Связанные: полюбить Ветер • Творения Великих

Глава 3. Шах и мат, вампирюга!

Утро. Оно навалилось серой тяжестью. За окном крапал противный осенний дождь, а небо, напоённое свинцом, грозилось рухнуть и придавить меня. Вернее то, что от меня осталось. События ночи казались такими далёкими и туманными, что разум не желал принимать их за правду.

– О-о-м… – прикрыла я глаза рукой, оклемавшись только к вечеру.

Виски ломило, ладонь саднило, а подняться с постели было страшно. Я лежала в полутьме спальни в доме родителей и жмурилась от головной боли, когда в комнату заглянул Ярослав – младший, «горячо любимый» брат. Долговязый парнишка, восьмиклассник.

– Ты как? – спросил он, просочившись в приоткрытую дверь.

Я не ответила. Может, решит, будо сплю, и уйдёт? Но вредный подросток уселся на край постели и, взбудораженно сверкая тёмными глазами, заговорщически прошептал:

– Ну и влетит тебе от отца, Лизка!

Я отняла руку ото лба. Свести взгляд на лице Ярика оказалось непросто, а выдавить хоть пару слов – за пределами возможностей. Потому я многозначительно промолчала. Брат же нетерпеливо ёрзал.

– Ну, колись уже! Чем вы так убились вчера?

Замерцали воспоминания: я с Ритой в клубе, знакомлюсь с Леонардом, скандалю с Велором, появляется Натана…

– Яр, скройся, – простонала я и вернула ладонь на лицо. Тошнило.

Ярослав обиженно сник.

– Ну чего ты? Мне точно рассказать можешь! Когда я тебя родакам сливал?

Ответить не успела. В комнату вошла мама. Никак наш разговор услышала.

– Проснулась, наконец? Поднимайся. Надо поесть.

Мама злилась. Даже не глянула на меня толком, а Ярик сделал страшные глаза, мол: «Говорил же, дело – труба».

Я попыталась приподняться на локте. Тело обросло противным липким потом. Благо Ярослав повёл себя как джентльмен, подхватил под мышки и помог мне сесть. Я подала брату руку и встала с постели.

– Спасибо...

Ярик кивнул.

Медленно, как старуха я поковыляла в ванную. Пора смыть косметику, под глазами от туши точно огромные синяки. Жаль только, холодная вода не унесёт паршивые воспоминания.

***

На кухне оказалась лишь мама, значит, отец привычно задержался на службе. Но не успела я возрадоваться, в дверь позвонили.

– Яря, открой! – велела мама. – Это папа, наверное.

Ярик, шаркая непомерно здоровенными ступнями, пополз к двери. Вдарил второй нетерпеливый звонок, и сердце у меня в глотке забилось. Я давно не школьница и отцовского гнева не боялась. Но вот разочарования... В подробностях вспомнились минувшие «приключения»: пол прихожей, мама в халате выбегает из спальни, Рита пытается удержать меня и что-то говорит, говорит... Снова пол, пластиковый таз, моя комната, снова таз… Проклятье. Ну почему Марго отвезла меня сюда, а не в мою съёмную квартиру? Плевать, что Макс мог заявиться. Отлежалась бы там.

Я взяла вилку и вяло ковырнула овощное рагу. Уж что-что, но есть сейчас хотелось не больше, чем повторить вчерашнее, а в дверях кухни показался отец. Позади него торопился Ярослав. Снова делал огромные восхищённые глаза.

«Поросёнок, – зыркнула я на брата. – Рад-доволен, что не ему влетит». Отец тем временем грузно опустился за стол напротив меня, а я, опустив голову, продолжала мучить рагу.

– Ну что, сударыня, объяснитесь. Будьте любезны.

– Серёжа, пусть ребёнок поест сначала, – вступилась мама, но тщетно.

– Вот пускай ест и рассказывает.

Мама поджала губы, но спорить не стала. Я совсем скисла. Что говорить? И без меня знают, что было, но вслух сказала лишь:

– Виновата.

– Та-ак... Чистосердечным решила давить? Ну и как поступим, молодая-интересная?

Вопрос повис в воздухе, а я, не оставляя в покое особо вёрткую фасолину, пыталась понять, злится отец или нет.

– Поймём, простим? – предложила робко, и на отцовских губах проступила еле сдерживаемая улыбка.

Зря он всё-таки бороду сбрил. Был на вид строгий, как медведь, а теперь все эмоции на лице. Я улыбнулась смелее. Папа тоже. Однако тотчас без тени веселья заявил:

– Пожалуй, на квартиру мы тебя пока не пустим, Лиззи. Считай, у тебя административка. За непотребства на виду у родителей. Приговор, – хлопнул он ладонью по столу, как судейским молотком, – домашний арест!

Арест? В мои-то годы?

– Хорошо. Если вам так спокойнее... останусь, – спрятала я. Знала, папа просто волнуется. Горячится и вояку из себя строит. Отойдёт не сегодня-завтра, а там уж скостим «срок».

– Вот и славно, – обрадовался отец. – Побудешь у нас ещё маленько. А то носа не казала, как со своим этим... Мак-сом связалась. Мать вся на нет извелась.

− Се-рё-жа… − опасливо глянула мама.

− А что «Серёжа»? Сама ведь не признаешься, − искренне удивился отец. – Ладно, Марина, корми мужа. Как волк голодный.

Буря миновала. Мама с облегчением загремела тарелками и принялась пересказывать всё, что за день у неё в клинике приключилось. Семейный ужин – классика жанра, а значит, допрос позади. Правда, к еде я так и не притронулась. Поковырялась в тарелке для виду и сбежала к себе, забралась с ногами на кровать, обняла подушку и сцапала смартфон. Набрала Риту.