.

– Айка, нам нужно уйти, — мягко сказал он.

Она кивнула, вцепившись пальцами в его футболку, и пошла, прижимаясь всем телом, как будто он был её единственным якорем в этом хаосе. Он мог бы понести её, но боялся своим внезапным движением снова напугать, окончательно добить.

Когда они приблизились к дому Саната, Айка снова вся затряслась. Она упорно смотрела себе под ноги, лишь бы не видеть это место. Мади встал так, чтобы закрыть ей обзор, стать живым щитом между ней и её кошмаром.

Внутри у него всё кипело. Он представлял, как врывается внутрь и стирает Саната в порошок. Но сначала — её безопасность.

Вот и машина. Мади открыл пассажирскую дверь, уже мысленно прокручивая самый быстрый маршрут отсюда. И в этот момент его настиг хриплый, пьяный хохот. Он обернулся. Те самые парни. Они стояли неподалёку и смотрели на них. На Айку.

Один из них, тот самый коренастый, ухмыльнулся, показав гнилые зубы.

– О! А не эта ли наша беглянка? — он ткнул в их сторону грязным пальцем и сделал несколько неуверенных шагов.

– Точно она, — подхватил тощий. — Смотри-ка, уже нового нашла для продолжения. Эй, красотка! Давай продолжим с того места, где остановились?