Связанные пеплом

1. Удавка

«Удавка затягивается не тогда, когда ты её чувствуешь. А когда перестаёшь замечать.»

— Подъем, Катерина! — голос телохранителя звучит так, как будто он не будит меня, а выносит приговор.

Руки под спиной и под коленями — жёсткие и грубые стискивают меня. Это заставляет моментально распахнуть глаза, едва я успеваю издать писк, как в голову бьет мысль: у меня проблемы.

Нет. Худшим решением было не то, что я поехала к своему парню вечером. Самое страшное оказалось то, что после секса мы оба решили: "просто прикроем глаза на пару минут". Самый большой обман в жизни, но каждый на него ведётся.

Мужчина забирает меня, как вещь, которую нужно вернуть своему законному хозяину вовремя. Дёргаюсь, чтобы ударить или хотя бы чихнуть в его сторону, но он уже прижал к себе, и левая рука держит на весу и не даёт шелохнуться.

— Тео, твою мать, я сама, шиплю я.

Он молчит.

Тео всегда молчит по-доброму. Уже десять лет он мой телохранитель. Он видел меня в соплях, с разбитой губой после отцовского воспитания, в слезах, когда я думала, что мне не разрешат поступить туда, куда я действительно хочу. Но таким я никогда его не видела.

Злым.

Не просто злым. Холодным и разъяренным. Как будто внутри него зародилось разочарование во мне. Вообще, я действительно удивлена, потому что считала, что я разочарование семьи примерно с одиннадцати лет, когда поняла, что я живу в кандалах и регулярно начала устраивать забастовки против своего отца.

— Ты в опасности, Катерина, — цедит он сквозь зубы.

— Тут только одна опасность, Тео, и это ты!

— Твои выходки вышли за край, дура.

Как грубо и невоспитанно, но мне придётся пережить это.

В кровати за моей спиной шевелится простыня

Алекс.

Я почти забыла про Алекса. Моё "совместное задание", которое я вчера продала отцу, как безобидный вечер у подруги.

Алекс садится на кровати — сонный, взъерошенный, абсолютно не понимающий, почему в его квартире горит потолочный свет в пять утра и какой-то мужик держит его девушку на руках.

— Какого хрена? — голос Алекса ещё хриплый после вчерашней выпивки.

Я хочу сказать ему: не встревай. Не потому что я боюсь за Тео. Нет. Потому что Тео — это два метра мышц, которые работали на спецназ до того, как папа купил его за деньги. Вероятнее всего он выбрал именно этого мужчину только из-за того, что посчитал — с его дочерью не справиться никто другой.

Алекс вскочил на ноги, и его рука тянется к тумбочке. Идиот, просто глупый идиот! У мужчин отключается инстинкт самосохранения, когда дело доходит до дележки территории или девушки. Схватив статуэтку, в моей голове сразу всплывает воспоминание. Он привёз её из Италии и хвастался, что ею можно убить человека.

Человека, возможно, но Тео мало походил на него, больше на Кинг-Конга или что- то в таком духе.

Удар приходит со спины Тео — глухой звук, как будто кто-то решил сделать отбивную. Тео даже не вскрикивает, а устало выдыхает, словно ему всё это наскучило. Рука, которая держит меня, не разжимается, а наоборот стягивается ещё сильнее, заставляя меня пискнуть.

А потом Тео поворачивается.

Я вижу это в замедленной съемке: его свободная рука, сжимается в кулак, летит в Алекса. Всей тяжестью, всей силой, всей злостью, которую он копил всю эту бессонную ночь, что искал меня, тормозит об его лицо.

Мерзкий хруст заставляет меня вздрогнуть.

Мой парень отлетает к стене. Голова — вслед за телом.

— Блядь, Тео! — кричу я.

— Я не убил его, — говорит он так спокойно, что мне хочется плюнуть ему в лицо.

— Отпусти меня! Ему нужна помощь!

Этот спектакль подходит к концу, и он уже идёт к двери.

Я на его плече, как мешок с листьями. Босиком, беспомощно болтаюсь и не могу ничего поделать. Человек, который по вечерам меня вытаскивал из золотой клетки — истекает кровью и, вероятно, без сознания, а я просто, блядь, ничего не могу сделать!

— Тео, клянусь, я расскажу отцу...

— Расскажешь, — он нагло перебирает меня, не сбавляя шага. — Обязательно расскажешь. И я думаю, что вы обменяетесь ценной информацией друг о друге. Например, он расскажет, сколько твоих выходок ему пришлось терпеть.

Каждый шаг по лестнице отдаётся в позвоночник. Он специально сильно топает, я уверенна в этом.

— Поставь меня. Я не маленькая, сама дойду до машины. Обещаю, не буду убегать, — Конечно, не буду, потому что это бессмысленно.

— Маленькая, — он наклоняется к моему уху. — Ты маленькая, Катерина. Маленькая и глупая. Потому что думаешь, что правила обойдут тебя стороной.

Его рука, которая держит мои колени, ослабевает. Всего на секунду, но я чувствую, как моё тело начинает скользить к земле.

— Ты... ты что, твою мать, творишь?! — крик вырывается раньше, чем я успеваю зажмурить глаза.

Мужчина ловит меня в последний момент. Прямо перед ступенькой. Ровно в тот момент, когда тело готовиться к удару и болезненно сковывает мышцы, а живот скручивает от страха. Ну, наконец-то, в его глазах сияет улыбка и довольство, что он смог меня обхитрить.

— Не уроню, — говорит он. — Я всего лишь продемонстрировал тебе, по какому краю ты ходишь и водишь меня за собой, Катерина.

— Я поговорю с отцом и возьму вину на себя.

Мужчина мягко приземляет меня на кожаное кресло автомобиля, недовольно качая головой. Этот особый запах в машине, заставляет меня расслабиться. Я уверена, что Тео подмешал в вонючку какие-то травы, иначе я не понимаю почему мне становится так хорошо.